Трещина в стене

Безумие Ванессы, долгое время тлевшее под спудом холодного высокомерия, наконец вырвалось наружу. Она наблюдала, как «леди Хауэлл» и Аарон играют в свою изощренную игру, как Элис с радостью принимает эту ложь, и ее гордость не выдержала. Она не просто проигрывала — ее превращали в придворную шутиху, в женщину, чей муж предпочитает ей служанку, возведенную в ранг аристократки.

План созрел в ее воспаленном сознании, уродливый и жестокий. Она не станет убивать ребенка. Нет. Она просто... уберет его. Отправит в такое место, откуда его никогда не найдут. Пусть Аарон попробует быть счастливым, зная, что его драгоценная дочь исчезла навсегда. Пусть он сойдет с ума от горя, а эта садовница умрет от тоски.

Она действовала через верных людей — старую няньку, которую когда-то привезла с собой из родного герцогства, и пару стражников, купленных за огромные деньги. План был прост: ночью, пока дворец спал, выкрасть Элис из ее покоев и тайно вывезти за пределы королевства.
————————
В ту ночь Джессика не могла уснуть. Тревога грызла ее изнутри, необъяснимая и всепоглощающая. Она ворочалась в своей новой, роскошной кровати, прислушиваясь к ночным звукам дворца. И вдруг ей почудился тихий скрип в коридоре, не похожий на обычные шаги ночной стражи.

Материнский инстинкт, сильнее любого разума, заставил ее вскочить с кровати. Накинув поверх ночной сорочки плащ, она бесшумно выскользнула из комнаты и помчалась по темным коридорам к покоям Элис.

То, что она увидела, заставило ее кровь застыть. Дверь в комнату дочери была приоткрыта. Внутри, в свете единственной ночной лампы, она увидела тени двух крупных мужчин. Один держал руку на рту полуспящей, испуганной Элис, а другой заворачивал ее в темное одеяло.

Ужас и ярость, подобной которой Джессика никогда не знала, сожгли в ней все — и обиду, и боль, и усталость от лжи. С криком, который был скорее рыком дикой зверши, защищающей своего детеныша, она бросилась вперед.

— Руки прочь от моей дочери!

Она вцепилась ногтями в лицо мужчине, который держал Элис. Тот, застигнутый врасплох, отшатнулся с ругательством. Второй стражник попытался схватить ее, но Джессика, движимая слепой яростью, ударила его тяжелым подсвечником, сорванным со стола. В замке поднялась неразбериха.
——————
Аарон в это время проснулся от странного шума. Прислушавшись, он услышал приглушенные крики и топот, доносящиеся со стороны покоев Элис. Холодный ужас пронзил его. Он схватил меч, всегда висевший у его кровати, и выбежал в коридор, не успев даже накинуть камзол.

Он ворвался в комнату дочери как раз в тот момент, когда один из стражников, оправившись от неожиданной атаки Джессики, занес на нее руку. Картина, которую он увидел — Джессика, растрепанная, с окровавленными руками, закрывающая собой сверток с Элис, и двое незнакомых мужчин — выжгла в его мозгу все, кроме первобытной ярости.

Словно дикий зверь, он бросился на стражника. Тот, увидев разъяренного принца с обнаженным клинком, попытался защищаться, но ярость Аарона не знала границ. Несколько молниеносных, жестоких ударов — и оба похитителя лежали бездыханные на полу.

В коридоре послышались шаги поднятой на ноги стражи. Первой в комнату ворвалась королева Алиана, за ней — капитан гвардии. Они застыли на пороге, видя окровавленный меч в руке наследника, трупы стражников и Джессику, прижимающую к груди плачущую Элис.

Ванесса, прибежавшая на шум в одном из своих ночных чепцов, застыла в дверях, ее лицо вытянулось от ужаса и неверия. Ее план рухнул. И рухнул самым чудовищным образом.

Аарон, не опуская меча, перевел взгляд с Джессики на дочь, а затем на Ванессу. В его глазах горел такая чистый, такая бездонная ненависть, что она отшатнулась.

— Ты, — его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. — Это твоих рук дело.

— Я... я не знаю, о чем ты... — попыталась вымолвить Ванесса, но ее голос дрожал.

— Молчи! — рыкнул он, делая шаг в ее сторону. Меч в его руке дрогнул. В этот момент он был готов перерезать ей горло прямо здесь, на глазах у всех.

— Аарон! — резко произнесла королева. Ее голос, как удар хлыста, заставил его замереть. Она подошла к нему и тихо, но властно сказала: — Опусти меч. Сейчас не время.

Он смотрел на мать, и в его глазах бушевала буря. Но железная воля Алианы взяла верх. Он медленно опустил клинок.

Королева повернулась к Ванессе. Ее лицо было непроницаемой маской.
— Ваша Светлость, — произнесла она ледяным тоном, не удостаивая ее именем. — Вам следует вернуться в свои покои. Вы... нездоровы. Капитан, разместите охрану у покоев принцессы. Никто не входит, никто не выходит. Без моего личного приказа.

Это был арест. Красивый и вежливый, но арест.

Ванессу, бледную как смерть, увели. Аарон бросился к Джессике и Элис. Он опустился перед ними на колени, его руки дрожали.

— Она ранена? — его голос срывался от волнения.

— Нет... нет, просто напугана, — Джессика прижимала к себе дочь, и ее собственное тело тряслось от пережитого шока. Она смотрела на Аарона, на его окровавленные руки и лицо, искаженное яростью и страхом, и в ее сердце не осталось места обиде. Была только всепоглощающая благодарность и осознание того, что в этот миг они были не принцем и леди, а просто родителями, защищавшими своего ребенка.

Он протянул руку, и на этот раз она не оттолкнула ее. Их пальцы сплелись над головой их дочери, и в этом жесте было больше близости, чем во всех их прошлых поцелуях. Маскарад закончился. Ночью, в крови и ярости, родилась новая, страшная и неизбежная правда. И всем присутствующим в комнате было ясно — возврата к старой жизни больше не будет.

Тишина, воцарившаяся после того, как Ванессу увели, была оглушительной. Ее нарушал лишь прерывистый плач Элис, которую Джессика не отпускала ни на секунду. Девочка дрожала, вцепившись в ее плащ.

— Я... я испугалась, тетя Джессика, — всхлипывала она. — Эти дяди были страшные.

— Все кончено, солнышко, — шептала Джессика, целуя ее волосы. Глаза ее были сухими и горящими. Она смотрела на Аарона, который все еще стоял на коленях, его кулаки были сжаты, а взгляд был прикован к ним, полный такой первобытной нежности и ярости, что у нее перехватывало дыхание.

Королева Алиана, отдав тихие распоряжения капитану стражи убрать тела и никого не впускать, подошла к ним. Ее лицо, обычно бесстрастное, было бледным и осунувшимся.

— Ребенка нужно осмотреть, — тихо сказала она. — И вам тоже, — ее взгляд скользнул по окровавленным рукам Джессики и по лицу Аарона.

— Я в порядке, — отрезал Аарон, не отводя взгляда от Джессики и дочери.

— Нет, — мягко, но настойчиво сказала Джессика. Ее голос был хриплым. — Твоя рука.

Он посмотрел вниз и только сейчас заметил глубокий порез на своей левой руке, оставленный клинком одного из стражников. Адреналин заглушал боль.

Королева кивнула служанке, стоявшей в почтительном отдалении.
— Позовите личного врача. И приготовьте покои леди Хауэлл. Ребенок будет спать там сегодня.

Это был не приказ, а констатация факта. Никто не собирался разлучать Джессику и Элис этой ночью.

Когда врач обрабатывал и перевязывал его руку, Аарон не сводил глаз с Джессики, которая сидела на кровати, укачивая Элис. Девочка наконец заснула, измученная слезами и страхом. В комнате остались только они трое и королева.

— Кто они были? — тихо спросила Джессика, глядя на Аарона.

— Наемники, — ответила королева вместо него. Ее голос был холоден. — Купленные. Но мы найдем, кем именно. И мы найдем того, кто их нанял.

Она посмотрела на Аарона, и в ее взгляде было тяжелое понимание.
— Ты понимаешь, что это значит? Война. Открытая война с герцогом Элмондом.

— Пусть, — сквозь зубы прорычал Аарон. — Я уничтожу его. Я уничтожу их всех, если они посмеют поднять на нее руку снова.

Он смотрел на Джессику, и в его глазах она видела не принца, а воина. Мужчину, готового сжечь весь мир ради защиты того, что ему дорого.

— Ты не должен был... убивать их, — прошептала Джессика, но в ее голосе не было осуждения. Была лишь усталость и смутный ужас от того, на что он был способен.

— Они прикоснулись к вам, — его ответ был простым и страшным в своей окончательности. — Они хотели забрать у меня вас. Обоих. Никто не имеет на это права.

Королева вздохнула.
— Тебе придется заплатить за эту ночь высокую политическую цену, сын мой. Но... — она перевела взгляд на спящую Элис, а затем на Джессику, — ...иногда цена молчания и бездействия оказывается еще выше.

Она повернулась и вышла, оставив их одних.

Аарон подошел к кровати. Он смотрел на Джессику, и в его глазах бушевала буря — остатки ярости, облегчение, страх и та самая любовь, которую они так долго прятали.

— Я чуть не потерял тебя, — прошептал он. — Снова.

Она подняла на него глаза. В них не было ни ледяной маски леди Хауэлл, ни старой обиды. Была только голая, израненная правда.

— Ты пришел, — просто сказала она.

Этих двух слов было достаточно. В них было все. Признание. Прощение. Принятие.

Он опустился перед ней на колени, обхватив ее и спящую дочь. Он не целовал ее. Он просто прижался лицом к ее коленям, и его плечи дрожали. Она положила руку на его волосы, и в этот миг все стены рухнули. Ненависть, ложь, условности — все было сожжено в огне этой ночи.

Они не знали, что ждет их утром. Какие политические бури обрушатся на них. Но они знали одно — что бы ни случилось, они встретят это вместе. Больше не было нужды в масках. Ночью, в крови и слезах, родилась их настоящая семья. Хрупкая, израненная, но настоящая. И они были готовы защищать ее до последнего вздоха.