Глава 11
Ох, наконец-то я дописала эту главу. Но кажется, она вышла не такой интересной, какой вы её ожидали, и не такой, какой я хотела её видеть.
***
Калым стоял и смотрел на безымянную могилу. Все мысли в его голове перемешались, а когда он попытался собраться духом они и вовсе исчезли. Его голова была совершенно пуста. Он не знал, что ему следовало бы сейчас сделать. Все его надежды, вся его вера, всё это рухнуло так неожиданно. Сгорело за считанные секунды, превращаясь в пепел. В белый, как снег, пепел, которого уносил ввысь на себе ветер.
Ребенок, которого растил евнух, был мёртв. Ребенок, которого мужчина считал своим сыном, лежал в земле. В холодной, сырой, пропитанной невинной кровью, земле. Калым знал, что этот мальчик совсем не ангел. Он плёл интриги против брата, он завидовал ему, он ненавидел его, он несколько раз пытался его убить, но у него не выходило. И всё же, Мурат не заслуживал смерти. По крайней мере такой. Никому не известной, скрытной и грязной. Его должны были похоронить в усыпальнице его отца, рядом с Эрдоганом Ханом. Но тело здесь, в лесу, в земле, на холоде, под открытым небом. Осознание того, как жестоко обошлись с Шехзаде приводило евнуха в ужас. Он наконец оторвал взгляд от могилы. Всё вокруг было серым. Всё: ветер, листья, небо, деревья, трава и люди, стоящие рядом.
Калым посмотрел на мужчин. Их взгляды были устремлены на землю. Они молчали и лишь иногда громко вздыхали. Они поняли. Они всё поняли.
- Она не должна ничего знать, - внезапно, шепотом проговорил евнух. Его никто не услышал.
Ага даже представить не мог, что случится, если его госпожа узнает о смерти сына. Мелек не сможет перенести этого. Мурат вся её жизнь. Он её величайшая любовь, он её горе и ненависть, он её жизнь и он же её смерть. Женщина чуть с ума не сошла из-за одних только слухов, а если они окажутся правдой, она тут же покинет этот мир. Калым никак не мог этого допустить. Султанша не должна знать. Это убьёт её. Правда изрежет её сердце холодными лезвиями, причиняя самую страшную в мире боль, а ложь, хоть и станет бить её, словно обжигающая молния, но будет поддерживать в ней жизнь. Мужчина принял решение. Он скроет смерть её сына, он заставит её поверить в его жизнь, евнух поможет надежде вновь вселиться в её сердце и она начнёт жить.
Калым посмотрел на своего преданного слугу, молодого мальчишку, калеку, как и он.
- Давай, - беззвучно произнёс он.
Через пару секунд молодой евнух рывком сдвинулся с места. Парень достал маленький, скорее всего украденный с кухни, нож. За два шага он оказался возле двух мужчин и с силой вонзил нож в шею сначала одному, а потом другому. Они были так опечалены смертью Шехзаде, что совсем расслабились и пали духом. Мужчины вовремя не заметили неладное и поплатились за это жизнью. Через минуту уже два бездыханных тела лежали возле могилы. Земля приняла их души и кровь за жертву, посланную ей. Трава постепенно становилась багровой, а тепло уходило куда-то ввысь.
Калым-ага кивнул и улыбнулся. Мальчишка подошёл к нему.
- Ты молодец, - с некой надеждой и улыбкой на лице произнёс личный евнух Мурата и похлопал своего слугу по спине. - Но, прости меня, мальчик, иначе нельзя, - в следующую секунду Калым с силой ударил молодого евнуха кинжалом, от чего тот завыл. Холодный металл окрасился в ярко-алый цвет. Мужчина снова ударил мальчишку. На руках его кровь. Тёплая, она полилась сквозь его пальцы, капая на траву. - Никто не должен знать...
***
- Я уже не могу ждать. Мне так плохо. Сердце на части разрывается, - всхлипывала девушка. - Я чувствую. Нет! Я знаю, что-то здесь не так, - по её щекам потекли слёзы. - Нельзя вот так исчезнуть. Мой Шехзаде, мой Мурат, моя любовь, где он? - она спросила у подруги, которая сидела рядом с ней.
- Успокойся, Фатмагюль.
- Нет, я не успокоюсь. Я должна знать, - на последнем слове девушка расплакалась.
- Тише, тише, - приговаривая, гладила её по спине подруга.
Недалеко от них, совсем рядом, за стеной, которая отделяла помещение гарема от лестницы, ведущей на второй этаж, стояла Асудэ. Он слушала каждое слово, запоминая его, откладывая в мыслях. Её прекрасное лицо исказилось болью. Она сжала свои руки в кулаки, да так, что пальцы её побелели. Принцесса пыталась вдыхать воздух, но у неё не получалось. Обида накрыла её.
- Когда Шехзаде вернётся вы будете вместе.
- А если не будем? - всхлипы на секунду прекратились. - А если эти поганые Айше или Фюланэ, или Назира, или ещё хуже Фатьма заберут его у меня. Я знаю о чём они думают, - твердила Фатмагюль. - Они хотят быть с ним.
- У них было то, что было у тебя? - заплаканная девушка с непониманием посмотрела на подругу. - Ни у одной из них не было столько ночей с Муратом, сколько было у тебя. Он называл тебя любимой, слышишь, любимой, - проговорила она по-буквам. Девушка улыбнулась и слёзы остановились. - Что ты ещё мне рассказывала? - девушка отвлекала подругу, чтобы та перестала рыдать. - Ну же? Что он говорил тебе?
- Он говорил, что я роза, которая расцвела в его сердце, - задыхаясь произнесла та. - Он говорил, что я цветочек, аромат которого преследует его повсюду. Он говорил...
Неожиданно с лестницы спустилась Асудэ. По крайней мере всем показалось, что она спустилась. Никто из них не видел, как она стояла и слушала. Стояла и принимала все эти слова. Плачущая наложница тут же умолкла, и опустила глаза. Все тут же замерли. Принцесса проходила через целый гарем. Её лицо смотрело вперёд, осанка прямая, но краем глаза, мельком, Асу всё же взглянула на Фатмагюль. Та сидела на одной из подушек в самом углу. Её глаза покраснели и опухли, а руки сжимали небольшой нефритовый платочек, уже мокрый от слёз. Она хмыкала носом и не смела поднимать своего взгляда. Албанка прошла мимо них гордо, как госпожа. Они все с завистью смотрели ей в след, но никто не знал, как ей тяжело. Она едва сдерживалась чтобы не расплакаться прямо там, на глазах у всех. Не этому её учила мать. Брат бы засмеялся, увидев, в каком она состоянии. Был бы он здесь, никто бы не смел даже смотреть на Асу, и никто бы не подошёл близко к её принцу. Но никого из её семьи здесь не было. Только Асудэ и она одна. Совсем одна в этом огромном дворце.
Девушка шла долго, даже слишком. Она забрела в какой-то тёмный уголок и там присела. Закрыв рукой рот она заплакала. Так сильно, но бесшумно. Старалась бесшумно. Боль съедала её сердце. Поражало его и пробивало на сквозь, словно длинной иглой. По её щекам текли слёзы, такие солёные и крупные. Грудь так болит от её сдержанных криков. Девушка будто задыхается. Она даже не старается дышать. Хочется умереть. Мурат предал её. Он знал о её чувствах и предал её. Сделал это специально, нарочно. Наверняка, хотел чтобы она узнала. Наверняка, хотел чтобы плакала, чтобы унижалась. Асудэ могла простить ему любовь к Айгюль, она могла понять это, но другие девушки? Никогда и ни за что. Принцесса не сможет смириться с таким отношением к себе.
Вдруг послышались странные шорохи. Албанка сильнее вжалась в угол, дабы её не заметили. Никто не должен видеть её слёз, даже она сама. Шаги. Они всё приближались.
- Принцесса? - спросил женский голос. Асу знала его. Она его прекрасно знала. Это была Фатмагюль. - Что вы здесь делаете? - она начала приближаться к наследнице Албании.
- Не подходи ко мне, - яростно произнесла Асудэ.
На секунду наложница замерла, но затем вновь начала приближаться. И чем ближе она подходила к вжавшейся в угол фигуре, тем сильнее злилась сама принцесса. Она резко вскочила и схватила за шею рабыню двумя руками. Затем она с силой вжала её в стену. Наконец, албанка вышла из тени и Фатмагюль рассмотрела её лицо. Некогда прекрасное, сейчас оно было красным и мокрым от слёз.
- Как ты смеешь говорить такое? - срываясь на крик, всё сильнее и сильнее принцесса вжимала девушку в стену. Она вталкивала её туда, держа за шею, от чего та, начала задыхаться.
- Смиритесь, - неожиданно ответила Фатмагюль. Асу сама не зная ослабила свою хватку. - Хоть вы и принцесса, Мурат никогда не смотрел на вас. Вы ему никогда не нравились. Он говорил мне, - албанка снова начала сжимать её шею. - Ваше присутствие ему надоедало. Ваша манера речи его раздражала. Ваше лицо его не привлекало. Вы не... - наложница Мурата уже не говорила, а хрипела. Но она всё продолжала. От прежней заплаканной рабыни не осталось и следа. Перед Асу стояла гордая девушка, прекрывавшаяся маской глупышки. Фатмагюль смотрела с вызовом, не желала больше молчать. - Вы не нужны здесь...
Из глаз принцессы вновь потекли слёзы. Глаза защипало, а руки задрожали. Девушка не ослабляла хватку. Она всё давила и давила, заставляя замолчать наложницу, прикладывая всё больше своих сил. Но та всё говорила, шептала, хрипела. Никак не останавливалась. Она указывала албанке её место. В Топкапы она была никем. Принцесса? Да, но не здесь. Да и даже будь она в Албании, ей там тоже делать нечего. Женщины не наследуют трона. Здесь, во дворце, она просто девушка, такая же рабыня как и все остальные, только дороже. Её кровь хоть и королевская, но если нет Мурата, это уже не важно. Все её призирают из-за её нынешнего положения. Невеста Шехзаде. Заложница. Принцесса. Хатун.
- Шехзаде никогда не полюбит вас так, как любит Султаншу. Он не полюбит вас даже так как любит меня или любую другую свою наложницу. Принцесса ему совсем не интересна... - на выдохе произнесла она и замолчала.
Лицо Фатмагюль сначала покраснело, затем посинело. Губы шевелились, но слова уже не звучали и не резали слух. Глаза были широко распахнуты и полны слёз. Она перестала двигаться.
Асу резко отдёрнула руку и наложница рухнула на холодный пол. Она не шевелилась и не дышала. Взгляд её был устремлён куда-то вперёд. На шее выступили синяки.
- Эй, вставай, - тихо сказала албанка. - Ну же! Я сказала тебе подняться, - она уже почти кричала, но лежащая на полу девушка не шевелилась. - Нет, нет, нет, нет, нет, - повторяла Асудэ, закрывая лицо руками. - Пожалуйста, - девушка попыталась поднять рабыню, но та снова упала. Её бездыханное тело, казалось, было неподъёмным. А принцесса всё пыталась её поднять, дёргала её за платье, за руки, даже пыталась тащить за ноги, но ничего не выходило. Она вся покрылась холодным потом, а руки её задрожали. Асу громко вздохнула и присела рядом с телом Фатмагюль.
- Принцесса! - раздался сдавленный вопль.
Наследница рода албанского повернула голову в сторону звука. Её лицо было мертвенно-бледным, волосы растрёпаны, платье измято.
- Что же вы наделали?! - старуха вскинула руки вверх. Мирьем охала и стояла на одном месте. - Идите в свои покои, госпожа. Вам здесь делать нечего, - странным, добрым голосом проговорила слуга.
Асудэ бесшумно встала и направилась прочь. А тем временем преданная рабыня подошла к телу. Она внимательно рассмотрела лицо девушки. Мирьем, конечно же, знала её. Фатмагюль была прекрасна, затмевала всех остальных наложниц Мурата, умная девушка на людях была глупее мухи, а с Шехзаде более всех походила на молодую Султаншу. С Шехзаде она копировала всё от Айгюль: походку, движения, взгляды и даже голос старалась делать похожим. Об этой хитрости знала лишь Мирьем, подсмотревшая за ней в один из дней. Старая служанка была приятно удивлена уму наложницы. Она не стала ничего говорить Асу, от этого стало бы лишь хуже. И вот сейчас она пожинает плоды своей ошибки. Гордость Фатмагюль погубила её.
- Ох, бедная девочка.
***
По одному из многочисленный коридоров Топкапы медленно шла Султанша и евнух. Они о чём-то очень долго и заинтересованно разговаривали. Но голоса их никогда не переходили из громкого шепота в громкий разговор. Ведь осторожность всегда была к месту.
- Подготовь всё к приезду Эмине Султан. Не забудь выбрать ей нескольких служанок и тщательно убрать комнату. Не хочу чтобы что-то пошло не так, - Гюль подняла свой взгляд вверх. - Женщин, ненавидящих меня, и так слишком много во дворце. Не хватало мне ещё одной Султанши на их стороне.
Она было хотела что-то ещё сказать, но неожиданно из-за поворота появился евнух. И Айгюль, и Мехмет прекрасно знали его. Это был Калым-ага, но что-то с ним было не так. Как только мужчина увидел Хасеки его лицо побелело и он поспешил отвести взгляд. Брови его нахмурились, а глаза сузились. Он остановился на месте. Жена Али и её слуга подошли к личному евнуху Мурата.
- Калым? Что-то случилось? - девушка хотела дотронуться до его плеча, но он резко отстранился. Хёнэ это тут же заметила. Его поведение было очень странным, она поняла это за считанные секунды, ведь так давно знала этого мужчину.
- Отвечай, когда госпожа спрашивает, - быстро ответил слуга девушки.
- Мехмет, - отрезала Айгюль и подняла ладонь вверх, показывая ему, чтобы остановился. - Иди и выполняй то, что я тебе сказала.
Мужчина нахмурился, но всё же сделал то, что ему велели. Он поспешно удалился.
- Калым-ага, - мягко произнесла девушка. Она подошла ещё ближе. - Скажи мне, я помогу, - Хасеки робко улыбнулась. Её лицо сияло, она была прекрасна, словно солнце. Так красива и добра, так, казалось бы, чиста, но евнух не поднимал глаз. Не смотрел. Он весь дрожал. От страха ли? - Ответь же. Посмотри на меня и ответь.
Евнух отстранился от девушки. А она начинала сердиться.
- Ага!
Мужчина резко поднял взгляд и Айгюль увидела в нём нескрываемую ярость. Он дрожал не от страха, а от ненависти. Он не хотел видеть её, не хотел чтобы она прикасалась к нему. Одно её присутствие сводило его с ума. Она здесь стоит перед ним живая и такая счастливая. Дышит этим прекрасным воздухом. Смотрит на него своими голубыми глазами. Разговаривает с ним. Такая живая. Он возненавидел её. Всё было из-за этой девчонки. Всё только из-за неё. Как только она вошла во дворец всё, что у него было превратилось в прах. Его спокойствие исчезло на всегда. Мирная и обыденная жизнь Топкапы куда-то испарилась. И всему виной эта Хасеки. Этот цветочек, как называл её Мурат. Эта Луна, как звал её Али. Эта госпожа, как к ней обращались слуги. Эта молодая королева, как звали её иностранцы. Всему виной она - простая рабыня Айгюль, грязная служанка Мелек Султан. Девушка всё испортила, всё перевернула, нарушила все законы и управляла людьми. Калым не очень любил её, но после того как увидел могилу Шехзаде, возненавидел её всем сердцем. Мужчина не мог смотреть на её улыбку, ведь его господин мёртв.
- Госпожа, мне нужно идти.
- Постой-ка, - Хасеки насторожилась. - Немедленно расскажи мне, что произошло?
- Султанша, - процедил он сквозь зубы. - Прошу, разрешите мне уйти.
- Я что-то сделала не так? - Гюль решила идти другим путём.
- Не так? - он сорвался. У неё получилось. - Вы всему виной. Именно Вы! - евнух уже не скрывал своей злобы. - Вы виноваты! Шехзаде...
Неожиданно его взгляд изменился. Он опомнился. И замолчал. Вновь отвёл взгляд, а руки сжал в кулаки.
- Султанша, я прошу вашего позволения... Я хочу покинуть Топкапы и уехать в Старый дворец, - он всё ещё не поднимал глаза. - В этом дворце я больше не нужен. С вашего позволения...
Калым попятился назад, а затем скрылся из поля зрения Айгюль. Но та продолжала стоять на месте.
"О чём он говорил?" - думала она.
Девушка ещё пару минут стояла на одном месте и обдумывала его слова. Анализировала его реакцию и постепенно всё складывала во едино. Его резкая злоба и отторжение её самой заставляли девушку понять то, чём проговорился ей евнух.
"Он говорил про Шехзаде. Калым предан лишь одному из них..."
Она побледнела.
- Мурат.
Хасеки застыла.
- Нет. Нет.
"Он исчез довольно давно," - слова сами всплывали в мыслях.
- Нет. Он не мог сделать этого. Он обещал мне, - девушка сорвалась с места.
Она быстрым шагом направлялась в покои Султана. Всё было как в тумане. Перед глазами стоял Мурат. Бледный, с широко распахнутыми глазами и ярким следом от удавки на шее. Затем она видела его борьбу за жизнь. Хёнэ видела как он дрался со взрослыми и крепкими мужчинами с закрытыми лицами. Она слышала его крики. Его вопли. Животный вой, доносящийся от него, вызывал в ней дрожь. Она шла быстрее. Почти бежала. А Мурат стоял перед её глазами, как живой. Смотрел и улыбался своей прежней улыбкой. Как раньше. А вот он уже лежит на холодной земле и вся его одежда пропитана кровью. В воздухе витает стойкий металлический запах. Айгюль затошнило. Перед ней двери в покои к Али. И стража. Двое мужчин преградили ей путь. Они говорили что-то. Говорили, что предупредят Султана, но девушка ворвалась в покои.
Теперь перед её глазами был Али. Он сидел за своим столом и что-то писал. Парень был так спокоен, что Гюль смягчилась. Падишах поднял голову.
- Что-то случилось?
- Али, - начала она, медленно подходя к мужу. - Расскажи мне всё, - голос её хоть и был мелодичным, но всё таки дрогнул. Султан заметил это.
- Луна моя, о чём ты?
- Шехзаде Мурат. Где он? Расскажи мне, куда ты его увёз?
Юноша нахмурился.
- Почему ты спрашиваешь?
- По дворцу... - она запиналась. - Хотят слухи. Якобы наш Повелитель отдал приказ...
- Зачем тебе знать об этом? - неожиданно он прервал её. - Не верь слухам, - Али попытался быть мягче с ней.
- Но... Я... Мы все волнуемся, - парень тут же посмотрел на неё. - Мелек Султан вне себя от горя. Прошу, расскажите мне всё. Я никому не скажу, обещаю, - уверяла его Айгюль.
- Я же говорил тебе доверять мне! - неожиданно Али закричал. - Ты, Хёнэ, моя жена и не тебе решать, какие приказы мне отдавать!
- Али, я никогда бы не стала...
- Думаешь ты можешь управлять мной?! - он резко встал и подошёл к ней. - Когда я рассказал тебе о походе, о войне, которую я объявил половине мира, ты не говорила мне, как волнуешься. А тут ты услышала слухи и заволновалась! - его голос дрожал. Парень навис над девушкой. - Из-за слухов! - он взмахнул руками.
Айгюль резко приблизилась. Она взяла его за руки.
- Али, - тихо позвала она его. - Кем ты стал? - в её глазах появились слёзы. - Кем мы стали?
Молодой Султан молчал.
- Твои руки, - Гюль перевела взгляд на них и тонкими пальцами начала поглаживать его кожу. - Они огрубели...
Юноша отшатнулся. Его глаза горели, а на лице была ярость. Ужасная и разрушительная. он отвернулся от неё.
- Знай своё место, - тихо, из-за спины прошептал он. - Ты Хасеки Султан и ты не должна вести себя как девчонка, которой раньше была. Не смей больше упоминать имя моего брата, даже думать о нём не смей! Если ослушаешься - пощады не жди.
- Это всего лишь...
- Молчи. Не говори о нём! - громко произнёс он.
- Ты жесток! Не такого Али я полюбила!
- Айгюль! - он обернулся. - Я Султан, а не Шехзаде! Ты должна принять это наконец! Мои решения не обсуждаются! Лучше быть жестоким, чем слабым. Я больше не Шехзаде, Я Султан. Пойми же ты!
Они оба замолчали. Хасеки опустила глаза и поклонилась, затем она развернулась и быстро вышла из огромных покоев. Девушка была похожа на ветер, на холодный северный ветер, что дул с невиданной силой. Двери за ней закрылись.
Наступила тишина. Такая звонкая и тяжёлая. Но неожиданно её прервал крик. Али вдруг закричал, как дикий зверь, и с силой ударил кулаком по столу так, что послышался треск. Он был в ярости. А ещё он ревновал. Ревновал её, так сильно, как только мог...