Начало дневника.
Человек должен пройти через все возможные пороки, чтоб понять истинную цель его души, вкусить жизнь: это так называемые испытания, проще говоря – муки.
Без мук не будет сопереживания, без сопереживания не будет человеческой личности.
Никогда не думаешь, чем может оборваться жизнь. Я никогда не догадывался. Даже не задумывался о возможной скорой смерти. Умер ли я? Нет, я не умер. По крайней мере, мне хотелось в это верить.
Сожаление. Единственное, что присутствовало во мне в момент, когда утерянное, вдруг положило начало осознания ценности многих вещей в моей бессмысленной жизни.
Признаюсь, я никогда не имел цели на жизнь. Постоянно врал самому себе, что все изменится. Врал даже женщинам, которых любил и с которыми просто занимался чем-то наподобие любви.
Это предисловие, небольшое краткое содержание, почему я попал в эту далекую, забытую богом усадьбу.
Я никогда не любил читать. Теперь все изменилось. Я пишу слишком много, у меня не хватает слов, дабы описать вам картину, которую я застал, очутившись в этих местах.
Но все по порядку, не будем забегать вперед...
Признаюсь, моя жизнь – дело моих рук, творение, за которое я убил бы даже самого последнего человека, будь он каким-нибудь пропащим торговцем, что обменивал бы мою жизнь на рынке за пару золотых монет.
Последнее время, я начинал вдыхать противный, сбитый воздух, во время выступления и выдыхал его где-то в конце последнего, стоящего в списке города.
Я замечал лица людей, которые слушали мою речь, музыку, которой я существовал и питался. Нет, не многие ее понимали, но многие пытались понять.
Предложения съемок поступило, когда я был совсем на дне своих утех.
«Я наркоман, мне верить нельзя никогда..», – но это моё повествование. Мне не стыдно сказать об этом. Человек, не наступающий на ошибки, и не давя их своими ногами трижды, то же самое, что Ева, вкусившая запретный плод, думая, что грех уйдет и не оставит за собой черного пятна, запятнавшего ее девственную душу.
«Я никогда не снимался в кино, но это опыт. Опыт горький, как и вся моя жизнь: вы должны видеть, что существование во времени бренном, то же самое, что поиск смысла. Терзания, раскрытие внутреннего человеческого мира. Усталость берет верх, даже над самыми упорными людьми на этом свете. Допинг нужен – он необходим. Я считал так, ровно до того, как не оказался в игре. Игра, которая стала для меня чем-то большим, чем выигрыш, который я должен был получить. Испытания, выпавшие мне на долю, доводили до пика, я просто переставал жить. Радоваться привычным для обычного человека моментам.»
Тонированная машина. Ещё пара машин для охраны и съемка была начата. Я чувствовал этот накал.
«Я не в своей тарелке», – знаменитая фраза, подходящая для описания возникшей ситуации.
«Ты спал?», – вопрос, сбивший с ног.
«Я не помню, когда я находился дома. Я не помню, где мой дом. Вопрос о сне излишен.»
Морщиться и напрягаться от присутствия камер. Я никогда не любил быть главным героем. Ох, ну да, всем покажется, будто я просто выполняю очередную задачу: унять вас своим нудным оправданием. Но нет, это истина. Одно дело, когда твой пыл не унять от присутствия восторга славы, с другой: чего она стоила? Мертвые надежды.
Голос возвращает к разговору.
«Не слушайте, это все..от лукавого», – смеюсь. Сложно представить себе, что зависимость забрала у меня ресурс. Ресурс двигаться по жизни в определенном темпе, радовать близких, а самое главное, умение говорить правду.
«Я тебе так часто врал», – голос. Мой внутренний голос, который проклевывался из остаток моей растерзанной души.
Мы долго беседовали. Время текло словно река, блуждающая меж камней, что спокойным трепетом перегонялись течением. Постепенно голос священника становился монотонным. Я будто уходил в нелепый транс, зачарованный местностью, что неслась со скоростью света за стеклом авто.
Удар. Резкий. Вскакиваю. Вспыхнуло яркое, до боли сводящее глаза, летнее солнце. Сначала я ничего не понял. Я лежал на чем-то мягком, при этом колючем. Пахло скошенной травой.
Я попытался встать, но с ужасом подпрыгнул. Я лежал на сене, а вокруг были редчайшие русские просторы: прекрасные сосновые рощи, холмы, что стелились по всей площади этой небывалой земли, река с ее чистой серебристой водой; все это предстало моему неокрепшему, но достаточно широкому обзору.
«Шутка смешная, Серег, но кажется неудачная», – усмешка. Что только не выкинут, ради шутки и способа приободрить.
«В последнее время, ты совсем поникший, Глеб, тебе надо развеяться», – мудрые слова Слэма.
Расслабиться. Отпустить напряжение, дав телу полную свободу. Свобода? Он давал себе свободу сотню раз. И эта сотня заканчивалась ровно так же, как и все остальные. Крупица за крупицей приводила его к новому неизбежному дню, а попытка бросить вела к самому ожесточенному человеческому фактору: ломке. Ломка. Что вы знаете о этой чудной, ненавистной подруге, что готова своими безжизненными руками, душить тебя, вырывая последний кислород из легких? Вот и наивность. Наивный я, даже не догадывался, что она будет сводить меня с приятелеми смерти, а мой азарт, о да, азарт, будет следовать по моим следам в поисках дешевого дофамина.
«Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.»
Вздрагиваю. Знакомо. Знакомые строчки, что знает каждый школьник. Сейчас даже, наверное, смею предположить, дошкольник. Я бегаю и рыскаю глазами объект, пока он четким шагом не ровняется с моим силуэтом, сидящим все на том же сене.
–Сударь, кем будете? – мужчина снимает цилиндр и тростью опирается о свежую, совсем недавно, распаханную землю.
Мои зрачки расширяются, а колени подрагивают.
– Мне интересно, вроде не наш, а кто под маской? – встаю, отряхивая руки от соломок, смотря на кудрявого мужчину, ростом чуть ниже меня.
– Сие сударь, кем будете? – мужчина явно недоволен присутствием в его обители.
– Да ладно, заканчивайте, шутка удалась!! – кричу на всю окрестность, что отдает в ответ на мои ярые возгласы эхом.
– Будете кричать, мы вас запрем или вообще отправим в царскую тюрьму, безобразие...А что на вас надето? Лохмотья какие... – мужчина напротив меня машет своей тростью, а кудри, как не странно, тоже кудри, странно прыгают словно вермишельки в недоваренном супе.
Вам покажется странным. Да и мне казалось это странным и кажется до сих пор, но...я не знаю, как я сюда попал. Это мой небольшой дневник со сбившимися датами и перечеркнутой чернилами бумагой.
Зло всегда побеждает добро. Или добро всегда угождает злу. Попытка за попыткой, мы каждый день стремительно, хоть ненароком думаем о смерти. Каждый раз ослабляем хватку, мечтая поскорее повзрослеть, сменить обстановку и род деятельности. Всё это блеф в глазах богини правосудия. Не мы что-то можем – за нас решают. Отчетливо и громко, произнося, когда наступит конец.
Я сходил с ума. Осознание, что место нахождения до боли знакомое, что гласило место нашего прибытия, а образ мужчины, что так непокорно стоял передо мной, прорисовывался ещё с большими деталями, собирая образ по пазлам в единую картину.
Мат в моей голове был достаточно уместен.
– Александр Сергеевич..
– Пушкин, Пушкин, – фыркает, смотря на меня, будто это я причастен ко всему, что уготовила для меня матушка-судьба.
– Да вы гоните.. – вырывается. Что поделать, если твоя команда любители шуток за пределами грани и не знающими, что за такие приколы можно нехило огрести по шапке.
– Попрошу не выражаться на моей территории, такими похабными словами, – мужчина отшагивает пару шагов назад, а трава под его ногами приминается от тяжести сапог.
Сходить с ума это одно. Горе моему уму, что я когда-то позволил себе проживать такую никчемную, от дури сводящую голову, жизнь.
Это начало новой главы в моей жизни. Осознаю я это потом, поэтому, я рекомендую оставаться в моей истории, что лежит глубоко за пределами моего появления на свет и рассуждением о бытие проклятом.
Глава начата, муки начались...