GREEN MOTH

Мои лёгкие снова не выдержали, и я подскочила со дна ванной, вода в которой уже успела охладиться.

Чёрт возьми! Я слаба даже для самоубийства.
Возможно, родители и условия в которых я жила с момента рождения, по-правде говоря, сделали из меня изнеженную глупую девчонку, которая не может сбежать из рук психопата, наложить на себя руки, отбиться от мертвой хватки?

Лицо щипало, а тело заметно взбодрилось после водных процедур. Но это, всё же, никак не смогло повлиять на моё душевное состояние, увы.

После тех злополучных суток прошло ровно десять дней. Десять мучительных дней одиночества и переосмысления всего, что со мной произошло. Я много спала, ведь на этот раз осталась без книг. Попытки утопиться и сон. Такой вот распорядок дня. Помимо всего прочего, я ничего не слышала о Мишель. Я понимала, что её участь могла быть хуже моей, но какая-то часть меня продолжала надеяться, что женщине удалось спастись.

Раны на лице и теле затягивались, но душевные муки не прекращались, становились сильнее. Наверное, лучше было бы умереть.

- Милая, - за спиной раздался хриплый голос, который я так боялась услышать.

На моём теле было полотенце, а под ним ничего. От этого становилось намного страшнее, ведь я не знала, что сотворит Гарри на этот раз. Тогда я была в одежде и это был поцелуй. Страшно подумать, что может ударить ему в голову прямо сейчас.

- Повернись, Лилит, - такой же размеренный тембр голоса.

Мне страшно встретиться с ним глазами. Отнюдь не из-за того, что он покалечил меня. Дело в том поцелуе. Я сама не своя после него.

Я сделала так как он сказал, испугавшись получить очередную порцию ударов или чего хуже.

Его глаза. Мои глаза. Мурашки.

- Я хочу сказать, - он нервно сглотнул и сделал шаг в мою сторону, от чего я подскочила на месте и вжалась в стену, - милая, я не причиню тебе боль.

Я резко закивала, но не потому что верю. Потому что мне было страшно. После последнего инцидента я боялась любого шороха, звука, сквозняка.

Его тело было напряжено, а кулаки сжаты так, что на руках начали показываться вены.

Неужели он снова сделает это?

Он сделал еще один шаг, более осторожный. Глаза изучали мои, блуждали по телу. Брови нахмурены, а некогда алые губы стали бледнее. Нечто иное, помимо его безупречной внешности, делало Гарри настолько необыкновенно красивым и пугающим одновременно. Его аура была настолько тяжелой, но слишком манящей.

- Гарри, пожалуйста, не приближайся, - наверное, мне стоило сказать это несколько строже, но страх был сильнее гордости.

Теперь моя чёртова гордость ничего не стоит.

- Я не могу не приближаться к тебе, - он замотал головой, двигаясь в моё направление, - ты моя.

На смену его безумству так и не пришёл, более менее, здравый смысл, как раньше.

Когда он приблизился совершенно непозволительно, я набрала в лёгкие, как можно, больше воздуха, губы дрожали.

- Ты, наверняка, потеряла меня, да? - его губы коснулись моей шеи, а каштановые кудри дотронулись до лица, - наверное места себе не находила.

Я вцепилась за полотенце в области груди, чтобы оно с меня не упало. Сердце колотилось, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Помимо страха было что-то ещё, но я не понимала это ощущение.

- Где ты был, Гарри? - наконец, подала голос я, всё ещё делая вид, будто эта его близость не обескуражила меня.

Он отстранился, и его губы растянулись в искренней улыбке. На щеках появились ямочки, на которые раньше я не обращала совершенно никакого внимания. Выглядит красиво.

Красиво? Да что с тобой?!

- Я уезжал по неотложным делам, милая, - его глаза переместились на мои губы, снова к моим глазам, - так или иначе, теперь я здесь и не хочу отходить от тебя ни на шаг, - снова смотрит на губы.

Неужели он тоже не может забыть тот поцелуй, который, кажется спалил до тла нас обоих. Сдаётся мне, Гарри неоднократно представлял, как это произойдёт, при каких обстоятельствах и, наконец, какое же продолжение последует.

- Ты рада, Лилит? - он ухмыльнулся, потому что я осеклась. По всей видимости, я очень долго молчала, ведь меня поглотили воспоминания. Я смотрела на его губы точно так же, как он на мои. Так что, его реакция неудивительна.

- Почему ты задаёшь вопросы, ответы на которые, тебе не понравятся? - меня удивляло собственное безрассудство. Я полагала, что после произошедшего буду молчать в тряпочку.

- Лилит, я не потерплю дерзости в мой адрес, ты больше не можешь общаться со мной вот так, - улыбки, будто и след простыл.

- Как?

- Будто я твоя собачонка, глупая, одержимая, - с отвращением произнёс он, повернувшись в сторону комнаты, - иди за мной, Лилит.

Помедлив, я, всё же, пошла за ним без возражений. Кажется, всё серьёзнее, чем было раньше. Теперь в нём боролись множество противоречий, которых, кажется, раньше было гораздо меньше. Теперь он держится отсранённо, теперь он говорит с ноткой отвращения, теперь он не влюблённый и одержимый психопат, превращающийся в ребёнка. Теперь передо мной неизвестная часть Гарри. Более тёмная. Он ненавидит свои чувства ко мне, ненавидит одержимость мной, но ничего не может с этим поделать.

- Открой комод и достань оттуда розовое бельё, - мужчина повернулся ко мне спиной, в сторону балкона.

Неужели он снова заставит меня делать то, что в первые дни?

Я не хотела повторять это безумие, поэтому начала расторопно натягивать бельё, не снимая полотенце, пока он стоял ко мне спиной.

- Я не говорил тебе надевать его, я сказал достать, - он повернулся, - снимай и не смей делать что-то, пока я не скажу, - уж, слишком спокойно сказал он. Его голос держался ровно, но был таким же хриплым и мрачным как раньше.

Я закрыла глаза, но сделала то, что он велел. Чем быстрее я сделаю это, тем быстрее муки прекратятся.

- Ты умеешь быть послушной малышкой, Лилит, - одобрительно произнёс он, - мне нравится.

Почему-то эта похвала заставила дрожать мои ноги, опять же, совсем не так, как это было в первый день.

Да что с тобой, Лилит?!

Я продолжала стоять на месте, пока завораживающие зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, всматривались в мои. Это был более, чем интимный момент, не такой, как это принято считать в современном мире. Мы стояли совсем не близко, в комнате царил полумрак из-за пасмурной погоды, а наши глаза вели немую беседу. Очень личную беседу. Вот так безмолвно, вот так вдвоём после всего, что было.

- Милая, открой полотенце, пускай оно опустится на пол, - Гарри нарушил тишину.

Снова извращённые игры, как в первый день, но теперь он держался спокойно.

Я не стала возражать, как бы странно мне это не показалось. Я была запугана. Мне было страшно. Может быть, дело не только в этом, но я даже не буду пытаться понять в чем.

Мои руки приблизились к груди, там где было завязано полотенце. Гарри шумно набрал в лёгкие воздух. И протянул руки к ремню, который затягивал его чёрные брюки. Одна рука сжимала ремень, другая спускалась немного ниже. Надеюсь, это не то о чём я подумала. Надеюсь, он не захочет играть со мной в отвратительные сексуальные игры, хотя, я понимала - они начались давно.

Полотенце распахнулось и упало на ковёр. Прохлада, тут же, дала о себе знать. В одно мгновение, тело покрылось кучей мурашек.
Но Гарри уже видел моё тело.Мы спали в одной кровати. Мужчина видел всю мою жизнь. Знаю, это безумие, но данный факт меня успокоил и я подняла глаза на Гарри.

Безумие.

- Ты прекрасна, Лилит, - на его лице очень медленно начала образовываться улыбка, - раньше я считал тебя невинной, но теперь я знаю, ты дьявольски невинна, колдовская красота, Лилит.

Мои конечности начало потряхивать, но я старалась держаться ровно, старалась не показывать, что в моей душе пылает огонь, неведомый огонь, страшный огонь, который сильнее всего, что я испытывала к Гарри раньше, даже сильнее ненависти и отвращения.

Я никогда не верила словам, только действиям, можно сказать, пропускала мимо ушей, но эти слова заставили почувствовать себя иначе. Будто, я, действительно, та о ком он говорит. Почему-то, когда Гарри говорил мне приятные вещи, я никогда не сомневалась в их правдивости. В адекватности - да. В его благоразумии - да. Но его честность не ставилась мной под сомнение.

Что происходит со мной? Я, действительно, не понимаю.

- Милая, подойди ко мне, - он указал пальцами в свою сторону, - медленно.

Словно под гипонозом, я направилась в его сторону. Мои ноги ощущали каждую ворсинку на ковре, каждое дуновение ветра из окна. Тело стало восприимчивым к любому внешнему раздражителю. Внутри всё сжималось.

Это и есть то самое возбуждение о котором пишут в книгах? Когда мир вокруг становится чем-то второстепенным, а всё, что тебя волнует - только он.

- Да, вот так, - удовлетворённо прошептал он.

Я была в шаге от мужчины, когда он облизнул губы и опустил подбородок, наблюдая за мной исподлобья. Гарри, абсолютно точно, не собирался меня останавливать, но не идти же мне сквозь него.

- Гарри, когда я могу остановиться? - шептала я, замедляя шаг ещё сильнее.

- Когда прижмёшься к моему телу своим.

Так и произошло. Понимаю, выглядит так, будто я сдалась, но правда в том, что я никогда не переставала бороться. Возможно, это выглядит иначе, но я боролась столько, сколько могла, насколько хватало сил и даже больше.

- Вот так, милая, - когда я едва коснулась его тела, он придвинул меня вплотную, - мы должны быть еще ближе, чем это возможно.

Даже сквозь его одежду я ощущала, насколько сильно горит тело Гарри. Пряжка на ремне была ужасно холодной, но из-за жара, который возник между нами, это ощущение меркло.

- Ты такая хрупкая, Лилит, - невесомыми касаниями, он прошелся по линии моего позвоничника, - ответь, почему ты противишься?

Я задыхалась, касания были словно лёд, но в то же время, обжигали так сильно. Мне нужно было попить, одеться, встать под холодный душ, отправиться на пробежку. Что угодно, только не прижиматься к нему обнаженным телом...
Мои соски затвердели от холода. Впервые в жизни мне звхотелось, чтобы к ним прикоснулись. Чтобы их облизывали, сжимали и выкручивали, посасывали и оставляли невесомые укусы.

СТОП.

- Ты, ведь, знаешь, Гарри, - я словно ходила по тонкому льду.

- Разве это причины, когда дело касается любви и чувств? - второй рукой, он начал поглаживать мои волосы, обжигая дыханием шею. Как будто, Гарри читал мои мысли или знал реакцию моего тела. Он обращался с ним так, как я бы сама могла, зная каждую мелочь.

Когда мужчина прикасался к моим волосам, я чуствовала себя намного хуже, потому что в моём теле хранилась память о том, что в прошлый раз, он не трогал мои волосы, а грубо хватал за них и бил о землю.

Тогда какого чёрта я хочу ещё?!

Я готова задохнуться от смятения. Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ.

- У всех разное понимание любви, Гарри, - я сделала глубокий вдох, - я до сих пор не уложилась в само понятие слова «любовь», до сих пор не могу понять, что это такое.

Он сделал шаг назад, ещё один и принялся изучать меня глубоким таинственным взглядом. Брови были сведены к переносице, а глаза немного прищурены. Его прищур напоминал мне кого-то. Каждое изменение в мимике могло приблизить меня к ответу, кого же мне напоминает Гарри, но этого не происходило.

- Сегодня я начну рисовать тебя, Лилит.

Я не удивилась, ведь Гарри говорил, что рисует. Однако, мой внешний вид и тот факт, что Гарри на протяжении многих часов будет вглядываться в меня, давал мне понять, что это безумие нескончаемо.

Боюсь ли я, что он найдет во мне недостатки или того, что он может сорваться и изнасиловать меня? Впервые, я не могу ответить на вопрос, где ответ, априори, очевиден.

- Вот так? - я осмотрела себя.

- Ты наденешь бельё и ляжешь спать, Лилит, я буду рисовать тебя спящую, - он ждал моей реакции, но её не было, - и так, ты можешь надеть бельё, милая.

И чего я ожидала? Почему чувство облегчения так тесно переплетается с разочарованием? Что со мной происходит? Почему я разочаровываюсь, когда он останавливается? Это совершенно не нормально. Если мне посчастливится спастись, я отправлюсь к психологу... Нет! К психиатру. Я знаю, что от стокгольмского синдрома можно избавиться. Чем раньше я спасусь и попаду к доктору, тем лучше.

Я выдохнула, ведь, находиться наедине с мужчиной в белье было намного лучше, чем оставаться в неглиже. Однако, находиться в бессознательном состоянии, зная, что на тебя всё время будет пялиться психопат, было сомнительным удовольствием.

- Я дам тебе час, ты можешь ложиться, - Гарри стремительно покинул комнату и запер меня наедине с очередным потоком мыслей, с осознанием того, что мне не выбраться.

Он был слишком резким и растерянным в последнюю минуту своего пребывания в комнате. Я чувствую его борьбу с собой, но что же стоит на кону?