Глава 20: часть 2
Слухи по дворцу быстро разносятся. Одного лишь шепота достаточно, чтобы начались часовые пересуды. С самого утра в гареме не прекращался гул, рабыни бегали от одного места к другому, и постоянно перешёптывались, а евнухи и калфы были от происходящего просто в ужасе. За порядок в гареме великого султана отвечали именно они, и если, что-то пойдет не так или выйдет из-под контроля, то непременно отвечать будут рабы.
Даже Эмине Султан не ожидало такого быстрого решения от младшего брата. Всё же она одобрительно кивнула Саадет, которая без всяких сомнений поспособствовала принятию этого хорошего решения. Светловолосая жена Султана привстала с огромных подушек и с недовольным видом потирала свой округлившийся живот, бессонная ночь давала о себе знать. Даже новость о великой Хасеки не развеселила её. Рядом, по гарему, бегал её маленький сынок и радостно хохотал, он то в отличии от матери хорошо выспался и сейчас был полон сил. Возле него также постоянно мелькали красивые лица его старших братьев. Орхан с Османом бегали друг за другом, а Аячи гонялся за ними обоими. Шехзаде мешаются слугам, но те лишь слабо улыбаются. Рабы ходят туда и обратно, из покоев Хасеки и к карете возле дворца.
Айгюль страшно.
Возле неё находится её преданный друг, но даже в его глазах она не может найти утешения. Он, единственный из слуг, которого она берёт с собой. Всех остальных она решила оставить во дворце.
Какая-то хатун подошла к Гюль и протянула тонкую, небольшую подушку, что держала в руке. Рабыня ждала, ждала пока Госпожа снимет с себя все украшения и передаст их ей. Султанша медленно и аккуратно, стараясь, чтобы служанка не заметила, как у неё дрожат руки, снимала с рук сначала кольца. Они были большими и красивыми, выкованные из золота и украшенные алмазами и изумрудами. Затем Айгюль расстегнула тяжелое ожерелье, что украшало её тонкую шею. Все её драгоценности аккуратно укладывались на перины, слуги обращались с этими вещами очень внимательно, не дай Аллах, чтобы что-то пропало…
- Госпожа, - позвал её дрожащим голосом евнух.
Она оглянулась на него. Слуга опустил голову и чуть ли не плакал. Так ему было жалко свою госпожу, униженную всеми в этом дворце.
Девушка усмехнулась и снова посмотрела на себя в зеркало, которое стояла прямо напротив неё. На чёрных волосах лежала диадема, которая сияла, словно звёзды, при свете факелов. Вглядываясь в собственное лицо Султанша поднесла руки к голове и бережно сняла корону. Ещё пару секунд Гюль смотрела на неё, а затем переложила на подушку, которую подала ей рабыня.
- Ты всегда желала большей свободы, чем могла получить, - шепнул ей на ухо Кохли, пришедший помочь с вещами. Девушка взглянула на него таким взглядом, будто он был не прав, но промолчала. Евнух поклонился и покинул покои.
Всё было готово и всё было кончено. Хасеки глубоко вздохнула, развернулась и пошла в сторону дверей. И в те секунды, что она шла, в её голове были тысячи мыслей и одновременно ни одной. Она не могла ни о чём сейчас думать, не могла контролировать свои движения и своё лицо. Едва сдерживая слёзы, девушка окинула последним взглядом свои покои и постучала по дереву. Через мгновение двери отворились и перед Гюль предстал коридор, тёмный и полных её собственных страхов.
Айгюль не решалась переступить за порог. Пыталась, но не могла. Неизвестность, что ждала её впереди, прямо за этими дверьми, сковала ей руки и ноги, не давая пошевелиться.
- Султанша.
Голос Мехмета вновь вывел её из ступора, она сделала шаг вперёд и вышла из своих покоев. Двери за ней со скрипом закрылись, а дальше она слышала лишь эхо от своих шагов.
- Дорогу! Хасеки Султан Хазрет Лири!
Все, кто в этот миг находился в гареме замерли. Время для них остановилось. Сначала появился Мехмет-ага, он, размахивая руками, приказал всем расступиться, а после, буквально, через пару секунд показалась и она.
Хасеки Султан шла ровно и высоко подняв голову. Все хатун смотрели на неё и не могли отвести глаза. Они не узнавали свою Султаншу. На ней не было дорогого платья, украшенного драгоценными камнями, не было ни колец, ни короны, с самоцветами. Айгюль была лишь в обычном платье из дешевых тканей, а голову её покрывала чёрная, полупрозрачная ткань.
Она шла и не смотрела ни на кого, а только вперед. Все перед ней склонились в последний раз и отдали дань уважения. Она проходила мимо Айше и её брата, прошла мимо всей своей прислуги, прошла мимо Ниисы Султан и Шехзаде Орхана, который склонился перед Гюль, как никогда низко. Так, пройдя почти весь гарем, Султанша взглянула вверх. На балконе, напротив её покоев, стояла Нургуль. Женщина кивнула Айгюль, в знак своего уважения и почтения. После, Гюль направилась к выходу их гарема Султана.
На противоположной стороне балкона стояли Эмине и Саадет. Султанши наблюдали за тем, как Айгюль покидает это место.
- Наконец-то эта девушка надоела моему брату-Повелителю. Вот видишь, и эта Хасеки покинула дворец. Таких как она много было и все они ушли.
- Айгюль имела много власти, воистину великая была Султанша.
- Великая Хасеки покидает дворец. Теперь он твой. С этого момента начинается твоё время, Султанша. Готовься к переменам и сделай всё, чтобы Айгюль никогда больше не вернулась во дворец, Саадет.
Эмине Султан легонько похлопала девушке по спине и заулыбалась. Все события происходили быстрее, чем женщина могла себе представить. Она даже вообразить себе не могла, что всё будет настолько просто. Султанша очень долго продумывала все хитросплетения и даже уже собиралась подкупать слуг Айгюль, но ничего не понадобилось. Она сама вырыла себе могилу.
Когда фигура Хасеки скрылась за пределами гарема, Саадет подняла глаза и заметила на себе пристальный взгляд Нургюль. Эта девушка всегда казалась ей немного странноватой. Мать Шехзаде Османа была не очень симпатичной, да и умом своим она не блистала. Повелитель никогда не выделял её, по сравнению с другими своими женщинами. Саадет вообще не понимала, как такая девушка смогла пройти по «золотому» пути и получить благословение Всевышнего. Поначалу, Нургюль постоянно находилась возле Ниисы Султан, всегда пряталась за спиной этой женщины, но со временем, будто бы одумавшись, отдалилась от неё и стала сторониться абсолютно всех. Если задуматься, то Саадет даже с ней толком и не разговаривала. Да и о чём им, соперницам, разговаривать между собой?
У Султанши побежали мурашки по спине от такого холодного взгляда. Никогда прежде Нургюль не позволяла себе поднимать глаза на Саадет и вот так вот прямо глазеть на неё, да ещё и с таким видом, будто за что-то на неё злится.
Пока Султанши смотрели друг на друга на верху, внизу, в коридоре, Мехмет-ага поймал Эсру-хатун. Он завёл девушку за угол, подальше от ненужный глаз, не дай Аллах кто-нибудь догадается, что девушка прислуживает Хасеки. Девушка смотрела на молодого евнуха полными отчаяния глазами. Всё произошло так быстро, что рабыня даже оглянуться не успела, а её госпожа уже освободила главные женские покои и покинула гарем.
- Ага, я не успела собрать вещи, почему вы не сказали мне раньше, я бы поспешила! - начала тараторить девушка.
- Тише, хатун, - прошипел евнух и сделал круговое движение указательным пальцем, намекая на то, что кругом во дворце глаза и уши. - Ты останешься здесь.
- Что? Как это так? Мехмет-ага, - девушка снова зашумела, раб взглянул на неё испепеляющим взглядом, и та притихла.
- Так решила госпожа, - Эсра опустила голову. - Так же, она просила напомнить тебе, - хатун в миг подняла глаза и надеялась услышать от евнуха что-то интересное. Жизнь во дворце была для неё слишком скучной, она только и делала, что ходила вокруг да около и постоянно за кем-то прибирала. Девушка хотела получить ответственное задание от своей госпожи и заслужить её доверие. - Помнишь ты кое-что обещала Султанше? - Эсра на секунду задумалась, а потом усердно закивала. - Всё остаётся в силе, не забывай об этом, хатун.
- Конечно, ага, я всё сделаю.
- Мы свяжемся с тобой, когда прибудем в Манису, - Мехмет уже развернулся и начал удаляться, как вдруг обернулся и вскользь бросил. - Будь тише воды и ниже травы, старайся часто Эмине Султан на глаза не попадаться.
- Хорошо, - сказала Эсра в след евнуху, и он ушёл.
***
Когда Айгюль вышла из дворца её уже ждала карета. Вокруг было много стражи. Лошади пыхтели и ждали, когда же им разрешат сорваться с места. Прохладный ветерок обдувал платье Хасеки и девушка прикрыла глаза. Она в последний раз вдохнула воздух Стамбула, в последний раз наслаждалась мягким запахом пряностей и пением маленьких птиц…
Когда Гюль покидала гарем, следом за ней пошли и её собственные слуги и те, кто просто захотел проводить Хасеки в дорогу. Вместе с ней возле Топкапы стояла Айнишах Султан, которая всегда хорошо относилась к Гюль, и не пренебрегала беседами с ней. Ещё рядом стояла Айше, которая зачем-то пошла следом за подругой.
Гюль пошла мимо них, с каждым попрощалась. Чуть дальше Мехмет-ага передавал свои бразды правления калфам и другим евнухам. Он давал им чёткие указания и наставления, а ещё просил не забывать его, а одной особенно верной ему калфе, евнух на ухо шепнул, что на долго в Манисе не задержится и пусть не надеются таким образом от него избавиться.
- Я буду скучать, Султанша, - Айнишах чуть ли не повисла на шее Айгюль. Девчонка еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться.
Для Айни Хасеки была как старшая сестра, у которой она могла спросить совета в самых безвыходных ситуациях. И сегодня, когда такая ситуация наступила, даже Гюль ничем не сможет ей помочь. Казалось, самая влиятельная женщина в империи, а беспомощна, словно лань. Айнишах смахнула выступившие на глаза слёзы и, наконец-то, отошла от Гюль.
Айше же, стояла смирно и очень странно смотрела на Айгюль. Дочь Эмине, казалось, пыталась спрятаться за спинами рабов, но у неё это плохо получалось. Как же может за рабами укрыться такая красота.
Айгюль посмотрела на неё и улыбнулась. Утром, когда Хасеки покидала покои Али, в одном из пустынных коридоров Топкапы, она наткнулась на Айше и, на преградившего ей путь, крымского ханзаде Джаная. Хасеки хоть и была расстроена, но всё же ей было интересно, о чём это они собирались говорить. Гюль с первого дня заметила, как Джанай смотрел на неё, а она на него. На душе у неё от чего-то стало так приятно и тепло, она даже успела позабыть о ссоре с Али, как вдруг из-за поворота появился тот, кого меньше всего можно было ожидать. Перед ханзаде и Султаншей из ниоткуда возник Великий Визирь. Мужчина был в бешенстве. Он горящими глазами смотрел на юношу и, казалось, хотел задушить его прямо там.
- Как всем известно, Айше Султан моя будущая супруга… - первым тогда заговорил Мусса-паша.
- Да что вы говорите! - с усмешкой на лице и издёвкой в голосе перебил его парень.
- Я бы попросил вас, ханзаде, - мужчина медленно выходил из себя. - Больше не проявлять к моей Султанше и ко мне неуважение своей навязчивостью.
Ситуация становилась опасной и Айгюль тогда уже собиралась выйти из-за угла и остановить двух мужчин, которые так яро прожигали взглядом, как вдруг в перебранку вмешалась сама Айше.
- Какое право, паша, ты имеешь на то, чтобы называть меня своей, а? - Султанша вышла вперед из-за спины Джаная и грозно посмотрела на Муссу.
- Госпожа, так как мы скоро с вами поженимся, я имею смелось считать вас…
- Своей женщиной? - решила продолжить за мужчину Айше. Она вскинула брови и едва сдерживала смех от своего странного предположения. Мужчина закивал и тогда девушка изменилась в лице. - Да кто ты такой, Мусса? Откуда ты черпаешь такую смелось? Откуда берёшь такою дерзость?! - Айше нахмурилась. - Ты раб этой славной империи, раб династии Османов, а значит и мой раб, - она слегка ткнула указательным пальцем в грудь мужчине. - Как смеет раб мечтать о госпоже? Нет! Не так! Как смеешь ты мечтать о нашей с тобой свадьбе?! Не бывать этому!
- Султанша.
- Я выйду за тебя только тогда, когда ветер перестанет дуть и птицы перестанут петь, а я сама потеряю всё, что имею, ты понял меня, паша?
Мужчина весь покраснел от гнева, но ничего не ответил. Он ринулся с места и быстро скрылся.
Айше понимала, что за такие слова она дорого заплатит, но это того стоило.
Тогда Айгюль выдохнула и едва сдержала себя, чтобы не выйти прямо тогда и не похвалить дочь Эмине за такую глупую, но, безусловно, нужную смелость. Айше и Джанай какое-то время стояли и смотрели друг на друга. Потом вдруг Султанша покраснела, отвела глаза, а уже через секунду развернулась и попыталась уйти, но парень быстро спохватился и придержал её за руку.
- Ну что ты хочешь? - дрожащим голосом спросила Айше.
- Я спрошу у вас, госпожа, лишь одно… - он вдруг замолчал.
- Говори же.
- Вы сейчас… есть ли у вас на сердце кто-нибудь?
- Что ты имеешь в виду, ханзаде?
- Есть ли кто-нибудь, к кому вы могли бы испытывать нежные чувства, - Айгюль, которая стояла прямо за углом, уловила лёгкую дрожь в голосе парня. - Есть ли тот, кто мог поселиться в вашем сердце и занимать все ваши мысли?
-Я не обязана отчитываться перед тобой, - девушка аккуратно выдернула свою руку из руки Джаная. Она поспешила прочь.
- Постойте же! Один вопрос, и я от вас отстану, - Айше обернулась. - Скажите, куда вы вчера вечером так внезапно удалились, не к тому ли, кто запал вам в душу? - наследник крымского трона так посмотрел на неё, что сразу стало ясно, он боялся услышать ответ.
- Нет.
- Правда?
Слова Айше повторялись всё снова и снова в мыслях у Гюль. Она всё сразу поняла. Догадалась о том, кто бы мог подстроить случай с танцовщицей. Конечно, Хасеки подозревала в этом Эмине, без неё бы это ну никак не обошлось; но, чтобы впутать в свои интриги дочь? Айгюль этого представить даже не могла. Султанша поморщилась от осознания того, что Эмине запачкала собственную дочь. Ей стало жаль Айше, Гюль ведь понимала, что у девушки выбора совсем не было, с такой-то властной матерью.
Хасеки сделала решительный шаг вперед и показалась Джанаю на глаза.
- Султанша?
Айше, смотревшая на него, сначала ничего не поняла, но затем, проследив за его взглядом, обернулась. Девушка встала как вкопанная, увидев перед собой Хасеки. Она распахнула глаза от удивления и даже не заметила, как её сердце перестало биться. Возможно, она даже забыла, как дышать. Айше Султан сразу поняла, что Айгюль стояла совсем рядом и всё слышала. Зная, какая умная Гюль, не сложно было догадаться, что Хасеки всё поняла.
- Джанай Гирей, думаю, ваш отец будет не очень доволен, если узнает, что крымский ханзаде разгуливает по дворцу совершенно один, - на какое-то время девушка замолчала. - Ваш брат, наверняка, потерял вас.
- Конечно, Султанша.
Юноша поклонился обоим девушкам и поспешил оставить их. Как только он скрылся, а шаги его перестали слышаться, Гюль оторвала взгляд от тёмного коридора и внимательно посмотрела на Айше. Та вся сжалась и, казалось, даже задрожала.
«Куда же делась вся твоя смелость?» - подумала Айгюль и продолжила смотреть на Султаншу.
- Знаешь, вот от кого, а от тебя я никак не ожидала, - не дождавшись никакой реакции от Айше, Гюль заговорила первой. - Мне всегда казалось, что ты не похожа на свою мать, но видимо, всё оказалось не так, как я думала.
- Султанша, - опустив голову, на выдохе произнесла Айше Султан.
- Не волнуйся, - сказала Айгюль и дочь Эмине услышала холодок в её голосе. - Падишаху я ничего не скажу.
- Но, вас же…
- Я сказала, что не скажу. Не думай об этом. Я сама смогу со всем разобраться, а ты, - Хасеки оглядела её с ног до головы. - Когда-нибудь отплатишь мне тем же, - вдруг Гюль так светло заулыбалась и прошла прямо мимо неё, но затем вдруг остановилась и обернулась. - И ещё…
- Да, Султанша?
- Не впутывайся в интриги матери, ничего хорошего из этого не выйдет, ясно? - Айше закивала. - И поосторожней с наследником хана, сегодня за углом могла стоять не я, а кто-то другой.
Айгюль не сомневалась, что Айше помнила их утренний разговор, но искренне не понимала, почему девушка продолжает бояться её. Хасеки погладила Султаншу по плечу, а затем подошла к своей карете. Засмотревшись на золотистые ступеньки, она глубоко вздохнула. После, девушка окинула грустным взглядом дворец Топкапы и села в карету. Следом за ней проследовал и Мехмет-ага. Через пару мгновений повозка двинулась, а уже через пару минут скрылась за пределами дворца. Главная Хасеки отправилась в ссылку…
- Айше!
- Да?
- Где сейчас твоя Валиде, мне нужно с ней кое о чем поговорить? - тихим голосом спросила Айнишах.
- Она в гареме, скорее всего, радуется высылке Айгюль.
- Наверное. Пошли уже, - Айни дернула племянницу за локоть, и они направились обратно во дворец.
***
Али даже не вышел её проводить и даже евнуха своего не послал. Ему Султан особенно запретил покидать свои комнаты в то время, когда Гюль уезжала. Никто не должен был видеть его в этот момент, а то подумали бы, что Падишах отправил возвращать свою супругу. Подумали бы, что Повелитель их слабак и ни на что не годен. Подумали бы, что правитель огромной и великой империи зависит от женщины…
Стоя на своём балконе, и вдыхая свежий воздух, он глазами следил за удаляющимся экипажем. Что-то внутри него заставляло бежать туда, за ней и вернуть Айгюль обратно. Али сдерживался… и раздражался. Всё, что внутри него приказывало за ней бежать, он начинал ненавидеть. Эта слабость уничтожала его изнутри, делала бессильным и совсем ничтожным, а он был не таким. Али был сильным, очень сильным. Но то, что сейчас с ним происходило никак не могло слиться в одно целое. Слабость и сила не одно и то же.
Он так стоял очень долго. Так долго, что даже когда карета совсем скрылась, юноша пытался разглядеть её среди листвы. Он всё ждал, когда Айгюль прикажет остановить экипаж и повернуть обратно, вернётся во дворец и попросит простить её, да так искренне, как может только она одна. Смотрит на него своими голубыми глазами, а потом улыбнётся, да так ясно, словно солнце. И Али, конечно, просит её, без всяких сомнений, даже кричать на неё не будет, просто возьмёт в свои ладони её лицо и поцелует с такой любовью, какой не видел свет. И всё у них наладится и всё будет так, как раньше…
- Повелитель? - позвал его Кохли-ага, которому теперь было позволено выйти из своих комнат.
Мысли рассеялись словно пыль и ветер унёс их далеко-далеко, чтобы никто, ненароком, не смог прочесть их или заметить. Падишах нехотя развернулся и увидел перед собой сгорбившегося слугу и произнес:
- Говори.
- Нургюль Султан просит.
- Одна? - удивился Али, ведь она никогда не приходила к нему без сына.
- Да.
- Ну пусть заходит, - юноша последний раз взглянул на дорогу, по которой ехала карета, и вернулся обратно в покои.
Двери отворились и в покои вошла Нургюль. Она, не понимая глаза, молча, прошла вдоль покоев Султана и остановилась возле самого него. Али же сидел в углу комнаты, склонившись над огромной картой и что-то упорно на ней выискивал.
- Чего ты хотела? - строго спросил юноша, не смотря на неё. - Почему без Османа? Я давно его не видел.
- Я пришла поговорить не о Шехзаде, мой Султан.
- Вот как? Ну давай, рассказывай, что там у тебя? - девушка услышала в голосе Падишаха заинтересованность.
- Повелитель, я думаю, что высылка Султанши из дворца, не самое лучшее решение.
- Что ты сказала?
- Всё же, она не простая рабыня, а Хасеки Султан, - Нургюль старалась говорить ровно и пыталась не выдавать своё волнение. Мать второго наследника видела, как Али постепенно разгорался, словно пожар, готовый разрушить всё, что попадётся ему на пути. Она пыталась поймать подходящий момент и потушить его ещё до того, как он станет неугасаемым. - Прошу вас обдумать всё ещё раз. Пожалуйста, подумайте снова…
- Это всё?
- Н-нет.
- Всё значит, - Али вернулся к картам, развёрнутым на столе. - Я тебя понял, можешь идти.
- Как прикажете, - Нургюль поклонилась и вышла из покоев.
С секунду Али сидел в тишине, а потом вдруг ударил кулаком по столу и смёл в миг все карты. Глаза его полыхали, а сам он весь дрожал от злости.
***
Когда дворец Топкапы совсем скрылся из её поля зрения Гюль выдохнула. Она почувствовала такою лёгкость, будто с неё сняли оковы, которые она прилежно носила целую жизнь. Солнце освещало дорогу в Манису, а лучи от него проникали через маленькие отверстия в резном окошке и согревали девушку. Она наслаждалась пением птиц, она вдыхала аромат цветов и уже не могла дождаться, когда покинет Стамбул.
Напротив неё сидел Мехмет-ага. Он выглядел спокойнее, чем обычно. Всё, что он хотел, сбылось. Конечно, Айгюль не знала, как он желал, чтобы она покинула это беспокойное место, и начала упиваться свободной жизнью вне дворца. Ради её будущего счастья Мехмет осмелился на предательство и сейчас ни о чём не жалел. Он бы поступил так снова, если бы точно знал, что впереди её ждут покой и безмятежность.
Девушка же сидела и смотрела на свои бледные и худые руки, лежащие у неё на коленях. Отчего-то на лице её появилась улыбка, такая робкая, еле заметная и тёплая, как лучи солнца, падающие на её платье. Она всё вспоминала слова Нигяр Султан, которые старуха прошептала ей, когда Гюль была в старом дворце.
«Тебе выносить дитя во дворце никогда не удастся. Покинь дворец и спокойно выноси ребёнка, но никому не говори, что жизнь в тебе новая, удачу спугнёшь. А перед самыми родами – вернёшься. Всё получится, не переживай, дочка.»
Тогда Айгюль думала, что это всего лишь бред обезумевшей от горя женщины. Сейчас же она была готова благодарить её сотни или даже тысячи раз за такой совет. Хасеки Султан поглаживала свой пока ещё плоский живот и была счастлива, как никогда раньше.
***
Кстати, что вы думаете, если я попробую визуализировать персонажей? Мне интересно ваше мнение на этот счет)