Глава 10
Тишина давила. Иногда слышались глубокие вздохи и выдохи. Утренний солнечный свет, такой тёплый и нежный, сейчас освещал большую комнату, наполненную людьми. Ранее прохладный воздух стал нагреваться и застаиваться. Никто не разговаривал, все лишь ждали. Ждали прибытия Султана.
В этот раз собрание показалось Муссе Паше весьма странным. Сегодня на Совете Дивана присутствовали все паши и беи, наместники множества санджаков, в том числе Крыма и Египта, так же присутствовал венецианский посол. Мужчины разделились на две части и встали по обе стороны от султанского трона, который пустовал.
Никто из них не был урождённым турком, все они рабы. Кто-то прибыл как подарок, кто-то прибыл как слуга, кто-то как товар для обмена и все они смогли восстать и подняться так высоко, как никто из их врагов. И каждый из них до сих пор борется, но не только за высокое место, но и с самим собой. Сердце каждого из них, хоть и в тайне, но желает мщения, а так же власти. А желание власти приводит к крови, но они не замечают и не догадывается, а прорываются сквозь смерть к своей судьбе, которую сами же и выбрали. Им не свернуть с пути, не изменить направление выбранной ими жизни и не затмить собой солнце.
Напротив пустующего трона стоял мужчина. Он стоял отдельно ото всех, весь зажатый и трясущийся от страха, он старался не показывать это. Его одежда намного отличалась от одежды остальных мужчин. Небольшая шляпа с длинными синими перьями, просторная рубаха из грубой ткани, а поверх её жилет из шёлка с позолоченными пуговицами, штаны немного сужены, а обувь его была неудобной и с слегка длинными носами. Посол Венеции чувствовал себя здесь не уютно. Джованни думал, ему сообщат о смерти Тео и отдадут его холодное тело, но этого не произошло, хотя Борджа находился во дворце уже около часа. Ожидание с каждой минутой пугало и угнетало его, он всё сильнее склонялся под натиском и более заметно дрожал. Паши ухмылялись.
- Дорогу! Султан Али Хан Хазрет Лири! - прозвучал громкий крик евнуха и все выпрямились, а затем застыли словно статуи. Джованни же и вовсе покрылся холодным потом.
Через пару секунд в покои вошёл молодой человек. Он имел высокий рост, чёрные кудрявые волосы до шеи и угольные глаза. Его кожа была слегка смуглой, а черты лица благородными. Одежда была богатой, красивой и аккуратной. Золото на его руках переливалось, а толстый и тяжёлый пояс придавал ему силы. Он ступал так ровно, так могущественно. Борджа показалось, что вот-вот и земля под ним затрясётся. Мимо него проходил повелитель мира, молодой, но такой грозный. Он держал в своих руках могущественное государство, а сила его чувствовалась даже на расстоянии. Он её излучал. Он был самим могуществом и величием, все люди по сравнению с ним меркли. Его глаза, его лицо, его тело, его ровная спина и слишком уверенная походка, этот эгоизм и возвышение над всеми остальными, выделяло его из общей массы. Паши склонились перед Али. Стражники, стоящие позади Джованни с силой надавили ему на плечи и он рухнул на колени.
- Совет объявляется открытым, - громко проговорил молодой падишах.
И наступила тишина. Никто из присутствующих не знал, зачем они все здесь собрались. Мужчины стали переглядываться между собой. Но тишина так и продолжала висеть над людьми. Венецианский посол даже и не думал смотреть на них. Седой и пухлый мужчина устремил свой взгляд в пол и старался не шевелится.
- Вы знаете зачем я вас здесь всех собрал? - неожиданно спросил Али.
- Мы не можем знать, - ответил Мусса.
- Мой отец - Султан Эрдоган Хан, мой дед - Султан Баязет Хан, мой прадед - Султан Орхан Хан, все они были завоевателями и одержали славные победы. Но никто из них не смог защитить нашу империю от скверных слов её врагов, от их нападок и заговоров. Наши воины гибли тысячами спасая честь Империи. Пришло время вновь взять в руки меч.
- Что вы имеете в виду?
- Венеция, - Али с призрением посмотрел на посла. - И Франция угрожали мне. Они посмели встать выше Аллаха и только из-за одного этого их проступка, они заслуживают смерти. Мы покараем их. Заставим спустится этих нечестивцев на свою грязную землю, которая будет залита кровью неверных, стоящих на их стороне. И тогда каждый, кто возомнит себя равным богу, вспомнит об этом славном дне и о нашей грядущей славной и священной победе, что принесёт покой всем нам, - голос парня был строгим и полным воодушевления. Одними своими словами он заставлял людей поверить в себя и в будущее, о котором он говорил. В глазах пашей загорались огни, в которых танцевали черти. - Сулейман-ага, - Али обратился вместо Великого Визиря к Главе янычар. Мусса смотрел вниз. Он понял. Молодой султан показал ему своё недоверие. Он показал при всех, публично принижая его. - Пусть все военачальники начнут подготовку. Мы идём в поход. Собери самую большую армию. Собери всех: конницу, ополчение и янычар. Возьми на священные битвы каждого, кто смел, храбр и умён. Возьми тех, кто способен держать в руках меч. Создай армию, которая заставит дрожать даже короля и повергнет в трепет самого Бога.
- Как вам будет угодно, - ответил Сулейман с улыбкой на лице. Мужчина полностью доверял своему повелителю и сейчас был на его стороне, он верил в него так, как не верил в никого другого. Молодой Султан будто передавал всем им свою силу, свою мощь и свою уверенность.
Неожиданно Али положил большой бумажный свёрток на пол. Затем он развернул его. Свёрток оказался картой.
- Сначала мы захватим Сицилию, затем покорим себе Сардинию. Нашими станут Ионическое и Тирренское моря, - юноша показывал пальцем на надписи. - Одна половина нашего войска пойдёт на Лигурийское море, там мы добьёмся безопасного прохода к Франции. Турин не захочет крови, ведь им не устоять. Другая половина войска поплывёт по Адриатическому морю, прямиком на Венецию и больше ничто не преградит нам путь. Все неверные, что встанут перед нашими воинами с кленками в руках - падут. А матери, дети и жёны их зальют свои моря кровавыми слезами, - голос Али был громким, а лицо серьёзным и до ужаса спокойным. Он уверен в себе, в своей победе. А ещё он уверен в том страхе, в который скоро погрузится весь мир. - Они все преклонят перед нами колени. Я добьюсь того, чего не добились мой отец, дед и прадед, я закончу их дело и только тогда наше государство сможет называться Великим.
- Аминь, - громко произнесли мужчины.
Джованни Борджа был в ужасе. Он стоял на коленях и не смел поднимать свои глаза. Мужчина боялся посмотреть на человека, который только что объявил войну двум государствам. В голосе молодого правителя не было ни дрожи, ни неуверенности, ни капли страха. Сейчас Али походил на настоящего война, тактика, стратега и завоевателя. Его амбиции, планы, власть и могущество, заставляли бояться посла Венеции всё больше.
- Теперь вы, - легко произнёс Али, смотря на мужчину. - Встаньте, пожалуйста, Джованни Борджа, - на лице парня была лёгкая усмешка.
- Чем я м-могу быть вам полезен, Повелитель? - страх проскальзывал в голосе человека и все в комнате услышали и уловили его.
- Я позвал тебя не для того чтобы казнить или рассказать о планах моих войск, - юноша легко перешёл "на ты". - Нет, - Султан говорил ровно. - Ты поедешь со мной на войну, - все широко распахнули глаза. - Будешь мне рассказывать где у крепостей слабые места, где что находится, где меньше охраны... Ты же знаешь свою маленькую страну? - на лице правителя вновь появилась улыбка.
- Н-но, я... - запинался мужчина.
- Не хочешь предавать родину? - брови Али поднялись. - Приведите его! - громко проговорил парень.
Через пару секунд двери в покои резко открылись и два стражника завели в комнату парня, связанного по рукам и ногам. Его глаза так же были закрыты. Стражники буквально тащили его на себе. Затем они подвели его к послу, поставили рядом и сняли ткань, что закрывала ему обзор. Тео оглянулся. Сейчас он был в большой комнате, а вокруг было много людей. Парень сразу заметил юношу сидящего перед ним, ведь все остальные стояли. Приёмыш посла сразу догадался, кем он является.
- Это ведь твой сын?
- Приёмный сын, - мягко исправил Али посол.
- Конечно, за всего лишь одну жизнь сына, - после этих слов один из стражников вытащил кинжал и приставил к шее парня. - Да к тому же приёмного, не стоит предавать целую страну. А ведь он нарушил наш закон, - голос падишаха стал резким. Али кивнул и стражник надавил сильнее. Тео дёрнулся.
- Постойте, - прокричал Борджа. - Он единственный, кто у меня остался. Прошу, пощадите его. Он всего лишь мальчишка.
- Ты поможешь мне? - спросил черноволосый юноша. В ответ молчание. Стражник надавил сильнее и первые капельки крови коснулись холодного металла.
- Хорошо! Хорошо! Я всё сделаю, - мужчина опустил глаза. - Только не убивайте его.
Али кивнул и стража отошла.
- Твой отец пойдёт с нами, - теперь Султан обратился к Тео. - А сам ты будешь гостить в нашем дворце, в качестве заложника, конечно же, - его губы растянулись в улыбке.
- Я всего лишь художник. Разрешите мне быть с отцом.
- Художник? - переспросил Али. - Во дворце найдётся много любителей искусства. Ну, а если ты будешь с отцом, от тебя не будет никакого толка.
Седобородый мужчина, являющийся послом Венеции, склонил голову. До своего приезда он думал, что этот султан лишь мальчишка. Многие, в том числе и он, в Венеции считали, что Али лишь маленький львёнок, возомнивший себя сильным львом. Но сейчас Джованни был уверен, все, кто так считал, ошибались. Султан был настоящим грозным и очень опасным львом. Агрессивным и очень умным царём всех зверей. Джованни Борджа признал его и склонился ему. Такие люди, как Али рождаются раз в сотню лет, и послу, на своём веку удалось удостоиться чести познакомится с одним из них...
***
- Как там моя просьба? Ты выполнил её? - черноволосая красавица не смотрела на своего собеседника. Она держала в одной руке небольшой лоскут ткани, а в другой иголку и нить. Всё её внимание было приковано к вышиванию различных узоров, и казалось, что ничто остальное совершенно не волновало девушку.
- Да, госпожа. Но, я посмею узнать, зачем вы это сделали? - Мехмет старался говорить как можно аккуратнее. - Правильный ли это был поступок?
Айгюль на секунду перестала вышивать, но глаза от нитей так и не отвела.
- Почему ты сомневаешься в моих действиях?
- Госпожа, дарить янычарам подарки, - юноша слегка склонился. - Никто из Султанш раньше не делал этого.
- Раз этого никто не делал до меня, это считается запрещённым? - Гюль подняла глаза и внимательно посмотрела на евнуха.
- Конечно, нет. Но...
- Ты знаешь на чём сейчас держится власть? - она перебила его.
- На правящей династии? - ответил вопросом на вопрос он.
- Тебе так только кажется, - легко проговорила молодая Хасеки. - Трон создаёт лишь иллюзию власти. Но рано или поздно эта пелена спадёт с людских глаз и тогда мир погрузится в хаос. Чтобы этого не произошло нам нужна помощь, - её голос был мягким и таким спокойным. Слова вылетали из её уст, словно птицы из клетки. Она говорила и продолжала вышивать, всё так же прекрасно и изящно. - Чья это будет помощь?
- Янычары? - Хёнэ кивнула. - Но они и так должны подчиняться и защищать Вас.
- А станут ли? - один уголок её губ приподнялся. - Они тоже люди и будут сопротивляться. Сейчас всё держится на страхе. Али стал несколько... - ненадолго она замолчала. - Жесток. Доверие и уважение лучше страха, ведь так? - Мехмет закивал. - Я смогу изменить их отношение. Они поймут, что Империи не всё равно на своих воинов. И когда они это поймут, наша страна станет для них важнее жизни. Тогда и мельчайшей мысли о бунте не будет в их головах. Тогда Али и вся наша семья будет в безопасности.
- Вы в подарок дали им несколько сотен акче, - в голосе парня всё ещё присутствовало непонимание.
- В честь праздника, - она заулыбалась. - А ещё я выделила им пшеницы, больше воды, приказала достать более свежие овощи. Всё это для них просто необходимо. Они воины, - совершенно неожиданно, что-то в её голосе изменилось. Она стала мягче. - Поверь мне, они этого заслуживают. Пока они не знают, но повелитель собирается в великий поход, - юноша широко распахнул глаза от удивления. - Никто пока не знает, кроме меня, тебя и пашей. Янычары получили это до похода, они поймут, что это не задабривание их душ, а забота.
- Вы очень умная, моя госпожа, - на его слова Гюль ничего не ответила, а только продолжала вышивать.
Ткань в её руке постепенно покрывалась различными узорами, которые рисовали моря и океаны, паутины из нитей, совершенно разные и никак не одинаковые. Тонкие пальцы девушки всё делали умело и аккуратно, будто она занималась этим постоянно. Почти так оно и было. Почти всё своё время Айгюль проводила во дворце, она не могла выйти. Не могла почувствовать вкус ветра, ощутить на себе его свободу. За всё то время, что она провела во дворце, девушка прочитала много книг. Иногда это были стихи, иногда прозы, а иногда это были книги о политике и военном деле, которые вызывали у неё не меньше интереса. Почти все женщины во дворце считали Хасеки глупой и неумелой девочкой, которая может приворожить мужчин лишь красотой. Почти никто не видел её настоящую. Айгюль это прятала. Ведь, чем глупее она была, тем безопаснее для неё было жить в этом дворце, который был самым настоящим адом. Эта девушка и пела, и танцевала, изящнее многих других, и играла на музыкальных инструментах, вышивала самые сложные картины. И вести разговоры она умела. Голос её был как бархат и звучал так мелодично, разговоры девушка вела складно, она говорила с падишахом на ровне. Это могла позволить себе только она. Хёнэ могла разговаривать о самых разных вещах, но и могла выслушать, когда это требовалось, так же не редко она давала советы. Айгюль была не просто красивым ликом для Султана, эта девушка была для него человеком, женщиной равной ему. За это он её любил и ценил, как самое большое сокровище.
Неожиданно по дверям раздался стук, а затем в покои вошла служанка. Она встала у дверей и проговорила:
- Госпожа, к вам пришла Эсра-хатун.
Гюль молча посмотрела на Мехмета, тот кивнул, и девушка ответила:
- Пусть заходит.
Служанка вышла и в дверях появилась девушка. Она подошла к евнуху и встала рядом с ним. Голова её была опущена, а глаза смотрели вниз.
- Это ведь ты помогла мне в тот день, верно? - спросила Айгюль.
- Да, госпожа.
- Почему ты хочешь прислуживать мне?
- Я знаю, что вы главная в гареме и у вас безопаснее.
- Вот как, - Султанша подавила смешок. - Кто же тебе такое сказал?
- Я и сама это знаю, - Эсра улыбнулась. - Я хочу помочь вам, - после этих слов лицо Хасеки в миг поменялось.
- Чем это?
- Я знаю, что вас травят. Не лучше ли было бы рассказать обо всём Повелителю? Он бы быстро нашёл этих людей.
- Как ты смеешь указывать мне, что делать? - Гюль повысила голос. - Ты хоть понимаешь, что новость о том, что у Повелителя было несколько нерождённых детей, повергнет его в шок. Он станет думать об этом всё чаще. Ты осознаёшь к чему это приведёт? - Султанша вскочила с места. - Он может позабыть о государстве, о его жителях и думать только о том, кто же травит его жену. Я не могу этого допустить, - она вновь присела.
- Тогда может вы сами попытаетесь...
- Мы уже сделали всё, что могли, - перебил Эсру евнух. - Мы искали как только могли, шпионили за слугами, но всё безрезультатно.
- Госпожа могла бы есть еду Мехмета-аги.
- Её тоже травят, - усмехнулась Гюль. - А ещё травят всю еду моих слуг. Раньше были отправлены свечи с благовониями, но мы от них стали избавляться. Также травили ткани штор, которые с помощью ветра разносили яд. Только Аллах теперь знает, что они могут ещё травить, - молодая госпожа обречённо вздохнула.
- Вы можете есть мою еду, я не ваша служанка, - с еле заметной улыбкой проговорила Эсра. Айгюль внимательнее на неё посмотрела. Эта идея казалась ей весьма удачной. Как она раньше об этом не подумала.
- Что ты хочешь в замен?
- Защиту и безопасность от остальных жительниц гарема.
- Хорошо, но взамен ты сделаешь для меня ещё кое-что, - черноволосая красавица на секунду замолчала. - Ты будешь шпионить для меня. За каждой женщиной в этом дворце, - уголки губ Хёнэ Султан слегка приподнялись. - Я хочу знать каждый их секрет, каждое их слово, поняла? - Эсра закивала. - Я хочу знать всё, ведь знания это сила, а знание чужих секретов это могущество. Так же ты будешь несколько раз в день тайно передавать Мехмету свою еду, он будет тебе что-то приносить, возможно и мою еду, если не боишься стать бесплодной, - Айгюль исподлобья посмотрела на служанку. Она её проверяла.
- Я всё сделаю для вас. Я не боюсь стать бесплодной, просто хочу когда-нибудь покинуть это место, а до тех пор мне нужно быть в безопасности.
- А ты умнее, чем я думала, - Гюль улыбнулась доброй улыбкой. - Тебя никто не тронет, а если это и произойдет, то он тут же пожалеет об этом. Вы оба, можете идти, - девушка махнула рукой и продолжила свою вышивку.
Евнух и служанка вышли из покоев Хасеки Султан. Они шли по тёмному коридору и молчали. Стены перед ними сменялись поворотами, иногда на своём пути они встречали пару стражников или евнухов, которые в этот день делали обход.
- А ты умная, хатун, - неожиданно произнёс Мехмет. Девушка в ответ улыбнулась. - Но я бы на твоём месте не ставил условия.
- Почему?
- Потому что от нашей госпожи никогда не знаешь, что можно ожидать, - мужчина говорил с неким превосходством и уважением. Он почитал её и немного боялся, но также и любил. - Именно этим она по большей части и привлекает почти каждого мужчину этого дворца. Она хитрая, своенравная, свободная и гордая, - на его лице сияла улыбка. Но, - неожиданно его лицо помрачнело. - Никогда не знаешь, насколько сильна и опасна женщина, которая долгое время терпела все обиды.
***
Мужчина сидел в своих покоях скрестив ноги. В одной своей руке он держал лист бумаги, а в другой что-то, чем он писал. Недалеко от него стояла чернильница.
Лицо мужчины было сосредоточенным и очень серьёзным. Он вглядывался в текст.
"Госпожа. Я велел вашим покорным слугам обыскать весь дворец. Каждый угол, каждую комнату, просмотреть все темницы и закоулки. Наши люди шпионят за гвардией падишаха, если бы что-то произошло, мы бы знали. Я смею предположить, что возможно, нашего Шехзаде где-то прячут. Я отправил слуг в охотничий домик в Манисе. Так же послал гонцов в Амасью, Румелию и Сарухан, для наших шпионов. Они так же будут искать наследника. По всему Стамбулу тоже ведутся поиски. Прошу Вас, Султанша, не отчаивайтесь. Ваш покорный слуга, Калым-ага".
Евнух положил письмо на стол, рядом со свечкой, которая освещала помещение. Он глубоко вздохнул и закатил глаза. На его лбу образовались капельки пота. Ему было жарко. Тишина, находившаяся в покоях, проглатывала его. А волнение выводило евнуха из себя.
Вдруг в покои ворвался молодой парнишка.
- Господин! - громко проговорил он.
- Что-то случилось? - недовольным тоном спросил Калым. - Ты чего врываешься без стука, а?
- Вы поручили нам следить за стражей повелителя, - голос мальчишки казался растерянным. - Несколько дней назад один из нас заметил, что ночью три стражника отлучались. Они проследили за ними. Стража ходила в лес. У несли они что-то тяжёлое...
- Почему так поздно сообщили? - евнух вскочил. Его глаза наполнились яростью.
- Они забыли об этом, - парень опустил голову и зажмурил глаза.
- Немедленно веди меня!
Калым-ага, мальчишка и ещё пара преданных Шехзаде Мурату евнухов быстро шли в сторону леса. Чувство тревоги не покидало никого из них, а только усиливалось. С каждым шагом идти становилось всё тяжелее. Странные мысли посещали голову преданного евнуха. Он будто не хотел идти на это место, не хотел видеть, не хотел знать. Его надежда на лучшее таяла. Испарялась словно капельки воды.
- Вот это место, - тихо, трясущимся голосом произнёс парень.
Калым взглянул. Безымянная могила. Его словно поразило молнией. Он окаменел. Перестал дышать. В глазах потемнело. Что-то внутри мужчины сжалось с неистовой скоростью и рухнуло, создавая острую боль. Совсем недавно он нянчился с маленьким ребёнком, держал любимого наследника у себя на руках, сюсюкался с ним. Затем он учил его всему, что умел сам. Языки, фехтование, стрельба из лука, философия и военное дело. Он гордился этим ребёнком и дорожил им больше жизни. На его глазах мальчишка становился мужчиной. А маленький шехзаде - настоящим наследником. Мурат менялся и Калым видел это. Этот мальчик был его семьёй. Он был тем, кто рассказывал ему всё. Все свои переживания, все чувства и намерения. Он делился с ним своими мыслями и разделял большую часть жизни. Всю свою любовь, преданность и заботу Калым отдавал одному ему. И сейчас он видит могилу, в которой, без сомнений лежит этот ребёнок. Его сердце почти остановилось, а внутри полыхал огонь, который сжигал лёгкие.
- Шехзаде, - произнёс мужчина шёпотом, а по его щеке скатилась слеза.