Бонус
Тёплая ладонь проводит по плечу, а сквозь штору пробивается луч утреннего солнца. Затем, на щёку опускается мягкий поцелуй. Костя щекочет щетиной скулу и прикусывает мочку уха:
— Вставай, соня, – он шепчет и вновь целует, – через полтора часа мы должны быть на съёмках.
Не скажу, что я был рад пробудиться так рано, а тем более не досмотрев свой сон, но каждое утро рядом с ним было чудесным. Костя всегда вставал раньше. Он проделывал утреннюю рутину, готовил завтрак, варил кофе, а после уже будил меня.
— У меня уже не осталось пяти лишних минуток? – медленно переворачиваюсь на другой бок и обвиваю шею мужчины рукой.
Костя отрицательно мотает головой и мягко улыбается:
— Я и так разбудил тебя позже, чем нужно.
— Ладно, встану, но если поцелуешь, – на эту шалость Костя улыбается ещё шире.
— Если я тебя поцелую, то встанет кое-что другое, – он отодвигается и встаёт с кровати, – а сейчас на это совершенно нет времени.
Костик двигается в сторону окна и раздвигает шторы, комнату заполняет солнечный свет.
Сегодня был завершающий съёмочный день перед перерывом. Нужно было всего лишь отснять два эпизода в готическом зале, а так же вечером вернуться и отснять превью на улице.
После вкусного омлета с сыром и прохладного бодрящего душа, я наблюдал за тем, как Гецати крутится у шкафа и подбирает образ:
— Хочется надеть что-то… Что-то такое, не посредственное, – аланец явно был озадачен.
— Тебе идёт чёрная рубашка, ты в ней горячий.
Костя запутил руку в волосы и глубоко вдохнул:
— Знаешь, поезжай без меня, – я уставился на него с удивлением, – я заеду в торговый центр и подберу себе что-то.
— Ты успеешь?
Костя медленными шагами следует в мою сторону, на губах его мягкая улыбка. Мужчина наклоняется, чтоб поцеловать меня в губы. Тело отзывается дрожью и требует продолжения ласк:
— Не-не-не, позже, – он отодвигается и, накинув на себя первую попавшуюся футболку, следует в коридор, – успею, не переживай.
Мужчина быстро обувается и, схватив ключи от своего автомобиля, выходит из квартиры, оставляя меня одного.
Такси приехало быстрее обычного, поэтому на наряд времени не оставалось. Чёрная футболка и пиджак – никто не догадается, с кого был списан данный образ.
По адресу такси меня доставило быстрее, чем предполагалось и я приехал один из первых.
В комнате отдыха Надежда Эдуардовна пила чай и о чём-то незначительном беседовала с Викторией. Они поприветствовали меня, мягко улыбнувшись, и продолжили свою беседу ни о чём. Дабы их не смущать, я вышел в общий зал и сел на ступеньку лестницы, быстро набрав сообщение в мессенджере контакту, что уже как месяц был переименован, и стоял на первом месте:
Дима: где ты? я приехал уже. 9:42
Жуткий интерес не отпускал меня, переодически пробегая мурашками по спине. Гецати не был любителем шоппинга. Почти сразу надпись «был(а) недавно» сменилась на «в сети»:
Костик: Почти всё, скоро буду. Не скучай без меня :) 9:43
Губы расплылись в улыбке так же, как улыбался смайлик в конце его сообщения, а на сердце стало тепло.
После майских праздников мы приняли решение съехаться. Я ни минуты не колебался, когда Костя сделал это предложение. Единственным условием было – другая квартира. Она не должна была напоминать о нашем общем прошлом, которое принесло множество отрицательных эмоций. Мужчина почти сразу согласился и подыскал красивую и уютную студию, неподалёку от центра города. Мы перевозили вещи поздно по вечерам, чтобы случайно не наткнуться на каких-нибудь фанатов с телефонами и камерами. Ни одно наше взаимодействие не попало в интернет. Мы скрывались от всего мира, как подростки, но от этого было даже интереснее.
Из приятных воспоминаний вырвал голос младшего Шепса, что вошёл в холл. За ним следом шёл и Саша:
— Приве-е-ет, – он протянул и пожав мне руку обнял, – чё скучаешь?
— Немного, – так же подхожу к Саше и обмениваюсь с ним рукопожатием, – вы что-то рано.
— Мы из мастерской сразу сюда, он и так всю дорогу боялся опоздать, – между братьями всё ещё был разлад, после последнего испытания, они не улыбались друг другу так, как делали это обычно.
— Меньше языком с девчонками трещать надо, – Саша сразу же проходит в комнату отдыха.
В течении десяти минут все остальные постепенно подтягивались и, в итоге, оставалось дождаться только Марьяну и Костю:
— Что-то задерживаются голубки наши, – Олег ходил из угла в угол и был в хорошем расположении духа.
Тема шуток про Костю и Марьяну больше не беспокоила меня, но всё так же раздражала. Для ревности не было ни единого повода и я это прекрасно понимал.
В эту же минуту в дверях появилась Романова, а следом самый красивый мужчина в этой комнате в мире. Белая рубашка на нём сидела идеально, обрамляя каждую мышцу. В руке мужчина держал чёрный пиджак. Костя сразу поймал на себе мой взгляд и улыбнулся, смущённо опуская его.
— Мы думали вы решили сбежать и тайно пожениться, – младший Шепс оставался в своём репертуаре.
— Не смешно уже. Костя просто меня подвёз, – Марьяна улыбалась и благоухала положительной энергией, – спасибо, кстати.
— Всегда пожалуйста, мне не сложно.
Костя, по-обыкновению, был галантен. Для него это всего лишь жест, вежливость. Он вновь бросил в мою сторону взгляд и прошёл к свободному стулу, повесив на спинку свой пиджак.
От него было тяжело оторвать глаз, хотелось наслаждаться этим человеком, разглядывая с ног до головы, каждый сантиметр его тела. Ещё минута такого взгляда и я попросту буду обнаружен окружающими.
Рубашка сидела на мужчине как влитая, но больше всего сейчас хотелось снять её с провидца. Хотелось прикоснуться к его коже, что всегда горела огнём, расцеловать каждый миллиметр на шее, проводя языком по выступающим венам.
Костя, явно ощущая моё желание на себе, заёрзал на стуле, расстегнул верхнюю пуговицу и достал телефон.
В кармане штанов завибрировало. Сообщение, что набирал Гецати, было адресовано мне:
Костик: Перестань так пялиться, ты меня смущаешь. 10:12
Дима: я хочу тебя. пиздец как. 10:12
Костик: Ты думаешь я не хочу? ;) 10:13
В животе защекотало, а щёки налились краской. Я поднял глаза и столкнулся взглядом с мужчиной. Теперь он откровенно пялился на меня, без всякого стыда.
Дима: трахнешь меня сейчас? или чуть позже? 10:14
Сообщение отправляется, а я опять принимаюсь наблюдать за реакцией мужчины напротив. Костя пробегает глазами по буквам и закусывает губу – жест, что всегда сводил с ума.
Костя: Когда посчитаю нужным :) 10:15
Возбуждение нарастало. В штанах становилось всё теснее. Я ощущал на себе взгляд провидца, жадный и прожигающий. Мне удалось не только завестись самому, но и дистанционно возбудить его.
Всё очарование момента прервал голос редактора, что залетела в комнату. Всех пригласили подняться на второй этаж, в зал, для того, чтобы приступить к съёмке.
Атмосфера была напряжённой, но меня это мало беспокоило. Все мысли были заняты одним единственным человеком.
Мы встали в шеренгу. Камеры были ещё выключены, все готовились к началу работы.
Костя стоял непозволительно близко. Его парфюм опьянял, кружил голову. Вдох за вдохом он всё больше наполнял меня, как сосуд. Незаметно для всех мужчина проводит линию мизинцем по тыльной стороне моей ладони, а сердце замирает. Хотелось прямо здесь, не смотря ни на что, вцепиться в эти пухлые, уже искусанные губы.
Он повторяет свой жест и я, больше не в силах сдерживаться, отхожу к окну, пытаясь привести дыхание в норму. Костя остаётся стоять на месте, довольный своими манипуляциями.
— Так, у нас неполадки с аппаратурой, ребят, – режиссёр выходит в перёд и недовольно осматривает команду операторов, – давайте чуть попозже приступим. Можете пока своими делами заняться.
— А сколько у нас есть времени? – это было мне только на руку.
— Ну час-два,может быть, – режиссёр только раскинул руками, – приношу свои извинения.
— Я успею домой съездить? Кость, подвезёшь?
— Не знала, что ты в такси подрабатываешь, – Марьяна кокетливо улыбается и ей поддакивает Олег.
Режиссёр одобрительно кивает и мы с Гецати выходим из готического зала. Оказавшись на улице, синхронно ускоряем шаг в сторону автомобиля, что стоял на задней парковке.
Костя широко улыбается, садится на переднее сидение и резко притягивает меня за шею к себе, завлекая в мокрый поцелуй:
— Это ты сделал? – он тяжело дышит, водя рукой по моему бедру, намекая, что я вывел аппаратуру из строя.
— Нет, нам просто повезло.
Я, так же, широко улыбаюсь и взгляд притягивает натянутая ткань на штанах мужчины в области паха. По спине маршем проходит дрожь.
Костя заводит двигатель и машина резко трогается с места. Ладонь по-хозяйски поглаживает ткань брюк, ощущая, как кровь приливает к органу мужчины. Костя тяжело дышит и выжимает педаль газа. Он хочет добраться до дома быстрее.
— Что ты со мной делаешь? – он закатывает глаза от удовольствия, стараясь сконцентрироваться на дороге.
Вопрос остаётся без ответа, когда мужчина грубо притягивает меня за затылок и лицо оказывается на уровне его ширинки. Мне не нужно было разрешение для дальнейших действий. Этот человек был моим, а я его.
Ловко расстёгиваю пряжку ремня, приспуская бельё. Костя был предельно возбуждён. Он не убирает руку с затылка, а наоборот, запутывает пальцы в залаченных волосах:
— Если мы разобьёмся, то виноват будешь ты, – он практически стонет, мимолётно поглядывая на меня.
— Да насрать!
Вбираю орган до упора в рот и наслаждаюсь самым приятным стоном от Кости. Он прижимает мою голову сильнее, не даёт отпрянуть ни на сантиметр, от чего глаза начинают наполняться слезами.
Костя заводит ладонь в волосы и оттягивает их назад, позволяя себе взглянуть в моё лицо:
— Ты заставляешь меня плакать, – я улыбаюсь, а он смахивает с щеки слезу, не давая ей скатится вниз, – не стыдно?
— Я люблю тебя.
Он облизывает свои губы, а после завлекает меня в поцелуй, наполняя его нежностью, отодвигая страсть на второй план.
Последний поворот и мы заезжаем на подземную парковку, откуда до квартиры остаются считанные шаги. Он буквально хватает меня за руку, тянет за собой в лифт, где прижимает к холодной стене. Ладонь провидца опускается на промежность, от чего тело пробивает ток:
— Я тоже люблю тебя, – шепчу ему в губы, пока язык мужчина очерчивает круги в моём рту, – даже не представляешь, как сильно.
Костя широко улыбается и отстраняется от меня, когда лифт оказывается на нужном этаже. Не встретить никого по пути сюда было настоящим везением. Он достаёт ключи из кармана и второпях отпирает дверь.
Обувь тут же слетает и остаётся валяться у порога. После, Костя будет ворчливо ставить её ровно, на коврик. Гецати скидывает свой пиджак, оставаясь в рубашке, что мне хотелось с него сорвать:
— Кто бы мог подумать, что тебе так сильно идёт белый цвет… – бормочу словно в дурмане, пока Костя покрывает татуированную шею поцелуями, – Эта рубашка – твоя лучшая покупка.
— Если она тебе так нравится, могу трахнуть тебя прямо в ней, – он нависает сверху, держась на одной руке, второй же расстёгивает мои джинсы, – главное не помять!
Джинсы слетают на пол, а следом за ними и футболка. Костя поднимается, оставляя меня лежать на прохладных простынях, трепеща и моля о прикосновениях, а сам отходит к шкафу. Он выуживает с полки тюбик со смазкой и, швырнув её на постель, медленно направляется в мою сторону, пронзая взглядом. Глаза его были чертовски хитрыми, возбуждёнными, зверскими. Мужчина вытягивает из петель свой ремень, складывая его пополам и ударяет об свою ладонь:
— Пороть будешь? – дыхание прерывистое, будто бы в комнате и вовсе кончился кислород.
— А ты хочешь? – он хитро улыбается и подсаживается ко мне, – Протяни руки.
Я послушно выполняю просьбу, вытягивая руки вперёд. Мужчина делает петлю на ремне и фиксирует кисти вместе, не позволяя им разомкнуться.
Костя расстегивает ещё одну пуговицу на рубашке, выставляя на показ яремную ямку и ключицы. Если присмотреться, можно было увидеть движение в его венах, горячая кровь била в артерии и пульсировала. Капельки пота на шее стекали вниз, к груди.
Он толкает меня в плечо и я валюсь на постель, заводя связанные руки за голову:
— Ты так прекрасен, – мужчина стоит на коленях, наблюдая за каждой эмоцией на моём лице, – я никого прекраснее не видел.
В боксерах давно тесно. Всё тело умоляет хотя бы об одном прикосновении, о малейшем поцелуе, но Костя дразнит. Он приближается к губам, оставляя на коже след от горячего дыхания, но не целует. Балуется, наслаждается. Гецати отодвигается чуть назад и медленно, как будто в кино, двумя пальцами расстёгивает остальные пуговицы на рубашке, а после, скидывает её на пол.
Тюбик лубриканта оказывается в его руках, он выдавливает его на пальцы, а затем вновь припадает ко мне. Зрительный контакт не нарушает, доминирует. Мозг отказывается думать. Он говорит о том, как я прекрасен, совершенно не представляя, как удивителен и красив сам.
— Теперь я не могу к тебе прикоснуться, – указываю на заблокированные ремнём руки.
— Так даже интереснее. Хоть иногда я должен самостоятельно насладиться твоим видом, – он наконец-то оставляет невесомый поцелуй на моих губах, проводя по ним языком, – чтобы ты не размахивал своими ручонками.
Это заставляет меня улыбаться шире, чем, казалось, я физически мог. Этот мужчина всегда заставлял меня улыбаться. Опуская то время, когда я только лишь страдал из-за случайно услышанной его фамилии, мне никогда не было с ним грустно и скучно. Его смех заставлял сердце трепыхать, морщинки у его глаз, когда он улыбался, были лучшей наградой с небес. Я люблю его, самой настоящей и искренней любовью, которую человек может испытывать.
Костя просит приподнять бёдра и спускает моё бельё. Оно так же опускается на пол.
Себя мужчина раздевать не торопится. Он нежно, ласково берёт в руку мой член, начиная водить вверх-вниз. От смазки скольжение лёгкое, приятное, заставляющее выгибать поясницу под мускулистым телом.
Большим пальцем Костя размазывает по головке естественную смазку, задевая уздечку, от чего руки, непроизвольно, закидываются ему на шею. Но это не по-правилам игры, Гецати тут же резким движением припечатывает их к бортику кровати:
— Чш-ш, – он наклоняется ближе, упираясь своим лбом в мой, – наслаждайся.
Мне остаётся только повиноваться мужчине, не дёргаться лишний раз и расслабиться.
Средний палец быстро нащупывает колечко мышц и проходит внутрь, от чего тело вновь пробивает дрожь. Мужчина кладёт мою ногу себе на плечо, покрывая поцелуями внутреннюю часть бедра, поцелуями, что ощущались, как раскалённый метал.
— Господи, я больше не могу! – из горла выходит гортанный стон, когда его палец, наконец, нащупывает ту самую точку, – Снимай с себя эти блядские брюки!
— Рано! – его тон командный, но при этом чувственный.
Вторая рука Гецати исследует область груди. Пальцы ловко стискивают правый сосок, обводя его по кругу, вводя в состояние экстаза. До разрядки оставалось совсем чуть-чуть, если бы он резко не вынул палец, оставляя внутри вселенскую пустоту, и не отпрянул от меня.
Глаза, что были до этого прикрыты, открываются, ищут родной взгляд напротив. Костя медленно расстегивает свои брюки, спуская их до колен. По торсу стекают капли пота, доходя до косых мышц на животе. Влажная кожа провидца отсвечивает на дневном свете, блестит и сияет. Мне, со связанными руками, остаётся только наблюдать это великолепие.
Гецати спускает своё бельё, стояк ударяется о низ живота. Его мышцы напряжены. Он, словно, сраная древнегреческая статуя и от этого вида невозможно оторвать глаз.
Я уже собирался перевернуться на живот, в привычную позу, но провидец остановил меня, прижимая своим телом к кровати:
— Я хочу видеть, как тебе хорошо, – Костя обхватывает ладонью свой орган, смазывая его, а после обхватывает и мой член, – хочу видеть, как ты кончишь.
Он припадает к губам самым страстным поцелуем, кусая то нижнюю губу, то верхнюю, оставляя маленькие ранки на них, что сразу зализывает. Большая ладонь водит по двум членам одновременно, он тяжело дышит, упираясь другой рукой о борт кровати:
— Я хочу, чтоб ты был во мне, – это была мольба, не просьба, – прошу!
Косте уже и самому осточертели прелюдии, что только распыляли пожар. Он выдавливает дополнительной смазки, проходя по своему члену и остатки размазывает по моей промежности.
Мужчина быстро пристраивается и медленно входит внутрь, наполняя собой всю пустоту, что безумно мучала. Костя сжимает кожу на бедре, сильно, до синяков, что после я буду разглядывать в зеркале, освежая в памяти этот момент.
Гецати не торопится наращивать темп, наслаждается, растягивает удовольствие. Его глаза прикрыты в экстазе. Без подготовки было уже, чем обычно, но никому это не доставляло никакого дискомфорта.
Руки затекли до невозможности и больше всего на свете, мне хотелось прикоснуться к влажному телу мужчины, которого я любил с каждым днём сильнее.
Костя, будто бы прочитав мои мысли, лёгким движением руки расстёгивает ремень и затёкшие мышцы опадают на его плечи. Пальцы сразу вцепляются в разгорячённую кожу, оставляя красные полосы. Костя шипит, не позволяя стонам вырваться наружу. Он, буквально, вдалбливается в меня, впечатывает в кровать, что была уже мокрой.
Мужчина меняет положение, упираясь в простату и перед глазами начинают мелькать звёздочки. Комната кружится, а точкой невозврата становятся его глаза – такие яркие, без намёка на мрак. Они переливаются всеми оттенками коричневого, отливают бронзой и янтарным блеском.
Костя ощущает, как сжимаются мышцы внутри. Мужчина, наконец, издаёт томный стон, ласкающий слух и помогает мне достичь пика. Его член, так же, пульсирует. Он не выходит по-привычке из меня, изливаясь на живот, а ускоряет темп и наваливается всем весом. Он целует, продвигая язык глубже, а затем внутри становится мокро и горячо.
Я придерживаю его за лицо, поглаживая большим пальцем скулу. Мы дышим в унисон, пытаясь не задохнуться от удовольствия:
— Ну всё, – выдыхаю и слежу за реакцией мужчины, – теперь я забеременею.
Костя, сначала, не понимает, а затем начинает заливисто смеяться, наполняя душу теплотой, которую не сравнишь ни с чем другим.
***
— Что с причёской? – Олег подошёл ближе, аккуратно поправляя мне чёлку, что пришлось вымыть перед тем, как возвращаться на съёмку, – где растрепался?
Тут же подлетела девушка-гримёр, вооружившись лаком для волос и расчёской. Она усадила меня на стул и стала колдовать над волосами.
— Гецати окна понаоткрывал, пришлось экстренно мыть голову, – всё что я мог придумать в эту минуту, – уложить уже не успел.
Олег хитро улыбается и поворачиваетсч к Косте, что невозмутимо копался в телефоне:
— Что же вы так, Константин, простудится ведь мальчишка, – Костя на это лишь ухмыльнулся и бросил на меня взгляд.
— Не простудится, лето на дворе.
— Может и мне с вами поругаться, чтоб вы меня домой возили? – Олег подошёл ближе к Косте, – Марьяна, теперь Дима.
— Нет, Олег, это всё разовая акция.
Гецати не отрывался от телефона, что-то печатая и исподлобья посматривая на то, как мне делают укладку.
Шепс больше не стал приставать, а отошёл в сторону.
Через полчаса режиссёр скомандовал о том, что мы можем приступить к съёмке и все стали подниматься наверх.
Костя шёл позади, продолжая печатать:
— С кем переписываешься? – я отстал от остальных, чтобы не привлекать внимание.
— С сестрой, – он был не многословен, почти как и всегда, но, явно, чем-то озадачен, – Слушай, у тебя есть планы на отпуск?
Костя остановился на ступеньках, так же остановив меня, и перешёл на шёпот:
— Вроде ничего значительного. А что?
— Это хорошо.
Гецати улыбнется и идёт дальше, оставляя меня в недоумении и интриге.
The End?