Глава 6
Дождались)
- Помни, Анна, - говорила ей женщина, она повторяла это так часто, что слова въелись в память девушки на долгие-долгие годы. Даже голос её запомнился, казалось, на всю жизнь. Такой добрый, родной и слегка охрипший от старости.
Сгорбленная старушка с миловидным лицом постоянно повторяла это перед самым отъездом девушки из крымского дворца. Ведь там она прожила долгие годы, выросла, получила образование, стала хорошей рабыней. Хотя, что это значит, быть хорошей рабыней? Ещё совсем маленькой её купила одна из главных жён хана, она привела её во дворец и обучила, воспитала вместе с той старой женщиной. А до Крыма девочка жила в Австрии, но совсем не долго. Ребёнок был не нужен своим родителям, ещё один голодный рот. Но это уже не важно. Сейчас Анна во дворце Султана Али Хана и она одна из многочисленных служанок. Она одна из многочисленных женщин, которым уже нет конца. Она уши и голос, что смогли заглушить в этом месте. И ей нужно выжить в этом кровавом болоте предательства, лжи, лицемерия и эгоизма, а также упорства, хитрости, бесстрашия и власти. Ей нужно выжить, обязательно...
- Помни, Анна, чтобы выжить там найди себе друга, хорошего друга. Пусть он станет тебе опорой и поддержкой, сможет защитить. А ты в свою очередь будь незаменима, помогай во всём, стань преданной, стань таким же другом и тогда, возможно, сможешь выжить там, - говорила старуха. - Выбирай осторожно, не ошибись, Анна.
Сейчас девушка с каштановыми волосами сидела на своём спальном месте. Она уже несколько дней в этом огромном дворце. Он был намного больше того, что находился в Крыму. И он был прекраснее. Все стены, пол, были сделаны из дорогого и прочного камня, который не разбить даже тысячами пушек, который не сжечь огнём и не разобрать руками. Свечи плавились в подсвечниках из дорогого металла, а по коридорам бродил прекрасный запах благовоний. Шторы сжиты из заморских тканей, всякого качества. Различные, самые неповторимые узоры покрывали эту ткань. Высокие потолки, уходящие в темноту и заглушающие звуки. А снаружи, вне дворца, огромный сад, со множеством деревьев и цветов. В нём было всё: фонтаны, павлины, гуляющие по траве, евнухи, ходящие парами, стража у каждой двери, неизвестные павильоны, конюшня и мечеть. Всё это было для Анны таким огромным, красивым, неизведанным и заманчивым. Заманчивым настолько, что девушке хотелось выйти прямо сейчас из этого гарема, который переполнен лживыми словами, обещаниями и другой грязью, и осмотреться. По чувствовать свежий воздух, мягкие порывы ветра, окунуться в свободу, которую она не знает и возможно никогда не узнает. Это для неё столь недоступно, столь заманчиво, что почти все её мысли занимает то, что ей неизвестно. Всё это постепенно превращается в дурную идею, поступить именно так, как хочется ей, но она не может. Она рабыня.
Анна всю жизнь, сколько себя помнила, жила в крымском дворце. Там её вырастили, выкормили, обучили, одели и обули. Там она дышала и там она жила. Там она говорила, смеялась, дружила. Там она впервые полюбила, безнадёжно и безответно. И Анна смиренно приняла свою судьбу. Нашла в ней пользу, радость и даже счастье. Да и люди там были более менее настоящими, нежели здесь. Топкапы оказался дворцом страха, для неё. Топкапы является воплощением всех человеческих тягот и всех их грехов. Здесь люди теряют жизни, но другие получают её, появляясь на свет. Здесь даются и нарушаются обещания, цена которым иногда лишь слово, а иногда и голова. Но вместе со страхом и грехом, Топкапы воплощение силы и могущества, воплощение защиты и гордости, воплощение любви и власти. Всё самое ужасное и самое прекрасное, что только существовало на земле можно найти здесь. Нет ничего чего бы здесь не было. Какие пожелаешь ткани, посуда, любая прислуга, украшения, музыка, танцы, крыша над головой, роскошное питание. Это всё можно получить так просто, но потерять ещё проще...
***
Холодный пол. Девушка босыми ногами тихо, насколько это возможно спускалась по лестнице. Она шла аккуратно, но уже совсем без сил. Явно, даже такие лёгкие шаги, казались ей, тяжёлыми. Гюль казалось, будто к её ногам прикованы толстые, тяжёлые цепи. Она медленно шла по гарему, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Её томные, но беззвучные вздохи стали повторяться всё чаще и чаще. Она задыхалась. А пол был холодным. Пальцы на её ногах уже окаменели, но она продолжала идти и что-то шептать, совсем без слов, без голоса и звука. Её губы медленно шевелились, повторяя слова. А длинные чёрные волосы, которые были распущены и не во что не уложены сейчас свисали с её плеч. Она почти не поднимала свои ноги, с каждым разом начиная всё громче шаркать.
Анна лежала на своём месте. Девушка всё ещё никак не могла уснуть. В голову ей лезли совсем странные мысли, слова старухи не покидали её, а видения родного Крыма всё стояли перед её глазами, хотя она смотрела в чёрный потолок гарема. Все вокруг неё тихо спали. Тишина нависла над этим ужасным и одновременно прекрасным местом. Изредка, слышалось тихое сопение девушек, которые мирно спали, которым снился дом. Анна лежала тихо, старясь не дышать громко. Этой ночью, даже её дыхание, биение её сердца казалось ей таким громким. Девушка даже думала, что не может уснуть именно из-за этого, но она ошибалась. Судьба приготовила ей иную жизнь, чем ту, которую девушка себе представляла...
- Мехмет, - неожиданно услышала рабыня. Голос был тихим, очень тихим. Истощённым, но тёплым.
Девушка приподнялась со своего места и смогла опереться на свои локти. Анна смотрела по сторонам, но никто из девушек не проснулся.
"Неужели мне показалось?" - подумала девушка и улеглась обратно.
Не прошло и пол минуты, как Анна снова услышала тонкий голос, и в этот раз шарканье чьих-то ног. В гареме точно кто-то есть. Девушка бесшумно встала и, ступая на одни только носочки, подошла к занавеси, что прикрывала спальные места девушек от остального гарема. Она аккуратно отодвинула шторку и выглянула. Её взгляд медленно искал тот самый источник звука и наконец нашёл его.
- Госпожа, - с ужасом в голосе прошептала рабыня.
Перед своими глазами она увидела полупрозрачный силуэт Хасеки Султан. Но сейчас Хасеки была не похожа саму на себя, сейчас она была обычной хрупкой девушкой, которая еле стояла на ногах. Её лицо было бледным, а глаза, словно стеклянные, смотрели куда-то перед собой. Постепенно синевшие губы не переставая что-то шептали, она еле шла. Локоны её волос раскачивались также как и она сама. Айгюль была в легкой, почти прозрачной на свету ночнушке, состоящей не из шелка, не из дорогих дворцовых тканей, а из обычной, более удобной, дешевой тряпки телесного цвета. Анна рассматривала её, ночнушка была идеально чистой, но ниже пояса она увидела длинное, ведущее к самым ступням, ярко красное пятно. Кровавое пятно. Алый цвет шёл от узких бёдер девушки и до самого конца подола ночнушки. Рабыне казалось, что с каждой секундой оно становилось всё ярче, а сама Гюль становилась на его фоне всё бледнее. Прибывшая девушка подскочила к Айгюль и аккуратно взяла её за локоть.
- Госпожа, что с вами случилось? - спросила она, но жена Султана будто не слышала её. - Что произошло?
- Мехмет, - говорила она с каждым разом всё громче и продолжала идти.
- Позвать его? Я сейчас, госпожа, постойте минутку.
Анна метнулась в сторону дверей. Благо сегодня ночь была тихой, все евнухи мирно спали, а двери забыли закрыть. Наложница как можно тише бежала по коридору, пока, наконец, не наткнулась на уже знакомые ей двери главного евнуха дворца. Девушка простояла с секунду, обдумывая то, что она скажет ему и легонько постучала в дверь. Но в ответ никакого звука. Ничего. Через какое-то время она вновь постучала, но уже сильнее, и наконец из-за дверей послышались шорохи. Не прошло и минуты как широкие, высокие, уходящие вверх двери, распахнулись. Из покоев мужчины тут же резко повеяло благовониями, и Анна отметила, что ими же и пах сам ага. Девушка уловила запах цветов, он был смешанным, возможно присутствовало большое количество цветов, самых разных, не похожих друг на друга. Но вместе с приятным для носа запахом из комнаты повеяло холодом. Лёгкий ветерок прошёлся по ступням девушки и она потопала на месте.
- Что тебе нужно? - перед Анной стоял высокий и крепкий недомужчина. Он был красив для евнуха. Сейчас его лицо было сонным и хмурым. Один глаз у него был приоткрыт, а другой закрыт. Он стоял слегка покачиваясь, ещё не отойдя ото сна. Рабыня заметила, что именно в этот момент на нём не было его тюрбана, который он не снимает никогда. Девушка увидела его коротко остриженную голову. Маленькие каштановые волоски были похожи на иголки, что торчат у ежа на спине.
- Мехмет-ага в гареме случилась беда, - промямлила она.
- Что произошло? - мужчина открыл оба глаза.
- Госпожа, жена нашего Падишаха... - не успела она и договорить, как глаза молодого евнуха распахнулась так широко как это было возможно, а взгляд тут же стал ясным и серьёзным. Он лёгким движением руки убрал рабыню с дороги и чуть ли не бегом направился к гарем. Анна тут же пошла следом за ним, но шагом она никак не поспевала.
Не прошло и минуты, как Мехмет оказался возле Айгюль. Когда он появился в гареме девушка уже сидела на ледяном полу и что-то мямлила себе под нос. Её глаза хоть и были сейчас стеклянными наполнились слезами. Евнух словно подлетел к ней и упал рядом с ней на колени. Он рассматривал её бледное, до смерти, лицо. Её руки дрожали. Он посмотрела на него и произнесла:
- Мехмет, они... - и заплакала.
- Да, госпожа моя, они снова сделали это, - ага нежно взял её за руку и начал медленно и успокаиваще поглаживать её нежную кожу. - Всё будет хорошо, Султанша. Мы сделаем всё возможное, - он подхватил её на руки и начал идти обратно в покои Гюль.
За всей этой ужасной сценой наблюдала Анна.
- Может в лазарет госпожу отнесём? - довольно громко спросила она. Евнух в ту же секунду шикнул на неё.
- Молчи и будешь под защитой, а проговоришься. - беды не миновать. Хоть слово про это скажешь прольется кровь. А сейчас помоги мне.
Он подхватил свою госпожу на руки и аккуратно понёс, стараясь создавать поменьше шума. Вся ткань ночнушки насквозь пропиталась кровью и уже стал просачиваться металлический запах. Левая рука Мехмета, что подхватывала ноги девушки, постепенно окрашивалась в красный. Анна шла впереди них и убирала все препятствия. Они поднялись вверх по гарему и подошли к дверям, ведущим в покои Айгюль. Служанка тихо открыла их и впустила Мехмета.
- Кровать тоже в крови. Аллах, что же произошло? Ага, что нам делать? Может Султану доложить?
- Не смей, слышишь меня? Не смей, я сказал! - мужчина нахмурил брови, а голос его слегка дрожал, но не от страха, а от злости.
Евнух аккуратно положил Гюль на окровавленное ложе, а затем повернулся к девушке.
- Я за лекаршей, а ты пригляди за Султаншей. И чтобы не звука, поняла? - в ответ Анна кивнула.
Мехмет быстро спустился по деревянным лестницам, которые предательски скрипели. Он весь взмок. Это снова произошло. У неё снова выкидыш. Уже в который раз. И он ничего не мог с этим поделать, не мог уберечь и защитить того, кого так любил. Каждый раз как это случается он видит как она истекает кровью, а частичка её души умирает. Мехмет корит себя, он ничего не может сделать, хоть и является главным евнухом Топкапы. Ему стыдно. Стыдно и страшно. Он не знает сколько она ещё сможет вынести и сколько он сможет вынести. Всё это для них тяжело. Она теряет дитя, уже четвёртое своё дитя. Иногда он представляет, что если этого ничего не было. Её первенец бы был сейчас первым ребёнком у Али. И не было бы детей ни от кого другого. Только её дети, только их смех раздавался бы во дворце, только её дети бы приносили всем радость и улыбки. Но это лишь мечты. Её, его, Султана... Хасеки Султан травят и делают это постоянно. Они не хотят появления на свет её детей. И Мехмет ничего не может сделать. Они оба до сих пор не знают кто это. Никак не могут выяснить. Тот, кто делает всё это, очень скрытен и аккуратен. О первом и втором выкидыше Султан Али знает, но об остальных они не стали говорить. Никому нельзя верить. Никому...