Принятие неизбежного.

(первое стихотворение написано лично мной, приятного прочтения)

–Куда ни глянь – родные дали,
Куда ни глянь – здесь необъятные леса,
Здесь говор творцов немалого позора,
Здесь небывалая русская земля.
Прочту, я вам пожалуй, строчки напоследок,
Прочту – не оправдания искал,
Здесь стало серым всё мгновенно,
Не будь мною написана строфа.

Я многое написал. Многое покажу вам в процессе своего повествования. Я сбился со счету сколько я здесь. Неделю? Две? А может вообще счет моего пребывания составлял месяц? Не знаю.

Я привык жить в рамках своего эгоизма. Нельзя назвать жизнью то, что не доставляет удовольствия. Скорее, блеклое существование, подобно рутине.

Я замечал сходство с образом, что рисовал мне этот мир, позволяя больше узнавать историю человека, в котором я видел яркие таланты и многочисленные сходства.

Еще пару лет назад, я даже не представлял, что я окажусь во всем этом.
Слава...да что вы о ней знаете? Восторженные возгласы, что проходят по всей площади и заканчиваются где-то на обрыве русской земли.

Повторюсь. Я не был мучеником. Открывал глаза каждое утро и понимал, что меня ждет. Адовое кольцо, которое сжимало мои виски, проходилось дальше, и, доходило куда-то глубоко вовнутрь, путаясь в клубке нервов.

В такой жизни, я бы давно спился. Будь у меня на это хоть какие-то средства. Талант не пропьешь, зато его можно обронить, если не обладать здравием своего духа – потерять голову.

Я вскочил с постели. Яркое солнце продолжало надоедать глазам, то и дело наровясь проникнуть во все пределы комнаты. Я поморщился. До моих ушей доносились странные звуки, похожие на выстрелы.

Я привык так жить. Вечно получать дешевый дофамин, дабы моему мозгу было чем питаться. Откуда черпать вот этот ярый пыл и неимоверный талант, которым каждый мог меня осадить.

Я выбежал во двор. На огромном поле, что ограждало саму усадьбу от пары других построений, стояли два человека. В одном я узнавал образ своего недавнего приятеля.

Напомню, что мы сошлись во мнениях, в сферу общих интересов и невероятных схожестей во взглядах на мир.

Партия в карты была успешна мною провалена, и, если бы я ставил все свои сбережения, Пушкин бы явно меня обошел. Даже здесь я не хотел смерти своей личности. Не хотел позора, который приближался всей своей сущностью и дарил ощущения, что я самый последний неудачник на земле.

Я понял. Неудачник. Я боялся быть последним. Боялся, что если проиграю, то никогда уже не смогу заниматься любимым делом по-настоящему. Но было ли это любимое дело?

«Выруби нахер свою музыку!»

Я вздрогнул. Яркие ощущения и подступающие слезы обиды. Этого бы ничего не было, если бы меня не окунули в реальность, дав пощечину моему мнению. «Ты ничего не достоин».

Так вот, вернемся к тому, что происходило на поле.

Первый человек был Пушкин. Ну я думаю, вы уже это поняли. Очевидная злоба читалась на его лице, а мушкет плотно лежал в руке, что давало понять: он не отступит.

Второй человек был мне незнаком. Он был ростом выше Пушкина. Темные, прилизанные как смоль волосы, строгий взгляд и оружие, что не дрожало в ладони, а форма, что была надета, будто говорила о наличии военной принадлежности данного господина.

– Вы опорочили честь моей жены, а я, в свою очередь, не могу упустить этого момента, дабы ее защитить. Стреляемся, – Пушкин отошел на пару шагов назад.

В этот момент я вспоминал себя. Какая честь, когда ты сам готов опустить ее?

Я много раз предавал. Родные и близкие, что считались с моим безразличием, тонули в лжи, недоверии и страхе.

Женщины. Да что вы о них знаете? У меня была одна...ладно, одна из.
Из-за которой, я хотел лезть в петлю, заматывая ее на шее плотными узлами.

Любовь - это то, что стоит пройти. Понятия не будет, закончится она когда тебе только стукнет 25 или пройдет с тобой до конца твоей жизни, вовлекая в препятствия. На что ты готов, ради своего любимого человека?

Выстрел. Ещё один. Я упал на землю, схватившись руками о зеленую траву, будто она удержала бы меня от происходящего.

Бесконечность.

Я многое проговорил о бесконечности, сидя вечерами на веранде, и смотря на Пушкина, который читал свои произведения, будто ища в этом какой-то определенный смысл или рифму.

«Каждая дуэль может стать последней, но меня не пугает смерть»

Опять по новой бесконечный цикл. Цикл, который мне ещё предстоит пройти. Я вижу, что жизнь дарят, но мы сами проигрываем ее, стоя перед лицом хозяина, называющим себя соблазном.

«Опять по новой бесконечный цикл, мы зашли за край...»