Трещина в стене

Словно по мановению волшебной палочки, во дворце начались стремительные перемены. Стараниями королевы Алианы в свет было «возвращено» забытое имя обедневшего аристократического рода — Хауэллов. Последней представительницей этого рода оказалась скромная, но одаренная садовник Джессика, взрастившая редчайшие сорта роз в королевских оранжереях.

Официальное представление состоялось на скромном семейном ужине. Джессика, облаченная в простое, но элегантное платье из темно-синего бархата, стояла рядом с королевой. Ее руки были холодными, а улыбка — натянутой.

— Позвольте представить вам леди Джессику Хауэлл, — объявила королева, ее голос был ровным и бесстрастным. — Дальнюю родственницу нашего дома. Мы счастливы, что смогли найти ее и предложить ей покровительство.

Ванесса, сидевшая напротив, смотрела на Джессику с лицом, высеченным из льда. Она все понимала. Это был ответный удар. Изящный, безошибочный и совершенно непреодолимый. Теперь любое ее обвинение в адрес «садовницы» выглядело бы как оскорбление знатной леди и родственницы королевской семьи.

Аарон наблюдал за происходящим, чувствуя смесь облегчения и горечи. Он видел, как Элис, сидевшая рядом с ним, с интересом разглядывала «новую» родственницу.

— Папа, — прошептала она, — а она похожа на ту садовницу Джесс. Только... нарядная.

— Это потому что это она и есть, солнышко, — тихо ответил он, сжимая ее руку. — Просто теперь мы знаем, что она еще и наша родственница. Недальняя. И тебе следует называть ее леди Джессика.

— Леди Джессика, — попробовала Элис, и ее лицо озарила улыбка. — Здорово! Значит, теперь у меня есть тетя?

Этот детский восторг был одновременно самым сладким и самым горьким моментом вечера. Ложь работала. Ребенок принимал ее с радостью.
——————
Для Джессики жизнь превратилась в странный, выверенный спектакль. Ее переселили из домика садовника в покои, подобающие леди. У нее появилась горничная. Она училась манерам, этикету, языку аристократов. Каждый день она надевала маску «леди Хауэлл» и выходила в свет.

Самым трудным были встречи с Элис. Теперь они могли видеться открыто. Джессика помогала ей с уроками, гуляла с ней в саду. Но каждый раз, когда девочка называла ее «тетя Джессика», ее сердце обливалось кровью. Она была так близко. И так далеко.

Ее отношения с Аароном также были строго регламентированы. Он был ее «благородным покровителем». Они общались на официальных приемах, обменивались вежливыми фразами. Их прежняя легкость, их тихие разговоры в саду остались в прошлом. Теперь каждый их взгляд, каждое случайное прикосновение было под пристальным вниманием двора и, конечно, Ванессы.

Однажды они столкнулись в пустой галерее. На мгновение они остались одни.

— Ты держишься прекрасно, — тихо сказал он, его глаза с тоской блуждали по ее лицу.

— Я играю роль, которую ты для меня написал, — так же тихо ответила она, не глядя на него.

— Джессика... — он умоляюще прошептал ее имя.

— Леди Хауэлл, — поправила она его, и в ее голосе прозвучала ледяная сталь. — Пожалуйста, не забывайте о приличиях, Ваше Высочество.

Она прошла мимо, оставив его одного с его болью и виной. Она приняла его условия. Она надела маску. Но платой за эту маску стала часть ее души. И он чувствовал, что теряет ее с каждым днем все больше — не из-за ненависти, а из-за этой холодной, безупречной роли, которая медленно вытесняла ту настоящую, живую женщину, которую он любил.

Ванесса, наблюдая за этой игрой со стороны, понимала, что проиграла битву. Но война еще не была окончена. Она видела боль в глазах Аарона, когда он смотрел на «леди Хауэлл». Видела, как Джессика избегает его взгляда. Их победа была пирровой. Они были вместе, но разделены пропастью условностей и лжи. И Ванесса знала — рано или поздно эта ложь их поглотит. А она будет ждать. Как паук в центре своей паутины.

Прошло несколько недель с момента «возрождения» рода Хауэллов. Джессика, теперь леди Джессика, с удивительной для нее самой стойкостью исполняла свою роль. Она посещала приемы, обменивалась светскими любезностями, ее сады продолжали оставаться предметом всеобщего восхищения. Но внутри она чувствовала себя птицей в золоченой клетке, песня которой медленно затихала.

Элис была ее единственным утешением и самой большой болью. Девочка с радостью приняла «тетю Джессику» в свою жизнь. Их прогулки стали более частыми и открытыми. Джессика могла теперь брать ее за руку, поправлять ей волосы, не таясь. Но каждое такое прикосновение было напоминанием о той материнской близости, которую она была вынуждена скрывать под маской родства.

Однажды Элис, разглядывая старый портрет одной из королевских предков, спросила:
— Тетя Джессика, а моя настоящая мама была похожа на тебя?

Джессика замерла, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Они с Аароном подготовили для таких вопросов историю о прекрасной, но слабой здоровьем женщине, умершей при родах.
— Почему ты спрашиваешь, дорогая?

— Потому что ты самая добрая и красивая из всех моих теть, — искренне сказала Элис. — И я иногда думаю, что моя мама была бы такой же.

Слезы подступили к глазам Джессики, но она с усилием сдержала их.
— Я уверена, что твоя мама была замечательной женщиной. И она очень бы тобой гордилась.

В этот момент она увидела Аарона, стоявшего в дверях. Он слышал их разговор. Его лицо было бледным, а в глазах стояла такая же боль, что и в ее душе.
———————
Аарон наблюдал за Джессикой и понимал, что она медленно угасает. Безупречная леди Хауэлл была лишь тенью той страстной, живой женщины, которую он помнил. Их редкие, украденные встречи в гроте теперь были наполнены не нежностью, а горечью и молчаливым упреком.

— Ты ненавидишь меня, — констатировал он однажды, когда они оказались одни в оранжерее.

Она не стала отрицать.
— Я ненавижу эту ложь. Каждый день. Каждую минуту. Когда я вижу, как Элис смотрит на меня и не знает... — ее голос дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть дрожь в руках. — Иногда я думаю, что Ванесса была права. Лучше бы я исчезла. Чем жить вот так, в этом... фарсе.

Его собственное сердце сжалось от страха.
— Не говори так. Пожалуйста. Без тебя... — он не смог договорить.

— Что без меня? — она обернулась, и в ее глазах горел холодный огонь. — Ты стал бы идеальным принцем? Женился бы на Ванессе по расчету и забыл бы о нас? Может, так было бы лучше для всех?

— Нет! — он схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Без тебя нет жизни. Ни для меня, ни для Элис. Эта ложь... это ад. Но это ад, в котором мы вместе. А без тебя была бы просто пустота.

Он прижал лоб к ее плечу, и его голос стал срываться.
— Я не могу дышать, глядя на то, как ты страдаешь. Но я не могу отпустить тебя. Я эгоист. Я всегда был эгоистом. И я готов носить этот ад до конца своих дней, лишь бы ты была рядом.

Джессика стояла неподвижно, чувствуя дрожь в его теле. Ее гнев медленно таял, сменяясь изнуряющей, безнадежной нежностью. Она ненавидела его за его слабость, за его эгоизм. Но она также любила его — того сломленного человека, что стоял перед ней, готового на все, лишь бы не потерять ее снова.

Она медленно подняла руку и коснулась его волос. Это был первый невынужденный жест нежности за долгие недели.
— Мы оба в аду, Аарон, — прошептала она. — И, кажется, нам суждено гореть в нем вместе.

Они стояли так, объединенные общей болью, в центре созданного ими же самими маскарада. Они спасли свою семью от внешней угрозы, но цена оказалась непомерно высокой. И теперь им предстояло найти способ выжить в этом новом, искусственном мире, где их любовь была самой опасной тайной из всех.