Свет голубой Луны: Сияние звёзд

Вскоре, мужские голоса стихли. Гости и члены династии снова приступили к трапезе. Музыка зазвучала издалека, постепенно увеличивая ритмы.

На небе уже были видны звёзды. Солнце и исходящий от него свет совсем исчезли. Слуги принесли больше факелов, дабы не было слишком темно.

- Ну как всё прошло? - спросила женщина у присаживающейся рядом с ней дочери. - Ты всё сделала как я сказала?
- Да, Валиде.
- Тебя никто не видел? - в ответ Айше лишь закивала головой. Она чувствовала себя некомфортно и что-то внутри Султанши выворачивалось наизнанку, заставляя нервничать. - Хорошо.

Эмине Султан заулыбалась и выпрямилась. Вела Султанша себя так будто ничего и не произошло, и её дочь никуда только что не уходила. Она поправила своё закрытое платье тёмных тонов и как-бы невзначай рассматривала гостей и чего-то ждала.

На своём троне после торжественной речи Али взглянул на супругу и кивнул ей. Хасеки тут же подозвала к себе Мехмета-агу. Она что-то прошептала ему на ухо, тот поклонился и удалился. Буквально через минуту слуга спешил обратно. Он выглядел встревоженным, на лбу появилась испарина. Запыхавшись, ага остановился возле Айгюль Султан и наклонился к её уху.

- Госпожа, - протянул он тревожно. - Я не… я не... не знаю, что нам теперь делать, - евнух стёр пот со лба.
- Что случилось, Мехмет? - девушка грозно на него посмотрела. - Объяснись немедленно, - прошипела она.
- Джансу-хатун, девушка, которую вы выбрали для танца, не сможет станцевать сегодня, - сказав это, раб низко поклонился и зажмурил глаза.
- Как это не сможет?
- Я пошёл за ней как вы мне и приказали, Султанша, а она… она лежит там… на полу, под лестницей, и не шевелится.
- Что? - Хасеки чуть не вскочила с места.
- Кто-то, видимо, толкнул её, госпожа. Стражники отнесли хатун в лазарет…

Султанша махнула ему рукой, и евнух удалился. Сердце стучало так сильно и громко, что Гюль боялась, будто гости услышат её страх. Она готовила этот танец очень давно и всё было безупречно, но стоило оставить хатун без присмотра, как что-то обязательно должно было случиться. Несколько секунд она сидела и думала, что же ей делать дальше, пока не заметила, что руки у неё вспотели, а супруг смотрел на неё с непониманием.

- Гюль, что-то не так? Ты вся дрожишь, - Султан поднёс свою руку к её лбу.
- Мне немного не хорошо, Повелитель, - Хасеки постаралась выдавить из себя улыбку. - Я бы хотела покинуть праздник и отдохнуть у себя в покоях, - девушка посмотрела на него глазами полными мольбы.

Али молчал несколько секунд, а затем произнёс:
- Конечно, ты можешь отдохнуть. Ступай.

Айгюль медленно встала и поправила своё платье. Затем она поклонилась Султану и в спешке покинула султанский сад. Каждый присутствующий провожал её взглядом. Люди недоумевали. Все, кроме Эмине и Айше Султан. Они обе понимали с чем это связано. Эмине Султан победно улыбнулась и положила в рот виноградинку.

- Куда же направилась наша Султанша? - поинтересовался персидский Шах. Мужчина держал в руке бокал с вином и, наверняка, уже для него не первый.
- Моя Султанша неважно себя чувствует, ей нездоровится, - послышались тяжёлые вздохи. - Но, - продолжил Али более громко. - Хоть моя супруга и слаба телом, она сильна духом. Поэтому, прошу вас не беспокоится и продолжать трапезу.

Гости притихли. По всей империи давно ходили слухи, что Хасеки Султан довольно слаба здоровьем, и почти каждую зиму проводила в своих покоях, лёжа в мехах. В окружении неё были самые лучшие лекари и они делали всё, что могли, чтобы облегчить бремя Султанши. Некоторые из гостей даже подозревали, будто именно из-за этой её слабости, девушке не удаётся зачать дитя. Такие разговоры в народе ходили часто, но люди никогда большого значения слухам не придавали, поэтому большого распространения они не получали.

Раньше, девушек, которые были слабы телом, не брали во дворец даже прислугой, но, видимо, для Хасеки Султан - это стало исключением. Многие знали о том, как новая госпожа вошла во дворец. Молодой Султан Али представил её всем своей драгоценной супругой и избавился от тех, кто не мог с этим смириться. Хоть она и не была единственной женщиной Падишаха, но зато была его единственной супругой. Айгюль долгое время пользовалась привилегиями и уважением гарема, но это продолжалось до тех пор, пока новые наложницы, подарившие Али сыновей, не стали набирать силу. Матери Шехзаде провожали её недовольным взглядом. Ведь если бы им стало плохо, они бы сидели, потому что обязаны. Лишь Саадет Султан внимательно следила за всем происходящем, она чувствовала, что должно было что-то произойти, и это, непременно, изменит её судьбу и судьбу её сына…

- Сейчас, я бы хотел порадовать всех своих гостей, - торжественно проговорил Али и махнул рукой одному из евнухов.

Пара факелов тут же потухла. Стало темнее, чем прежде. Лишь звёзды, луна и пара огней освещали сад. Музыка изменила свой ритм. Она почти совсем затихла.

Слуги засуетились. Что-то шло не так, как надо.

Султан и его гости продолжали ждать. Мужчины недовольно вздыхали, а женщины начали между собой переглядываться и попытаться разузнать, что же запланировал Султан. По-прежнему никого не было. По саду Султана начал проноситься возмущённый шёпот. Вдруг, каким-то странным образом вся прислуга в миг испарилась. Задул прохладный ветер и люди услышали тихий шелест чьих-то одеяний.

Сопровождаемая тихой мелодией, она шла по тонкой дороге из камешков, ступая босыми ногами по земле. Тонкий женский стан двигался медленно, точно в такт музыке. Алое, словно сама кровь, одеяние закрывало всё тело, показывая лишь глаза, которые смотрели вниз. Длинная кровавая мантия, обшитая золотом и рубинами, украшенная яшмой и турмалином, прятала женскую фигуру от головы и до самых стоп. Она двигалась в полной тишине, в сопровождении едва слышной музыки. Сердца наблюдающих замерли. Отвести от красной фигуры глаза было невозможно. Девушка, похожая на пламя и на кровь, остановилась ровно перед всеми ними, оказавшись в центре. Из-под одеяния показались тонкие ручки, которые медленно развязывали красные ленты. Мантия рухнула на землю с громким шорохом.

Перед гостями стояла девушка. Хрупкая, маленькая и белая, как снег. Роскошные густые и чёрные, как ночь, волосы лежали крупными локонами на спине у девушки. Алое платье, что было на ней, было таким же длинным, как и мантия, но до ужаса открытым. Длинные, полупрозрачные, разделённые на двое, рукава, оголяли руки и плечи. Тонкая шея была украшена ожерельем из огромных рубинов, которое спускалось до самого конца глубокого выреза на груди. Подол платья был длинным, но также, как и рукава, будто бы разрезанный, открывал стройные ноги от стоп и до бёдер. На ней было всё: серьги, кольца и ожерелья, ножные и ручные браслеты, подвески, все было алым и всё было из золота.

Лицо её было скрыто от любопытных глаз. Тонкая ткань из золотой порчи скрывало её лицо почти полностью. Открыты были лишь глаза. Она стояла ровно, почти неподвижно и смотрела вниз. Словно драгоценная статуя, она оказалась посреди османской империи. Девушка, будто в туманной дымке стояла на всеобщем обозрении, такая прекрасная и невесомая. Казалось, она могла раствориться прямо в воздухе и исчезнуть прямо перед всеми. Но она стояла, и она ждала…

Музыка на секунду стихла, а затем вновь заиграла в новом ритме и темпе. И она задвигалась. Быстро, ритмично и молниеносно. Золото звенело на её руках и ногах. Она резко останавливалась, а затем вновь шла. Ближе к трону или от него. Девушка смотрела на каждого, взглядом полным огня, вызова и страсти. В моменты её резких движений и выпадов, алая ткань повторяла все движения за ней в ужасающей точности. Она была как пламя, как огненный шторм, как буря. От её взгляда мужчины немели и не смели отвести глаза, а женщин охватывала странная дрожь, заставляющая их продолжать смотреть. Она была гурией, она была кошкой и ветром. Она была львицей и королевой. Музыка с каждым мгновением становилась всё быстрее, и девушка двигалась ей в такт. Она набирала скорость. Золотые монеты на браслетах звенели всё громче и громче, сливаясь со стремительной музыкой. Она откланялась назад, но затем вмиг возвращалась вперёд. Её волосы будто раздувал ветер, которого не было. Она манила к себе движением пальцев рук, кистей и бёдер. Она продолжала танцевать. Каждое её резкое движение привлекало. Каждый её поворот и шаг притягивал к себе…

Али был в бешенстве. Он узнал её с первый мгновений, с первых секунд. Он узнал её по лёгкому шагу, по опущенной голове и по голубым глазам. Юноша не мог поверить в то, что он видел. Айгюль танцевала перед ними всеми, и смотрела на каждого, таким взглядом, которого не достоин ни один из них. Молодой Султан еле сдерживал себя. Другие мужчины смотрели на её руки, на её ноги, на её лебединую шею и на её грудь. В своих мечтах каждый касался её там, где только мог представить. Парню становилось плохо. Всё внутри него горело, прожигало плоть. Всем своим существом он был готов разорвать всех присутствующих на части. Было так больно и так омерзительно. Он не хотел больше на неё смотреть.

Конечно, Эмине Султан с дочерью всё поняли сразу. Добродетельная госпожа еле сдерживала свою улыбку и старалась не захохотать. В отличии от своей дочери, которая сидела тихо, как мышь и боялась даже пошевелиться, Султанша ликовала. Она вскинула бровь и взглянула на Мехмета-агу, полностью поглощенного представлением. За этот короткий срок евнух сильно ей помог, и она была у него в долгу, а Эмине Султан всегда привыкла отдавать должное.

Наконец, музыка стихла. Айгюль в огненном платье и с прикрытым лицом упала на колени перед всеми присутствующими. Девушка держалась, как только могла, старалась не показывать своего страха и ужасной усталости. Она пыталась дышать более ровно и не так громко, но у неё не выходило.

- Какая грация! - захлопал в ладоши Крымский хан. - Очень хорошая девушка!
- Повелитель, эта хатун невероятно одарённая в танцах. Вам так повезло иметь её у себя в гареме, - радостно проговорил наместник Египта.
- Несомненно, - сухо ответил Али.

Тишина продолжалась около минуты, и все ждали, пока молодой Султан кинет хатун нефритовый платок, но этого так и не произошло. Гости с разочарованием выдохнули, а девушка поспешила удалиться. Как только она ушла негромкие разговоры возобновились, а тихая мелодия приняла очень медленный темп.

Айгюль вышла за пределы места проведения праздника и едва шла на ногах. Она чувствовала жуткую усталость и совсем не могла дышать, будто бы весь воздух в мире для неё закончился. В глазах темнело, а ноги становились ватными. Всё вокруг кружилось, девушка не могла больше идти. Как только ноги перестали держать Айгюль полетела вниз, но тут же кто-то её подхватил. Хасеки через силу открыла глаза. Перед ней был верных евнух Мехмет. Он всегда каким-то волшебным образом появлялся рядом, когда ей было плохо. Раб придерживал девушку одной рукой и делал всё, чтобы она не выскользнула из его хватки. К ним тут же подбежала Эсра-хатун, которая весь вечер была неспокойна. Рабыня решила понаблюдать за праздником из далека и не прогадала. Она так же, как и евнух подхватила Султаншу, и они вместе повели её к покоям, так быстро, на сколько это возможно.

- Что с Султаншей, почему ей плохо, ага? - помогая евнуху, спросила служанка.
- Когда-то наша госпожа была отравлена страшным ядом. Тогда она ещё не была супругой нашего Повелителя. Всё случилось так неожиданно, слуги поздно спохватились, - негромко рассказывал Мехмет. - Ты же знаешь, как далеко лазарет находится от покоев Шехзаде? - девушка кивнула. - Тогда наш Султан ещё был наследником престола. Падишах взял госпожу на руки и так бежал к лазарету, через весь дворец. Времени терять было нельзя. Как вспоминаю это зрелище, - ага выдохнул. - Дыхание перехватывает и сердце останавливается. Лекари не успели спасти её здоровье, зато с того света вытащили. Из объятьев смерти вырвали, хвала Аллаху! Долго же наша Султанша страдала, но выкарабкалась. Лекари запретили ей петь и танцевать, и вообще напрягаться, - евнух опустил глаза. - Ей нельзя перегружать себя, а она вот, танцевать пошла! Ох, бедная моя госпожа!

Слуги плотно закрыли двери в покои Султанши.

В это же самое время, Султан Али не находил себе места. Больше он ждать не мог. Юноша резко встал и все незамедлительно сделали тоже самое.

- Я очень волнуюсь за здоровье моей Султанши, простите мне мою грубость, - Султан старался говорить, как можно более бесстрастно, а все вокруг от таких слов склонили головы.

Юноша незамедлительно сорвался с места и двинулся в сторону дворца. И до тех пор, пока он не скрылся из виду, никто не смел поднимать своей головы. Когда же это произошло, гости вернулись на свои места.

Когда он скрылся, неизвестная госпожа, прибывшая с долгожданными гостями, вслух проронила:
- Хорош Султан, налюбовался красотой и к бедной супруге побежал.

Кто-то захихикал.

Праздничный вечер продолжался. Казалось, отсутствие Падишаха и его Хасеки никто не замечал. Гости стали вести себя более свободно и раскованно. Голоса их стали заметно громче, музыка стала веселее. Слуги быстро перемещались, выполняя просьбы и поручения господ. Другие женщины Али совсем расслабились в его отсутствие и делали всё, что хотели. Теперь они чувствовали себя хозяйками празднества. Слуги роем копошились то у одной, то у другой Султанши. Эмине увлечённо беседовала со своими преданными служанками, Корай с малым интересом наблюдал за происходящим и изредка протягивал руку к чаще с вином. Праздник его утомил. В отличии от матери и брата Айше Султан не знала куда себя деть и как себя вести. Ей хотелось смотреть лишь на крымского ханзаде, но Мусса-паша постоянно привлекал её внимание к себе. Ей приходилось постоянно с ним переглядываться. Этот мужчина уже не казался ей таким милым как раньше.

«Приставучий и назойливый, как муха,» - вот как она думала.

Без Айнишах ей было не по себе. Маленькая тётушка могла бы отвлечь её от такого странного общества и, возможно, развлекла бы её своими, весьма глупыми речами, но родственницы на празднике не было. Иногда, Айше задумывалась, чем же занята её подруга, но вскоре её мысли улетучивались, словно дымка, когда она замечала на себе взгляд Джаная. Султанша никогда бы не поверила, расскажи ей кто-нибудь, о таких томных взглядах. Она, как член великой династии османов, никогда бы и помыслить не могла о таком скверном поведении, направленным в её сторону. Любовь с первого взгляда бывает только в сказках, думала Султанша. Сейчас же она сидела и смотрела прямо перед собой на человека, о котором, может быть, мечтала всю жизнь. Ей становилось тоскливо, подумай она, что это сон. Но если это явь, то она настолько прекрасна и романтична, что Султанше хотелось летать от счастья.

Такой прекрасный мужчина, наследник крымского ханства, смотрел на неё. Только на неё, а ни на кого другого. Ни на Хасеки, которая всегда притягивала к себе сотни или даже тысячи мужских взоров. Ни на Эмине Султан, которая своей добродетелью заставляла мужские сердца содрогаться. Ни на одну другую Султаншу, только на неё. На простую Айше, дочь раба-паши. На Айше, которая уже предназначена другому.

Джанай смотрел только на неё. Глаз не отрывал. Любовался и был так счастлив, как никогда раньше. Столь ослепительной красавицы он не видел в жизни, даже представить не мог. Крымский ханзаде был наслышан о красе и грации женской части династии османов, но, чтобы своими глазами лицезреть настолько прекрасное творение Аллаха?! Ни в жизнь! Он подумать не мог, даже представить не было сил. Эта девушка вмиг поселилась в его сердце и теперь навеки там и останется. Что бы он не сделал, как бы не пытался, теперь парень мог смотреть лишь на неё. Магия, да и только…

Неожиданно, к Султанше подошёл немой чёрный евнух и протянул ей свёрток. После этого раб низко поклонился и незамедлительно удалился. Через пару минут он уже скрылся в толпе таких же, как и он слуг и след его пропал. Айше растерянными глазами смотрела ему в след и не знала, что и думать. Девушка аккуратно развернула свёрток и её взору открылась лишь одна строка из красивых букв:

«На этом празднике, вы сияли ярче тысячи звёзд, Султанша»

Вдруг раздался оглушительный раскат грома. Только что чистое небо заволокли тучи. А сердце Айше поразила невидимая молния…

***

Юноша решительным шагом шёл по дворцу. Перед ним с ужасом в глазах расступались слуги. Али шёл и не видел никого. Рабы склонялись перед ним, но он не видел, не смотрел даже. Ярость разъедала его изнутри, не давая покоя. Он горел изнутри. Он умирал изнутри. Ему не хотелось дышать, не хотелось думать о ней.

Неусмиримый, Султан Али  направлялся прямо в покои к своей Хасеки и был неумолим. Он знал, что то, что сделала эта девушка – не прощают. В этот раз Айгюль позволила себе намного больше, чем когда-либо ещё. Она перешагнула ту черту, которая когда-то сдерживала её и осталась одна. Юноша стоял по другую сторону и, казалось, рыдал.

Лицо его было суровым. Грозный взор пугал и отталкивал. Слуги разбегались в разные стороны. Никто не хотел стоять у него на пути. Молодой Повелитель, как яростный лев, быстрым шагом направлялся к своей супруге и был готов поквитаться с каждым, кто встанет у него на пути.

- Повелитель, - откуда-то перед Али возник евнух. - Султанша совсем плоха…
- Прочь с дороги! - прокричал юноша и с силой оттолкнул раба.

Падишах, словно буря, ворвался в покои Хасеки и застыл. Гюль лежала на кровати и едва дышала. Она, наверное, даже не услышала его, что было весьма странным. Парень так кричал. Он быстро подошёл к Айгюль и возник перед её хрупким телом. Как гора, черноволосый юноша встал перед ней, наклонился и ждал, когда же её глаза распахнуться.

- Все пошли вон отсюда! - громко закричал Али обернувшись. Слуги, за считанные секунды покинули покои своей госпожи.
- Мой повелитель, - девушка отрыла глаза.

Султан повернулся к ней, и Султанша ужаснулась. Его взгляд уже не его. Он навис над ней, как грозовая туча, готовая вот-вот разразиться громом. Лицо его было в ярости. Али был так зол на неё, он совершенно не держал себя в руках.

- Что ты о себе возомнила? - закричал на неё Падишах. - Как посмела выйти туда? Ты смотрела им в глаза… - на пару секунд он замолчал. - С чего ты взяла, что тебе это дозволено, а? - с непониманием Али посмотрел на неё и скривился.
- Я лишь хотела помочь. Та наложница упала, и я…
- Хватит этих жалких оправданий, Айгюль!
- Но, Повелитель…
- Ничего не хочу слышать! - он отвернулся от неё. - Ты всегда делала только то, что сама хотела. Я позволял, но моё терпение не бесконечное. Думаешь, если ты моя жена, то тебе всё можно? У тебя нет ни на что это право, поняла меня? - Али вновь повернулся к ней и посмотрел так внимательно, будто не мог узнать человека перед собой. Он подошёл к ней вплотную и взглянул яростными глазами, наполненными ядом. - Против меня ты ничего не можешь, ясно? Ты принадлежишь мне так же, как и всё, что меня окружает! Ты такая же рабыня, как и все здесь живущие. Ты такая же как Нииса, как Нургюль и Саадет, или как любая другая наложница из моего гарема. Не считай себя выше других, если я женился на тебе, - он пригрозил ей. - Всегда помни, что ты пришла в этот дворец рабыней, - Али принизил её, хотя всегда знал, о страшном предательстве её матери. - И всё, что ты сейчас имеешь - это моя милость!

Лицо девушки в миг охладело.

- Я нарушила все правила, - Хасеки опустила голову. - Ваша рабыня посмела расстроить вас. Поэтому, вы должны отослать меня из дворца, как подобает традициям…

Что-то внутри парня рухнуло и разбилось вдребезги.

- Думаешь, я не смогу отослать тебя? Да как ты смеешь пытаться управлять мной?! - молодой Султан развернулся и пошёл прочь, оставляя Айгюль совсем одну.

Как только двери за ним закрылись она задрожала. Слёзы сами покатились по её щекам, и девушка уже не могла их остановить. Как онемевшая статуя, Гюль сидела на кровати и слёзы продолжали стекать по её лицу. Никто из слуг так и не пришёл к ней. Все они покорно ждали у её покоев и не решались заходить. Видеть слёзы Султанши - к большому горю…

***

Страшные раскаты грома были слышны даже во дворце. Слуги быстрым шагом ходили и тихо-тихо перешёптывались, дабы никто не услышал о случившимся. Рабыни знали, если кто-то узнает об этом из их уст, то непременно полетят их головы. Они блуждали по дворцу в поисках укромного места и желали обсудить произошедшее между собой. Такого на их памяти ещё не было.

- Повелитель, - в покои к Али вошёл один из стражников. - К вам Эмине Султан.
- Пусть войдёт, - юноша отвернулся.

Али сидел на одном из диванов. Рядом стоял низкий стол с подносом фруктов и медный графин с вином. После того, как он вернулся в свои комнаты, парень выгнал всех слуг и только Кохли-аге разрешил принести ему перекусить и выпить. Когда евнух сделал то, что ему сказано, тоже удалился. Али остался совсем один и его это устраивало. Он должен был ещё раз всё обдумать и переосмыслить и Султан не хотел слышать чьё-то мнение по этому поводу. Он взял в руку чашу с вином и посмотрел на небо. Диван, на котором расположился черноволосый юноша, находился прямо перед балконом и Али мог видеть, что творилось за пределами дворца.

- Мой Падишах?

Эмине прошла в глубь покоев, но заметила младшего брата не сразу. Женщина огляделась и только потом разглядела его в тени. Парень не обратил на неё никакого внимания, даже головы не повернул.

На её приветствие Али не ответил.

- Брат, - Султанша подошла ближе к нему и положила свою руку ему на плечо. От него исходил жар. Эмине почувствовала, что Али не в себе. - Я понимаю, много чего сегодня произошло, но то, что сделала Айгюль не по правилам гарема. Да что ей горем, она нарушила все правила дворца, - женщина слегка повысила голос. Вдруг лицо Али осветила вспышка от молнии, а затем проследовал раскат грома. Эмине едва вздрогнула.

Султан Али всё также продолжал её игнорировать.

- Повелитель, вы часто прощали проступки Айгюль. Вот хатун и возгордилась. Не подобает женщине Падишаха мира себя так вести, - Эмине подошла совсем близко. Лёгкий и опьяняющий запах вина окутал её. - Из-за своей красоты девушка думает, что ей всё позволено. Пора это прекратить, мой Повелитель, так дальше продолжаться не может…
- И что ты предлагаешь? - с усмешкой в голосе сказал Али, не поворачиваясь к Султанше лицом.
- Когда Айгюль вошла во дворец, начались беспорядки. Девушки, смотря на неё, ведут себя как им вздумается.
- На что ты намекаешь, Эмине? - его голос был ровным, несмотря на то, что Падишах выпил не мало вина.
- Отошлите хатун из дворца, - сестра Падишаха пыталась быть мягкой.
- Ступай в свои покои, я не хочу слышать, что ты вмешиваешься в дела Султана, - Али говорил тихо, но Эмине услышала его слова. Женщина разозлилась и не хотела уступать младшему брату, но сильнее она не хотела, чтобы все её старания пошли прахом. Добродетельная Султанша так долго искала подходящий момент для ссылки, и вот, когда он настал, Эмине не желала, чтобы Гюль снова благодаря красивым глазам получила снисхождение.
- Али, ты должен строже обращаться с ней, иначе, такими темпами, эта хатун начнёт управлять тобой, - женщина пропустила мимо ушей слова Султана и продолжала свою игру.
- Как ты смеешь указывать мне, что делать?! - парень медленно повернулся к сестре. - Я Султан семи континентов! Я Султан Али Хан! Ни ты и никто либо другой не смеют указывать мне, ты поняла меня, Эмине?! - Али рычал на женщину, словно хищный зверь. - Возвращайся в свои покои, и чтобы я и слова от тебя об Айгюль не слышал!

Женщина опустила голову и поклонилась, затем она развернулась и медленно пошла к дверям. Султанша два раза стукнула по дереву и двери распахнулись. Она покинула покои Султана.

Еще какое-то время он сидел в полной тишине, погруженный в собственные мысли. Всё происходящие казалось ему ужасным несбыточным сном. Юноша долго обдумывал поступки Айгюль и не мог её понять. Не мог простить её действия. Всё, что делала эта девушка было неприемлемым и она должна была понять, что нужно прекратить всё это.

Ближе к полуночи в его покои снова постучали. Кохли-ага доложил Али, что пришла Саадет, но Султан не хотел никого видеть, включая её. Ей, конечно, об этом сообщили, но девушка была одной из самых упрямых. Она продолжала просить Повелителя. Пыталась даже войти, но безуспешно… В конечном счёте беременная Султанша опустилась на колени перед его покоями и молила о наказании для Хасеки. Сидела девушка на ледяном каменном полу час, сидела два, Али вскоре потерял счёт времени. Парень всё ждал, когда войдет евнух и скажет, что его женщина ушла. Но та не сдавалась. Саадет сидела до самого рассвета, пока не согнулась от дикой боли. Али конечно же вышел из своих комнат, но Султанша отказывалась уходить. И тогда, молодой Султан пообещал, что подумает о наказании. Девушка наконец поднялась и слуги повели её в лазарет.

***

- Повелитель? - сказал Кохли тихим голосом и приклонился.

Евнух стоял возле постели своего государя и терпеливо ждал, пока тот откроет глаза. Солнце уже давно встало, но молодой Султан прилёг не так давно. Вероятно, он не спал даже сейчас. Может, просто лежал с закрытыми глазами и пытался отдохнуть от всего, хотел унестись куда-то далеко-далеко, где его никто не потревожит и не побеспокоит.

Али медленно отрыл глаза.

- Да?
- Пришла Айгюль Султан.
- Не пускай, я не хочу её видеть, - падишах снова закрыл глаза.
- Но, мой господин, Султанша очень просит.

Юноша резко распахнул глаза и поднялся. Он был совсем без сил.

Али вышел на балкон и набрал в лёгкие воздуха. На пару секунд ему стало легче.

- Проси, - скомандовал он.

Раб незамедлительно скрылся за дверью и через мгновение перед Али появилась хрупкая Султанша.

- Зачем ты пришла?
- Я хочу поговорить с вами, - мягко ответила она.
- Но я не хочу говорить с тобой. Возвращайся и больше не приходи сюда. Тебя больше не пустят в эти покои, - Али отвернулся от неё.

Какое-то время они стояли молча, и совершенно не шевелились. Прохладный ветер проходил будто сквозь них и пронизывал их души.

- Ты же понимаешь, что я никогда не пыталась тобой управлять, - девушка решилась заговорить первой. - И то, что произошло вчера, этого я не планировала, - она говорила спокойно. - Я лишь пыталась выйти из положения вот таким глупым способом.
- Пыталась выйти из положения, говоришь? - Али вдруг обернулся. - Сама, значит, такое решение приняла? Ну, чего молчишь?
- Да, - согласилась она.
- Я просто не понимаю, Айгюль, кто здесь Падишах? Ты? - Гюль замотала головой. - Неужели я? Да не может быть, - юноша нервно рассмеялся. - Какой из меня правитель, если я не могу заставить одну единственную девушку подчиниться мне? - Али снова замолчал. - Ладно, про подчинение забудем, так как ты моя жена и я уважаю тебя, я никогда ни к чему тебя принуждать не стану, - он вдруг сдвинулся с места и прошёл мимо Айгюль. - Но хотя бы доверять мне ты можешь? Я где-то прочитал, что между двумя любящими сердцами должно быть доверие, - он хмыкнул и налил себе бокал вина. - Я всегда знал, что ты сильная девушка, и ни разу не сомневался в твоей правоте. Я всегда выбирал твою сторону, Хёнэ. Всегда, - повторил он. - Я всегда любил тебя, я всегда безоговорочно тебе верил, кто бы что не говорил, но ты всегда была одна. Даже когда я держу тебя за руку, я чувствую отстранённость твоих мыслей. И я не могу понять в чём моя вина, - он опустил голову и закусил губу. Затем вдруг заулыбался. - Видимо, я где-то что-то не понимаю. Наверное, я никогда не понимал тебя, Гюль.
- Али…
- Если бы ты доверилась мне хотя бы раз, ничего этого не произошло бы! Ты такая же, как и моя мать, - молодой Султан сел на низкий диван и опустил голову. Чёрные волосы упали с его плеч. - Энисе Султан так же ничего не рассказала мне о своём проступке, и ты знаешь, что она поплатилась за это своей жизнью… Я много раздумывал над этим и пришёл к выводу, что, если бы тогда знал, смог бы всё изменить.
- Повелитель, - нежно позвала юношу Гюль.
- Уходи, прошу тебя. Не возвращайся больше сюда. Не надо мучить ни меня, ни себя.

Девушка поклонилась и направилась к выходу. Гюль продолжала слышать слова Али, разносившиеся эхом, в покоях. Возле самых дверей она вдруг остановилась, а затем обернулась.

- Если вы больше не хотите видеть меня, то отошлите меня, молю, - тихо попросила она. - Куда угодно, мне кажется так будет лучше.

Али словно не слышал её. Девушка ушла, а двери за ней со скрипом закрылись. Ещё с минуту молодой падишах сидел в полной тишине и размышлял. Юноша смотрел на чистое небо и старался не отводить своего взора. Ему казалось, что девушка продолжала глядеть ему в спину и от этого чувства всё внутри съёживалось.

- Кохли!
- Да, мой господин? - в покои быстрым шагом вошёл евнух.
- Пришли в покои Гюль слуг, пусть помогут собрать вещи, - Султан поднял голову на евнуха, тот явно был в ужасе от происходящих событий. - Также прикажи подготовить карету и стражу к ней приставь. Я отсылаю Гюль во дворец в Манисе. Проследи, чтобы всё прошло хорошо, я не прощу и твоих ошибок.

Евнух склонился и поспешил удалиться.

- И ещё…
- Да? - дрожащим голосом проговорил раб, стоящий в пол оборота.
- Я также решил отослать всех наложниц своего покойного отца и всех своих младших сестёр в Старый дворец. Я хочу, чтобы ты и там подготовил всё. Сделай всё быстро, не хочу лишней суеты.
- Как прикажите.