Глава 5
Говорить ему что-нибудь пустая трата слов.
Он знал, что просьба Чжао Чу заключалась не в том, чтобы смутить его, а в простом напоминании и предупреждении. Новобрачный муж не оставит жену в одиночестве на следующий же день, если только между ними не возник какой-нибудь разлад. Фан Линьюань должен был пойти.
Встретив коварный взгляд Чжао Чу, Фан Линьюань неохотно выдавил из себя натянутую улыбку:
— Конечно, я приду.
Чжао Чу кивнул со слабой улыбкой. На мгновение их взгляды встретились, словно имитруя настоящую добродетельную парой, уважающую друг друга на равных, после чего Фан Линьюань молча отвел глаза.
Кто-нибудь спасите меня. — беспомощно подумал он.
Тем временем неподалеку несколько служанок, которые стали свидетелями подобной сцены во дворе, засмеялись и сказали:
— Маркиз и его жена действительно очень любят друг друга.
— Верно! Маркиз все время тосковал по принцессе.
— Но почему мне кажется, что маркиз в последнее время мало улыбается?
— Что ты знаешь? Это разумно. Теперь, когда маркиз женат, ему все еще нужно вести себя безрассудно, как мальчишке?
— И правда. Люди, у которых есть семья, всегда ведут себя сдержанно.
Группа служанок с улыбками болтала, но никто не смог разглядеть слова «спасите меня» по слегка напряженному выражению лица маркиза.
——
Павильон Хуайюй оставался оживленным до полудня, предже чем все снова стало спокойно.
Сун Янь — дворцовая няня, а также служанка самого высокого ранга в павильоне Хуайюй. После того, как вещи были аккуратно разложены, она собрала всех служанок и слуг во дворе, чтобы дать им указания и установить новые правила.
Люди, обслуживающие принцессу, не могут быть такими ленивыми, как в других местах. Тем, кто подметает двор, не разрешается входить в главный зал, а тем, кто служит в зале, не разрешается заглядывать во внутренние комнаты. Принцесса особенно любила тишину, поэтому, за исключением нескольких человек из дворца, никому не разрешается входить в спальню. Даже если они задержатся перед окном, их немедленно продадут.
В главных покоях царила тишина. За окном росло несколько банановых деревьев, покрытых тонким слоем снега, а позади них в несколько рядов стояли цветущие сливы, ветви которых отбрасывали косые тени. Неподалеку находился широкий пруд, питаемый проточной водой, с ивами, покрытыми снегом на берегу, возвышающимися зеленой стеной за цветочным окном.
Чжао Чу сидел в одиночестве у окна, вынув шпильки из волос, и медленно возжигая благовония в курильнице.
— Ситуация в особняке маркиза Аньпин была полностью расследована, так что Ваше Высочество может быть спокойны, — раздался грубый голос в тишине комнаты. У Синхай опустился на колени недалеко от парчовой ширмы, склонив голову.
— Хм, — ответил Чжао Чу, не отрывая взгляда от красной резной шкатулки для благовоний, — Вы нашли дворцовых шпионов?
— Их трое, — сказал У Синхай.
— Количество в самый раз, — рассмеялся Чжао Чу.
— Ваше Высочество, будьте уверены, эти три человека не проявили никаких признаков подозрительности по отношению к вам. Теперь, когда особняк маркиза Аньпин находится под контролем, даже информация, которую они отправляют, обязательно пройдет через наши руки.
— Молодец, — беспечно сказал Чжао Чу.
— Евнух Ши из Дунчана* внес большой вклад, — подчеркнул У Синхай.
[*секретное полицейское агентство династии Мин.]
— Теперь, когда он может твердо занять должность Инспектора, он, естественно, знает, кому служить, — медленно произнёс Чжао Чу, откладывая медную палочку для благовоний, после чего снова спросил, — Что происходит во дворце?
— Императрица готовится к свадьбе шестой принцессы, всё идёт своим чередом, — объяснил У Синхай. — Особняк Доу отправил два послания ко двору. Слуга не осмелился действовать без разрешения и положил их на туалетный столик Вашего Высочества.
Все соответствовало ожиданиям Чжао Чу. Шестая принцесса была дочерью нынешней императрицы Цзян Хунлуань и имела уважаемый статус. Императрица также была очень обеспокоена замужеством своей дочери, и уже давно присматривалась к чжуанъюаню* прошлых осенних императорских экзаменов.
[*чжуанъюань –победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность.]
Однако во дворце царили строгие правила, и за каждым их шагом следило бесчисленное количество чиновников. Как императрица, она не могла обойти пятую принцессу, у которой только что закончился траур, чтобы найти хорошего мужа для своей дочери. Поэтому Цзян Хунлуань внимательно следила за его браком в течение последних двух месяцев, что является одной из причин, по которой Чжао Чу пришлось покинуть дворец как можно скорее. И еще одна причина...
— Как Дунчан справился с этим вопросом? — спросил Чжао Чу.
— Расследование всё ещё продолжается. Евнух Ши сказал, что новости будут отправлены в особняк маркиза в ближайшее время, — ответил У Синхай.
Чжао Чу кивнул:
— Ты можешь быть уверен, смерть У Шундэ была не напрасной.
У Синхай низко поклонился Чжао Чу:
— Это его благословение – иметь возможность служить Вашему Высочеству.
— Хорошо, вставай, — Чжао Чу зажег благовония и закрыл курильницу среди завитков дыма.
Воздух наполнился ароматом агарового дерева, однако на самом деле Чжао Чу добавил несколько наньянских специй, запах которых оставался на предметах в течение семи-восеми дней. На письмах, которыми он обменивался с Дунчаном, не было опознавательных знаков, и эти благовония являлись единственным способом идентифицировать его послания.
У Синхай встал.
— Если больше ничего нет, можешь идти. Я оставлю ответ на коробочке с благовониями завтра, отправь кого-нибудь передать его , — распорядился Чжао Чу.
— Да.
— Кроме того, за четверть часа до ужина отправляйся в павильон Фугуан, чтобы пригласить Фан Линьюаня.
У Синхай на мгновение замолчал, и Чжао Чу посмотрел на него:
— Что случилось?
— Слуга хочет сказать откровенно. План Вашего Высочества надежен, но этот человек – единственная переменная, — произнёс У Синхай, медленно поднимая голову. — Ваше Высочество, было бы лучше устранить его как можно скорее, чтобы избежать любых проблем в будущем.
В его мутных глазах читалось холодное убийственное намерение.
Чжао Чу молчал, спокойно наблюдая, как дым благовоний поднимается в солнечном свете, подобно туго скрученной сети в воздухе. Через мгновение он тихо заговорил.
— Не нужно больше ничего говорить, у меня свои планы.
——
За четверть часа до ужина У Синхай пригласил Фан Линьюаня в павильон Хуайюй. Блюда размещеные в главном зале, – приготовленные на пару анчоусы, тушеное мясо по-тайваньски, жареный гусь по-юньлиньски и блюдо из тофу гибискуса и грибов комацу, свежие и лёгкие – Фан Линьюань любил меньше всего.
Когда генерал вошел в комнату, Чжао Чу сидел за столом, наблюдая, как служанки расставляют посуду. Увидев входящего мужчину, он встал с легкой улыбкой и жестом пригласил его присесть:
— Маркиз, сюда.
Фан Линьюань сел за стол и услышал, как Чжао Чу сказал рядом с ним:
— Сегодняшние блюда были приготовлены дворцовым поваром. Не знаю, придутся ли они по вкусу маркизу.
Теплый свет ламп и свечей в комнате отражался на лице Чжао Чу, создавая нежный ореол. На мгновение даже его чересчур холодное поведение немного смягчилось. Но Фан Линьюань мог ясно видеть, что его черные зрачки, тонущие в свете, были полны холодного расчёта и оценки каждого его движения и выражения.
— Спасибо за беспокойство, мадам, — он отвел взгляд.
Чжао Чу улыбнулся и сел рядом с ним.
— Хорошо, вы все свободны, — сказал Чжао Чу, стоявшим рядом служанкам. — Я сама обслужу маркиза.
Слуги в особняке маркиза Аньпин обычно вели себя небрежно, но под пристальным взглядом Чжао Чу стали дисциплинированными и аккуратными. Поклонившись им двоим, они молча удалились.
Фан Линьюань внезапно почувствовал себя так, словно оказался во дворце.
Увидев это, Янь Тин, стоявший позади него, поспешно бросил вопросительный взгляд на Фан Линьюаня, который взглянул на Чжао Чу и кивнул:
— Можешь идти.
У Синхай, ожидающий за дверью, не закрывал ее до тех пор, пока Янь Тин не вышел. В огромном зале остались только они двое.
— Что ты хочешь сказать? — прямо спросил Фан Линьюань, когда никого не было рядом.
Но Чжао Чу, спокойный, как всегда, подал ему миску грибного супа.
— Маркиз, попробуй, — фальшивый женский голос внезапно исчез, сменившись первоначальным холодным и безразличным тоном. В сочетании с тонкими руками, держащими суп, все выглядело так, словно мужчина заключал мир с Фан Линьюанем.
По спине генерала прошли мурашки.
— ...Что с тобой не так? — он настороженно посмотрел на Чжао Чу.
Чжао Чу на мгновение удивился, затем усмехнулся, взял миску супа обратно и сделал глоток.
— Просто привыкаю, — беспечно объяснил он. Когда горячий суп попал ему в горло, Чжао Чу удовлетворенно прищурился, словно сытая змея, — Просто когда кто-то смотрит на меня, я чувствую себя некомфортно. Но, маркиз, тебе не нужно беспокоиться.
Фан Линьюань молча взял палочки для еды и съел безвкусные блюда со стола. Они вдвоем ели, ничего не говоря, пока Чжао Чу не доел миску супа, не отложил палочки для еды и медленно не заговорил.
— Нам действительно есть что обсудить. Сегодня утром, если бы у твоей старшей невестки не было проблем со зрением, ты бы вызвал подозрения.
— В особняке больше никого нет, так что не волнуйся, — сказал Фан Линьюань.
Но Чжао Чу покачал головой:
— Послезавтра нам придётся вернуться во дворец, чтобы выразить почтение, и это будет не так просто, как сегодня.
— Хочешь, чтобы я сопровождал тебя обратно во дворец? — испугался Фан Линьюань.
Чжао Чу, с выражением "так и должно быть", приподнял бровь:
— Будь готов.
— Разве я обещал пойти с тобой? — возразил Фан Линьюань.
— Но ты испытываешь ко мне глубокую привязанность, — спокойно изложил факты Чжао Чу.
— Кто испытывает к тебе... — Фан Линьюань почувствовал холод по всему телу.
Если бы он знал раньше, что ему нравится такой коварный человек... то лучше бы погиб в бою на перевале Юмэнь! Он не смог заставить себя произнести слова «глубокую привязанность», поэтому стиснул зубы и вместо этого сказал:
— ...не мог бы ты, пожалуйста, перестать упоминать об этом.
Чжао Чу равнодушно пожал плечами, не понимая, что его так беспокоит.
— Итак, ты должен хорошенько подумать. Я могу найти доказательства, которые заставят императора думать, что я вызываю у тебя отвращение, но...
— Но тогда ты не пощадишь всю мою семью, — холодно прервал его Фан Линьюань.
Чжао Чу одобрительно кивнул.
— Не хочешь придумать новый ход? — спросил его Фан Линьюань.
— Ходы никогда не бывают старыми или новыми, только полезными, — ответил Чжао Чу.
— Ты...
— Что касается тебя, если найдешь новый объект любви как можно скорее, то сможешь избежать многих неприятностей, — Чжао Чу поднял глаза, безразлично напоминая ему.
Фан Линьюань: «......»
Этот человек был не только безжалостно расчетливым, но и чрезвычайно злобным. Как только он находил его слабое место, то постоянно угрожал ему, тыкая в него пальцем. Чувствуя, что задыхается, Фан Линьюаню потребовалось много времени прежде чем заговорить:
— Хорошо, я буду действовать вместе с тобой. Через несколько дней я отправлюсь на границу и не вернусь в столицу без необходимости, чтобы не помешать твоим делам. Когда ты закончишь, мы разойдёмся, и отныне не будем иметь друг с другом ничего общего, — в этот момент он глубоко вздохнул, уставился на Чжао Чу и яростно произнёс, — Но если ты еще раз упомянешь о глупостях, которые я для тебя сделал, я пожертвую своей жизнью и умру вместе с тобой.
Ах, его глаза стали красными от гнева.
Он просто любезно советовал собеседнику пораньше избавиться от бремени любви, но каким-то образом разозлил его.
Увидев холодное и угрожающее выражение лица Фан Линьюаня, Чжао Чу не только не был недовольным, но и в глубине души ощутил немного живого веселья. Будто порыв ветра, пронёсшийся над заснеженными ледниками и поднявший вихрь снежинок. Издалека напоминающий лёгкую вуаль, парящую над льдом после многих лет холода.
Брови Чжао Чу едва заметно дрогнули, а уголки рта слегка приподнялись.
——
Автору есть что сказать:
Чжао Чу в этот момент: Я такой хороший человек, что учу его, как добиться успеха, не вовлекаясь эмоционально.
Кто же знал, что в будущем эта «жена, ла-ла, женушка» не сможет избежать подобного ~