GREEN MOTH

Взмах кисти. Волосы Лилит не были обычными волосами. Это магия.

Её огненные волосы заполняли всё пространство, все мои мысли. Бледная кожа была, словно, самим воплощением изящества. Её женственность и красота были, будто, отголосками дамы из шестнадцатого века, только вот, это не бросалось в глаза, будто кожа светла с помощью белил. В этом было что-то молочное, что-то невинное. Я совсем не педофил, не мечтаю о детском теле, однако, признаюсь, её хрупкое тело, невероятно манило меня.

Она спала, моя милая малышка спала. Для меня это было так доверительно, ведь сон, это некое откровение, что-то неконтролируемое, нечто воздушное и прекрасное. Я, как художник и наблюдатель, был поражён её трогательными чертами лица, приоткрытыми пухлыми губами, будто она, вот вот прошепчет мне свою самую сокровенную тайну.

Почему она, в очередной раз, доверилась мне? Почему не отказалась? Почему не заплакала? Почему, просто, взяла и сделала то, что я сказал?
Знаю, она считает, что у неё нет выбора и выхода, думает, что причина в этом, будто всё, что происходит между нами из-за страха.
Ох, это совершенно не так. Но всё же, она очень сильная, сопротивляется и отрицает то, что ей так желанно. Я всегда знал, что ей нужно. Моя милая малышка поймёт это однажды и тогда будет идти ко мне полностью обнажённой без приказа, по собственному испепеляющему нутро, желанию.

О, мой Бог, меня разрывала сладкая истома, яростоное желание и крепкая любовь, когда она, в сумраке, ступала в мои объятия, босиком, без одежды, сгорая. Её глаза искрились в этом сумраке, изучали меня, пытаясь найти ответы на вопросы.

О, мой Бог, я причинил этому ангелу столько боли и несчастий, но это не просто так. Однажды она поймёт меня, скажет спасибо за нас.

Плавная линия. Её нежная шея была создана для моих поцелуев. Ни одна краска на свете, ни один цвет в мире не в силах передать оттенок её, будоражущей нутро, кожи.

Я не хочу оправдывать свои деяния светлым чуством, хотя, только этим и занимаюсь. Моя Лилит узнала, лишь, малую часть из всего, что окружало её и меня. Даже думать не хочу, что могло с ней стать, узнай она всю правду.
Было так больно, когда она соврала, что будет со мной навсегда, ради того, чтобы выведать информацию, когда я был так слаб. Было больно, когда она с ненавистью смотрела в мои глаза, как кричала и била моё лицо. Больно не физически. Больно морально. Она исцарапала мою душу, когда решилась на побег, хотя обещала не убегать, обещала пытаться полюбить. Но ещё больнее было видеть её в крови, видеть её слёзы, видеть, как она тряслась при виде меня, как она готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы не оставаться со мной. И причиной всему был я. Человек, который разрушил её жизнь, её прошлое, настоящее и будущее, её семью, её любовь, её дружбу. Я рушил всё, что она любила, что могла полюбить. Я не псих. Просто, она должна любить только меня. И она любит.

Мне умело удавалось играть с цветами на палитре, затем, на холсте, пока девушка спала.

- Гарри, - я услышал голос из-за спины, - какого чёрта ты всё ещё здесь?

Зейн стоял в дверном проёме, не решаясь нарушить ту близость, которую мы с моей малышкой создали в этой комнате. Снова в классическом костюме, снова с осуждающим взглядом.

- Что тебе нужно? - я не поворачивался к другу и продолжал добавлять краски на холст.

- Есть проблема.

- Она подождёт, - я не хотел отрываться от моей милой девочки, не хотел, чтобы что-то нарушало нашу идиллию, ведь сейчас она спала и поэтому не смотрела на меня глазами, полными страха, как всегда.

- Нет не подождёт, это касается Лилит, - спешно произнёс он.

Я подскочил с места, прекрасно понимая, что это серьёзнее, чем я думал в самом начале. Мне пришлось, в темпе, собирать принадлежности для рисования и убраться прочь. Жаль, ведь, такой момент спокойствия и искусства, впервые вошёл в наши отношения с Лилит. Я постарался сделать всё, как можно тише, чтобы малышка отдыхала и находила счастье, пока что, в своих сновидениях.
Девушка что-то пробормотала, когда перевернулась на бок, я так и не смог разобрать, что она лепетала. Боже, как она красива, как мила и невинна.

Уходя, я, в последний раз, осмотрел девушку и позволил чувствам, на секунду, заполнить меня всего. Так приятно. Как я люблю это чувство. Как я люблю её.

Зейн, очевидно, был сам не свой, поэтому, его волосы были взъерошены, а глаза бегали из стороны в сторону. Друг не был из трусливых, а значит, ситуация, действительно, серьёзная.

Мы уселись за стол в моём кабинете, не нарушая молчания. Друг закурил сигару, а я открыл виски.

- Ну так что? - не вытерпел я, ведь, долгое ожидание меня так утомляло.

- Брэд объявился, - с горечью он произнёс имя, которое, подсознательно, я ожидал услышать рано или поздно, - он разыскивает племянницу по всем каналам. Он подозревает, что за этим стоишь ты.

- Так и должно было быть, - я сделал глоток виски, испытывая некоторое смятение, ведь, ожидал, что он догадается гораздо позже, когда я увезу Лилит.

- Я давно не стараюсь понять ход твоих мыслей Гарри, ещё с тех пор, как ты начал преследовать несчастную девушку по камерам и прослушкам, но объясни, что мы будем делать, - друг, как всегда, боролся со мной за мораль, здравый смысл, - ты просчитал так много всего, но не это?

- Незаметно вывезти её уже не удастся, - констатировал я.

- Но и здесь он найдёт тебя, Гарри, -друг прокашлялся после неудачной затяжки, - Брэд редкостный отморозок.

Зейн, как всегда, был прав. Брэд был очень опасным человеком с кучей серьёзных связей, однако Лилит всегда считала его и своего отца одуванчиками и примерными семьянинами. Возможно, даже их жёны понятия не имели с кем они связали себя узами семьи.
Справедливости ради, хочу заметить, с ней эти два головореза, действительно, были самыми светлыми, любящими людьми на земле. Наверное, поэтому я всегда был спокоен за малышку.

- Ну так я ещё хуже, - ухмыльнулся я, - не забывай, мы одной крови.