Глава 21
- Айше? - дочь Эмине посмотрела на Айни рассеянным взглядом. - Ты чего стоишь, то? Султанша уже давно уехала.
- Да, пошли.
Девушки почти одновременно развернулись и направились во дворец.
- Кстати, где сейчас может быть твоя Валиде, мне нужно с ней кое о чём поговорить?
- Где же она ещё может быть, как не в гареме, - с едва заметной улыбкой сказала Айше. - Наверняка, празднует отъезд Айгюль.
И ведь дочь Эмине была права на счёт своей матери. Добродетельная Султанша уловила тот момент, когда Айгюль удалилась и прислуга недолго отдыхала от сборов, и решила устроить праздник в гареме. Конечно и речи не шло о том, что праздник был устроен в честь отъезда главной Хасеки. Эмине Султан делает праздник только из-за скорого похода, да и только.
Рабыни естественно всё понимали, но всё же открыто радовались хорошему настроению Султанши. По всему гарему раздавали подарки и лукум, кому-то даже перепало немного золота.
В гареме шла своя, размеренная жизнь, непонятная свободным женщинам. Здешние девушки развлекались как могли: и пели, и танцевали, показывали друг другу различную, самую искусную вышивку. Почти всё своё время в гареме рабыни учились, а свободное время кто-то посвящал самосовершенствованию, а кто-то безделью. И вот сейчас наложницы разгулялись настолько, насколько им было позволено, а отдельно ото всех сидела одна Гьокче. Девушки с интересом поглядывали на столь светлую красоту. Рабыни никогда не видели таких белых волос и такой светлой кожи с глазами. Воистину светлая девушка! Новенькая наложница сидела в углу и всё вертела в руках нефритовый платок, недавно подаренный самим Султаном. Когда у Падишаха появился свободный момент, он наведался к своему прекрасному подарку, и они даже смогли побеседовать. Гьокче открыто выражала свою симпатию мужчине, но тот лишь отдал ей платок и удалился. Вечером девушка долго и тщательно готовилась к ночи с Султаном, но мужчина не принял её тогда, утром она поняла почему. Всему виной Хасеки Султан.
Сейчас же, когда главная госпожа покинула дворец, Гьокче могла открыто действовать. Саид-паша, выкупивший её и обучивший всему, что знает сам, много рассказывал ей о женщинах Повелителя. Он призывал её быть умной и смелой, но при этом действовать аккуратно и незаметно. Мужчина не хотел, чтобы Гьокче отправилась к Аллаху в первые же недели присутствия в Топкапы. Паша по вечерам рассказывал рабыне об Айгюль, о том, какая она коварная женщина, и о том, как она способна очаровать каждого мужчину, если захочет. Потом Саид рассказывал о Ниисе, о её вьющихся волосах и о её славном сыне, наследнике престола, ещё Паша говорил о безуспешных попытках Ниисы влиять на Султана и на гарем; мужчина долго смеялся, говоря о том, сколько ума ей потребуется, чтобы переплюнуть Гюль. Затем он долго-долго говорил о Саадет и совсем чуть-чуть о Нургюль. Мужчина заклинал рабыню опасаться, если не Айгюль, то уж Саадет – точно. Очень Саида-пашу волновала эта молодая, но обладающая немалой властью, последняя жена Султана.
- Что это ты тут делаешь, а? - к Гьокче подошла одна из наложниц.
- Тебе то какое дело, хатун? Иди куда шла, - девушка перевела взгляд на Эмине Султан, сидящую неподалёку и разговаривающую с Саадет.
- Что это? Нефритовый платок? - у рабыни округлились глаза. Она попыталась выдернуть драгоценный дар из рук у новоприбывшей девушки, но та крепко ухватилась за ткань.
- Да.
- Кто тебе его дал?
- Наш Повелитель, кто же ещё, - сказала Гьокче и усмехнулась.
Их разговор коснулся ушей и других обитательниц гарема. у всех округлились глаза. Как же так? Девушки недоумевали.
- Гьокче, что ты говоришь?! Тише! - прошипела Эсра-хатун, которая быстро подсела к беловолосой красавице.
- А чего это ты мне шепчешь? По приезду во дворец мне говорили опасаться Хасеки Султан, но она уехала и бояться мне теперь нечего, - усмехнувшись сказала девушка и краем глаза покосилась на Саадет. - Падишах мне подарил этот платок, хочешь завидовать - так завидуй!
На секунду повисла странная тишина.
- Повтори, что сказала! Ну же!
Каким-то странным образом возле Гьокче оказалась Нииса Султан. Мать наследника нависла над девушкой, и глядела на неё горящими глазами.
- Падишах подарил мне его, - Гьокче вытянула руку с драгоценной тканью в сторону Ниисы, чуть не сунув её прямо в нос Султанше. Та отшатнулась.
Госпожа нахмурилась. Ей Али никогда не давал такого подарка. Естественно, у неё было всё, о чём она могла бы мечтать. Все самые дорогие шелка и ткани, самые красивые и сверкающие камни, но платка Султан ей никогда не давал. Он вообще сначала не желал её и не хотел. Это всё Айгюль устроила. Тогда тяжело захворала и не хотела расстраивать Падишаха, вот и отправила простую служанку. Кто же знал, что она забеременеет, а потом ещё и Шехзаде родит. В тот самый миг жизнь Ниисы изменилась, в одночасье стала другой. Девушка стала значимой и очень уважаемой, её все слушались и старались задобрить. На неё стали смотреть, как на госпожу, и звать стали также. Но платок, этот знак отличия, ей никогда не доставался. По Топкапы ходили слухи, что лишь одна женщина получала нефритовый платок, и это была никто иная, как Айгюль. Сначала Нииса была благодарна ей, но потом девушка стала замечать, как разнится отношение окружающих к ней и к Гюль. С первой Хасеки обращались совершенно иначе, её уважали по-настоящему, искренне. Потом Нииса стала её ненавидеть. Ей, как и любой другой женщине хотелось простого счастья, любви от человека, которому она подарила сына, но ничего этого Султанша так и не получила…
И сейчас, смотря на эту ткань, на этот подарок, вся её ненависть к Айгюль, которую она научилась сдерживать за долгие годы, проснулась и забурлила, словно лава в жерле вулкана. Нииса больше не могла сдерживать свои чувства.
- Да как ты смеешь?! - Султанша ухватила девушку за руку и силой подняла с подушек. Гьокче встала и с ужасом уставилась на неё. Такого она никак не ожидала, особенно от тихой и вечно спокойной Ниисы.
- Что я такого…
- Наглая девчонка! - мать старшего наследника замахнулась и затем ударила Гьокче. Уже через секунду её щека вспыхнула от столь сильной пощёчины. В глазах девушки блеснули слёзы, но Нииса до сих пор смотрела на неё с ненавистью. - Чем это ты тут хвастаешься, а? Думаешь, главная Хасеки уехала и теперь во дворце нет никого, кто бы мог поставить тебя на место?
Беловолосая наложница с надеждой посмотрела в сторону Эмине Султан. Та лишь наблюдала за скандалом с интересом и не более. Было видно, она и не собиралась вмешиваться в дела наложниц. Гьокче обречённо вздохнула.
- Не зазнавайся, Гьокче-хатун, ты здесь не единственная! - Султанша вдруг отпустила её и ушла прочь. Шехзаде Орхан, что застал эту сцену, хмыкнул и побежал за матерью.
В гареме повисла тишина. Многие ждали, как же отреагирует Эмине, но она почему-то до сих пор молчала. Женщина опустила голову и с надуманным интересом разглядывала свои ногти, или кольца.
- Ох, - подала свой голос рядом сидящая Саадет. - Вот видите, Султанша, стоило лишь раз простить им вольность, они уже вон что вытворяют! - девушка не смотрела на Эмине, а лишь рукой поглаживала округлившийся живот.
- Лала-ага, - неожиданно позвала Добродетельная Султанша.
- Да, госпожа? - тут же подлетевший евнух склонился перед женщиной.
- Пожалуйся, объясни вон той хатун, - Султанша указала на Гьокче. - как следует вести себя во дворце. Кажется, наши главные евнухи рассказали ей не все правила и традиции, что соблюдаются здесь веками.
- Да, Султанша, как прикажете.
Евнух низко поклонился, а когда выпрямился, махнул рукой в сторону новой рабыни и к ней подбежали два других евнуха. Они подхватили её за руки и поволокли прочь. Лала-ага пошёл следом за ними. Гьокче хныкала и что-то бурчала себе под нос, слегка сопротивляясь силе рабов. В данный момент храбрость, данная ей Саидом-пашой, улетучилась. Она смиренно опустила голову и думала о том, что же её теперь ждёт, и это явно была не учтивая беседа с целью воспитать в ней благодетель...
Заставшие сие представление в дверях гарема Айнишах и Айше Султан были немного в шоке. Никто из них не ожидал, что Нииса покажет своё настоящее лицо так быстро. Они проследили за тем, как несчастную девушку уводят и затем прошли вперед. Жительницы гарема поклонились им и продолжили заниматься своими делами. Снова зазвучала музыка, которая полилась из-под струн инструментов, нежно, мягко, как ветер, она обволакивала и навеивала спокойствие.
Девушки подошли к Добродетельной Султанше и поклонились ей. Женщина с теплотой улыбнулась и указала на места рядом. Айше хотела присесть рядом с матерью, но Айни вдруг начала дёргать её за локоть, и девушка посмотрела на свою маленькую тётушку. Та, полными мольбы глазами, глядела на племянницу и всем своим видом показывала, что именно ей сейчас нужно присесть с Эмине Султан. Айше хмыкнула и присела на соседнее место. Ещё с пару минут они молчали.
- Как проводы, надеюсь вы достойно проводили Хасеки из дворца?
- Да, Валиде. Всё прошло хорошо.
- А ты, Айнишах, сегодня подозрительно тиха. Что-то случилось? - женщина положила Айни руку на плечо и с интересом посмотрела ей прямо в глаза и еле заметно кивнула.
Маленькая госпожа не долго колебалась.
- Султанша, сегодня наш брат-Повелитель приказал отослать всех наших младших сестёр, вы же знаете?
- Да, - сухо кинула Эмине и посмотрела на девушек, что плавно двигались под музыку. Её интерес пропал.
- Я бы хотела попросить у вас помощи, - опустив голову, сказала Айнишах. Девушка и не заметила, что Эмине потеряла к ней всякий интерес. - Не могли бы вы попросить брата-Повелителя не отсылать меня из дворца? - мать Айше всё ещё молчала. - Я-я не могу вернуться туда… снова. Там моя мама… и я-я…
- Хорошо, Айнишах, ты только не нервничай. Как Повелитель освободится я сразу займусь твоим вопросом, - женщина погладила девчушку по голове. - А сейчас иди к себе в покои и ни о чём не думай.
Эмине как-то легко хлопнула Айни по спине и та встала. Девчонка посмотрела сначала на женщину, потом и на Айше. Она поклонилась им и направилась в сторону своих покоев. Рабыни продолжали танцевать под чарующую музыку.
Айнишах шла совсем тихо. Она прекрасно понимала, что в это самое время многие её маленькие сестры и их матери сейчас собирают свои вещи и готовятся к ссылке. Сама же девушка не хотела покидать Топкапы. Она до ужаса боялась Дворца Слёз, прожив там всего год, будучи совсем маленькой. Тогда она была несмышлёной, очень резвой и совершенно никого не слушалась, включая собственную мать. В тот день, много лет назад, она как обычно прогуливалась со своей бедной Валиде по саду Султана. Нет, она не гуляла с отцом, он вообще почти никогда не навещал её и её мать. Айни и её матушка были одними из сотен в этом дворце, и Падишах не уделял им должного внимания, впрочем, как и многим другим своим дочерям. В то время во дворец приехала любимая дочь Султана Эрдогана - молодая и хорошенькая Эмине, с мужем и двумя маленькими детьми, которые были ровесниками Айни. Айше, вечно следовавшая за относительно новым отцом и матерью, даже не смотрела на Айнишах, возможно, даже не зная о её существовании. Наверняка, дочка Эмине думала, что это очередная новенькая маленькая рабыня или служанка и ничего более. Султанзаде Корай же, будучи тогда маленьким и очень пухленьким мальчиком, совершенно не был похож на свою сестру. Он то, как раз-таки и заметил Айнишах ещё тогда, и постоянно ходил за ней, но не разговаривал. Какое-то время Валиде Айни думала, что мальчик чем-то болен, раз не проронил ни единого слова, но, как потом оказалось, с собственной матерью и отцом он охотно общался. Каждый день, который маленькая Айнишах проводила на воздухе, в саду, этот круглый ребенок бродил поблизости. Корай, как глупый утёнок, всё ходил и ходил за ней, словно она являлась его мамой уткой. Девочке сначала было интересно немое общество сына любимой дочери Падишаха, но спустя пару дней таких вот прогулок Айни начала раздражаться. Она упрашивала, нет, умоляла матушку прогнать этого странного молчаливого ребёнка, но женщина ничего не могла сделать, даже приблизиться к Султанзаде не смела. Осознав всю беспомощность своей матери, маленькая и несносная Султанша приступила к решительным действиям: сначала она просто убегала от мальчика, но потом оказалось, что Корай бегает не хуже своей маленькой тётушки, и девчонка далеко убежать от него не могла; затем Айни решила полностью игнорировать надоедливого мальчишку и перестала оказывать ему хоть какое-то внимание и должное почтение, даже приветствовать перестала, но позже это заметила Эмине и очень долго ругала мать Айнишах за плохое воспитание маленького члена династии. Султанша не могла больше игнорировать мальчика, но зато девочка приняла решение накричать на странного племянника и высказать ему всё, что тогда она о нём думала своим детским умом. После, она так и сделала, только от этого ничего не изменилось, вообще ничего. Султанзаде продолжал ходить за ней и выказывать нездоровый интерес к маленькой родственнице. Наконец, Айнишах не могла больше терпеть его постоянных преследований. Корай совсем не давал ей покоя. И в день, когда Айни, как всегда играла в султанском саду, и рядом находился он, девочка сорвалась. Она расплакалась, а потом побежала прямо к мальчишке и начала прогонять его, толкая маленькими ручками в грудь. Он не уступал, продолжал молчать и не двигался с места. В одну секунду Айни попыталась его толкнуть так сильно, как только могла, но в итоге упала сама. Когда она свалилась на сырую, от утренней росы, землю, то одной рукой наткнулась на камень. Не ведая, что сама творит, маленькая госпожа замахнулась и швырнула в сторону пухлого мальчика булыжник. Он летел на уровне лица ребёнка, но хвала Аллаху, Айнишах промазала. Камень не попал по голове, но пролетел в страшной близости от неё, задев только ухо ребёнка. Через короткий миг девочка заметила тоненькую струйку крови, стекающую сначала по уху, а затем и по шее Корая. Сам Султанзаде застыл в изумлении и непонимании, он уставился на Айни и искренне не понимал, что же такого плохого он сделал. Потом раздался женский крик, который разнёсся по всему султанскому саду. Эмине, как выяснилось, гуляла вместе с отцом неподалёку, и заметив произошедшее, тут же кинулась к сыну. Она ещё долго кричала и ругалась на Айнишах, а та стояла, опустив глаза, и глотала свои слёзы. Спустя время, когда всё немного утихло и Эмине Султан с сыном ушла, к Айни и её матери подошёл Султан Эрдоган. Немолодой, крепкий мужчина, с густой бородой, бесконечно долго смотрел на дочь, а потом вдруг сказал её матери, имя которой не помнил: «Немедленно собирайте свои вещи, отныне вы будете жить в Старом Дворце». На этом и закончилась счастливая жизнь Айнишах в Топкапы. Все остальные наложницы её отца, и даже его любимая Хасеки Мелек - злорадствовали. Она-то, даже похвалила мужа, сказав, как он правильно поступил, что поставил Айни и её матушку на место. На следующее утро они уехали. Год мать с дочерью жили в сущем аду и вечных насмешках, а потом, Эрдоган вдруг сжалился и вернул дочь во дворец, но уже без матери. Женщина так и осталась гнить в том рассаднике змей и Айнишах не могла ничего для неё сделать, даже навещать ей её запретили. Эмине больше не приезжала во дворец, желая находиться рядом с мужем, только в день смерти самого Султана она приехала и оплакала отца, как и все во дворце, а затем со всей своей скорбью вернулась к себе, так и не появившись во время восхождения Али на престол.
Маленькая Султанша ненавидела себя и свои воспоминания. Она ненавидела ту свою беспечность и безрассудность своего поступка. Айни много думала, что, если бы не поступила так, а терпеливо выносила общество Корая тогда, ничего бы не произошло, и возможно, её мать сейчас бы была рядом с ней и никак не допустила высылки дочери из дворца. Поникшая девушка брела по коридору и глубоко дышала, желая избавиться от тяжелого воздуха и воспоминаний, когда случайно наткнулась на Нургюль. Мать Шехзаде Османа глядела на неё с сочувствием, и как-бы женщина не старалась скрывать свою жалось к бедной девочке, Айни всё равно уловила сожаление в её взгляде. Когда девушка собиралась уйти, Нургюль вдруг придержала её за руку.
- Я бы на твоём месте, Айнишах, держалась подальше от этих людей.
Маленькая Султанша с непониманием посмотрела в лицо Нургюль, но та только продолжила:
- Говорят, что именно Эмине Султан способствовала высылке Хасеки из дворца.
- Но ведь она моя семья, - сказала Айни, едва заметно улыбнувшись.
- Не забывай, девочка, что вместе с Хасеки хотят выслать и тебя.
После этих слов Нургюль Султан развернулась и молча пошла в другую сторону, а Айнишах стояла и смотрела ей в след. Что-то внутри ей подсказывало, что надо бы обратить внимание на сказанные Султаншей слова…
***
В полностью закрытой от внешних глаз карете, сидела и скучала Султанша, а точнее не она сама, а её личный евнух, который сидел напротив неё и засыпал. Айгюль нравилось смотреть на Мехмета: глаза его медленно закрывались, а голова опускалась, но как только повозка наезжала на какую-нибудь кочку или камешек, и она подпрыгивала, евнух тут же подскакивал и делал невозмутимый вид, якобы он и не спал вовсе. Хасеки тихонько посмеивалась, отворачиваясь от слуги.
Девушка старалась больше не упоминать в мыслях своё новое положение, ей почему-то казалось, что кто-то сможет услышать их и помешать ей, снова навредить и уничтожить всё то, о чём она успела помечтать.
Вне кареты сияло солнце. Звонкое и мелодичное пение птиц разносилось по округе и Гюль всматривалась в полупрозрачные занавеси окон, желая разглядеть прекрасные пейзажи.
В какое-то мгновение карета вдруг остановилась. Айгюль направила свой взор в окно, но там ничего не было видно. Слишком сильно было всё закрыто. Да и птицы почему-то перестали петь. Мехмет-ага быстро спохватился и уверенным тоном, не без страха конечно же, сказал:
- Сидите здесь, госпожа, я пойду проверю, - и вышел.
Айгюль слегка отодвинулась от дверцы. Она старалась не думать о плохом и пыталась сдерживать свои мысли и страхи, дабы совсем не потерять контроль. Девушка много раз слышала эти ужасные рассказы, когда на членов династии или богатых людей устраивали засаду и нападали, забирая вместе с драгоценностями ещё и жизни. Спустя столько времени, когда Гюль наконец снова забеременела, она бы не желала, чтобы всё закончилось вот так.
Вне кареты кто-то разговаривал, Хасеки могла различить голос Мехмета, но понять о чём он и с кем он говорил, у девушки не получалось.
Внезапно, дверца распахнулась. Возле неё стоял ага и выглядел он совершенно не испуганно, а очень даже уверенно.
- Султанша, - начал он. - Мы как раз проезжали янычарский корпус, и наши доблестные мужи решили проводить вас в долгий путь, - произнёс ага с улыбкой. - Они преградили путь карете, желая встретиться с вами, - по лицу Мехмета проскользнула улыбка. - По столице тут же разнёсся слух о том, что вы покинули дворец и наши воины посчитали нужным встретить вас здесь.
Евнух поклонился и протянул руку своей госпоже. Айгюль накинула на лицо ткань и подала ему свою руку. Весь тот короткий миг, пока девушка выходила из кареты, она даже не поднимала головы. Раньше она могла только слышать о янычарах, о яростных воинах Султана, Гюль слышала много рассказов об их доблести и воинской чести, но никогда лично ни с одним из них не встречалась. Конечно, она просила передавать им подарки от своего имени и от имени Падишаха, но надеяться на встречу с ними и не смела. Не зная того, как они к ней относятся, и что о ней думают - она боялась.
Только шагнув на усыпленную песком землю, она заметила, хоть и не глядела, большую постройку. Это был корпус янычар, девушка сразу поняла это.
Все они, молодые парни, янычары, вышли к ней. Крепкие и высокие, в тонких белёсых рубахах, поверх которых алая роба, стояли перед ней и смотрели. Гюль не поднимала глаза. Чувство неопределённости сковало её, и девушка совсем не могла пошевелиться. Даже маленький шаг давался ей с трудом, и поэтому она стояла на месте. Мехмет-ага стоял позади своей госпожи, но она чувствовала его присутствие и в какой-то степени Айгюль становилось спокойнее.
Через пару секунд к высланной госпоже подбежал один из высших офицеров корпуса. Он приклонился перед ней, выражая своё глубокое почтение и уважение.
- Султанша, благодарим вас за то, что удостоили своих несчастных рабов великой чести - встретиться с вами! Весь наш полк вышел поприветствовать вас, - и она, наконец, подняла глаза.
Перед ней выстроилось с тысячу доблестных воинов. Храбрые львы Падишаха, неустрашимый меч ислама, мужественные солдаты - они, все до одного, склонили перед ней свои головы.
Какая-то неведомая сила заставила Хасеки сдвинуться с места, и она пошла. Плавно проходя мимо всех и каждого, она тоже кланялась, благодаря их. Под взором её голубых, как небосвод глаз, мужчины трепетали. Лицо её было скрыто, но глаза выдавали всё то, что она не могла им сказать. И сейчас они любили её не за подарки, которые она когда-то им отправляла, не за красоту её очей, а за её великую поддержку и за мощь, пока ещё скрытую в ней. Маленькая девчушка, что проходила и опускала голову, перед взрослыми мужами, вся светилась и сияла. Грациозность и величественность, а главное её царственность нельзя было скрыть теми простыми одеждами, в которых Айгюль вышла к ним. Обойдя их всех, она снова приклонилась перед воинами Аллаха и уже не боялась. Теперь, люди, стоящие перед ней, не представляли ей никакой угрозы, это она знала точно. Теперь, янычары, что замерли перед ней, являлись опорой и поддержкой не только для неё, но и для её будущего ребёнка и всей династии Османов.
Закончив, она направилась в карету. Возле неё её ждал всё тот же офицер. Он встал перед ней на колени, и прежде, чем мужчина успел поцеловать подол её платья, Гюль протянула ему свою руку. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза, моля о позволении. Она, слегка улыбнувшись, кивнула и высший янычарский офицер коснулся губами её нежной, полупрозрачной кожи. Девушка почувствовала его грубость, но не ту, что могла бы угрожать ей, а ту, что мужчина приобрёл в многочисленных боях и схватках. Офицер встал и снова опустил перед ней голову, вслед за ним тоже самое сделали и его солдаты. Девушка вошла в карету, за ней проследовал и евнух. Он с улыбкой на лице закрыл дверцу и сел напротив своей госпожи. Она убрала ткань, которая всё это время скрывала её лицо, и слуга заметил, как у неё тряслись руки. Но сама она не выглядела напуганной, скорее спокойной и умиротворённой. На её лице сияла улыбка, а глаза блестели, словно звезды…
Карета сдвинулась с места и вновь начала свой путь до дворца в Манисе.
- В добрый путь, Султанша! - закричал кто-то из доблестных воинов.
- Счастливой дороги, Султанша! - подхватили его остальные.
Уезжая всё дальше и дальше от янычарского корпуса, сердце девушки постепенно замедляло свой темп, и она успокаивалась. Такой прилив эмоций хорошо на неё подействовал, настроение с утра было отвратительным, теперь же Айгюль вся сияла. Казалось, птицы стали петь громче прежнего и ещё красивее, чем раньше, а ветер стал совсем тихим, с мягкой теплотой он обдувал карету, будто бы провожая её до Манисы. Где-то возле корпуса в небо вспорхнул голубь, к лапке которого была привязана бумажка. Полетела эта птица в сторону столицы, к самому дворцу…
***
День близился к вечеру, а вестей всё не было. Айнишах, вся взволнованная, не могла усидеть на месте. Она то встанет, то снова сядет, то подойдёт к окну, то глубоко и томно вздохнёт и пройдётся по покоям. Её платье было мятым, девчонка постоянно сдавливала его руками, а потом сглаживала. Волосы её хоть и были красиво уложены, но всё равно лежали как-то не так. Всё было как-то не так и почему-то волнение в сердце девчонки росло с каждой минутой.
- Алие, может тебе сходить к Султанше? - дрожащим голосом предложила Айни своей служанке.
- Госпожа, - нежно протянула женщина. - Если бы Султанша навестила бы вашего брата-Повелителя, она бы обязательно вам доложила. Видимо, наш Султан очень занят и не может принять госпожу сейчас.
Айнишах прикусила верхнюю губу. Что-то было не так и она чувствовала это. Все во дворце выглядели подозрительно спокойными и это угнетало. Неужели, всем было всё равно, что её и всех других девочек отсылают? Айни просто не могла поверить в это. Она не могла подумать, что была настолько не значима в этом месте, что её можно было просто так выкинуть и забыть. Всё происходящее не давало ей покоя, а из головы не выходили сценки того, как она собирает все свои вещи, и с плачущей Алие под руку, уходит из Топкапы. В след им машут ручками Айше и её матушка, которая так ничего и не сделала...
Которая так ничего и не сделала…
Маленькую Султаншу осенило.
- Алие, - девчонка подозвала к себе личную служанку. - Отправь одного евнуха к Эмине Султан, пусть разузнает, ходила ли она куда-нибудь, а другого к покоям брата-Повелителя, пусть спросит у Кохли-аги, когда брат освободится.
- Как прикажете, - женщина поклонилась и быстрым шагом направилась к дверям.
Минуты стали вечностью для Айнишах. Девушка присела на пол, возле окна и стала смотреть на темнеющее небо. Светло-синее одеяло начинало темнеть прямо на глазах у маленькой Султанши, и она ловила эти прекрасные моменты, которые изводили её душу, выворачивая всё наизнанку. Она уже не могла больше ждать, время утекало как вода.
В дверь постучали.
Девчонка выдохнула, осознав, что это наверняка Алие с добрыми новостями.
- Входи!
Двери распахнулись. На пороге стоял Кохли-ага. Он с непониманием уставился на маленькую госпожу, которая сидела на полу. Девчонка тут же встала и отряхнула своё платье, а затем поправила волосы. Она улыбнулась, но эта улыбка была не от радости, а скорее для приветствия.
«Почему пришёл Кохли, а не Алие?» - подумала Айнишах.
- Султанша? - спросил Кохли. - Почему вы до сих пор не собрали свои вещи? Ваша карета уже готова и ждёт вас.
- Что? Как это? - девчонка растерялась. - Как такое возможно?
Вдруг Айни заметила за спиной нового главного аги свою служанку. Та изменилась в лице.
- Алие!
Девчонка бросилась к ней навстречу.
- Султанша, - женщина опустила свою голову.
- Говори же!
- Эмине Султан не посещала Падишаха. Мне очень жаль.
- Госпожа, прошу вас соберите ваши вещи, либо оставьте их, и они перейдут в государственную казну, - вмешался Кохли-ага. Главный евнух до сих пор не мог понять в чём-же всё-таки дело и что вообще происходит. Странное поведение Айнишах вывело его из равновесия.
- Ну уж нет! - прошипела девчонка себе под нос и ринулась в перед.
Она оттолкнула свою служанку в сторону и побежала к покоям своего брата. Следом за ней побежала и Алие. Женщина хотела остановить свою госпожу, чтобы та вновь не совершила чего плохого, что могло бы разозлить Падишаха. Через какое-то время служанке удалось ухватить девчонку за запястье и развернуть к себе. Айни со злостью на неё посмотрела и уже хотела снова развернуться и бежать, как Алие произнесла:
- Султанша, давайте вы вернётесь в свои покои и соберёте свои вещи. Мы вместе уедем из этого дворца и снова заживём тихо и мирно, госпожа, - умоляющим тоном произнесла Алие.
- Нет, я пойду к брату, и ты меня не остановишь!
- Султанша, падишах сейчас занят, он на совете, прошу, давайте вы вернётесь в свои покои.
- На совете, значит? Хорошо, - Айни выдернула свою руку и побежала совершенно в другую сторону. Алие-хатун так и осталась стоять на месте, не в силах больше мешать своей маленькой госпоже.
Девчонка бежала в сторону зала советов так быстро, насколько ей позволяли собственные ноги. Её путь, казалось, стал намного больше, чем был раньше. На её пути встречались стражники и евнухи, но все они не смели преграждать ей путь, ведь она член Династии. Рабы смотрели на неё как на обезумевшую, хотя. Наверное, она сама так и выглядела, когда бежала через весь дворец, вся запыхавшаяся и раздражённая.
Айнишах наконец осознала, что Эмине Султан даже и не собиралась помогать ей и что-либо другое делать ради неё. Она просто оставила всё как есть и это ещё больше злило маленькую Султаншу. Если бы она сразу поверила Нургюль и тотчас же начала бы действовать, то не потратила бы всё время зря.
Вскоре она наконец добежала до дверей в зал, но дальнейшую её дорогу ей преградили стражники. Они встали возле дверей так, чтобы маленькая госпожа не смогла пройти мимо них. Двое рослых мужчин смотрели на неё сверху вниз и лица их были такими серьёзными, что Айни уже думала развернуться и с поникшим видом возвращаться обратно. Но она бы не была Султаншей, если бы не испробовала всё, что только могла. Девчонка бросилась на стражников и всеми своими крохотными девичьими силами пыталась хоть как-то сдвинуть их, но мужчины, естественно, оказались сильнее и упорнее. Как она, такая маленькая и хрупкая, могла надеяться на то, что сможет их сдвинуть собственными силами. Выдохнувшись, Айнишах отошла от стражников и ухмыльнулась.
«Раз так, тогда пойдём другим путём,» - сказала она сама себе.
- Я не хотела этого делать, но вы меня вынудили, - произнесла Айни, подойдя вплотную к страже и смотря им прямо в глаза.
Через мгновение произошло невообразимое. Девчонка набрала полные лёгкие воздуха и закричала, а точнее позвала.
- Повелитель! Повелитель! - она собиралась кричать пока не сорвёт голос. Девчонку, наверное, слышал весь дворец. Глаза стражников распахнулись от удивления или от ужаса. Возможно, и от того, и от другого. От этого ей стало смешно, но она сдерживалась и продолжала кричать. - Выслушайте меня, Повелитель! Прошу вас!
Не прошло и пяти минут, как двери в зал советов распахнулись. В зале на троне восседал Али и выглядел он совсем не добрым. Всем своим видом он показывал, что совсем не рад такой выходке младшей сестры. Султан, естественно, был в зале советов не один. В огромных покоях собралось много пашей, знатных беев и улемов. Они все уставились на неё, будто перед ними предстал сам Аллах. Кто-то нахмурился, а кто-то разинул рот, другие же просто отвернулись, не желая глядеть на несносную девчонку. Когда они поняли, что перед ними не рабыня, а Султанша, то тут же склонили свои головы.
Айнишах не стала долго церемониться с приветствиями и просто взяла и влетела в зал, а потом бросилась к ногам старшего брата. Маленькая госпожа взяла в руки подол длинного кафтана Султана и приложила его сначала к своему лбу, а потом и к губам. Сие действие она проделала несколько раз и затем снова взмолилась.
- Прошу, Повелитель, смилуйтесь надо мною! Умоляю вас! Пощадите меня, Повелитель! Не отправляйте в Старый дворец, я не смогу там, мой Повелитель!
Вдруг Али встал. Так он стал казаться ещё злее, в глазах маленькой Султанши. Он с секунду смотрел на неё, а после поднял голову и почти зарычал:
- Все, пошли вон отсюда! - рукой он указал на дверь и все присутствующие, которые являлись свидетелями столь странной сцены, поспешили удалиться.
Когда дверь за людьми закрылась Али снова посмотрел на Айнишах. Та вся сжалась и даже дрожала, но подол его деяния так и не отпустила. Падишах опустился на свой трон и шумно выдохнул. Он начал ждать, пока его младшая сестра заговорит, но Айни почему-то молчала.
- И чего же ты молчишь? Забежала сюда, устроила представление, а теперь молчишь. Неужели стыдно стало, а, Айнишах? - его голос смягчился. - Как ты могла так поступить, а? Опозорилась при членах совета Дивана, при визирях, - юноша закачал головой. - Такой дерзости ты себе раньше не позволяла, что же сподвигло тебя на такое сегодня?
- Я, стоя на коленях перед вами и держа ваш подол в своих руках, слёзно молю вас о милости, мой Падишах, - тихо, почти что шёпотом, начала девочка.
- И чего же ты хочешь?
- Я прошу вас, не отсылайте меня! - она впервые подняла на него глаза. Али уже не выглядел таким злым, как было некоторое время назад. - Я сделаю всё, что вы попросите, буду себя хорошо вести и больше никогда не посмею ослушаться ваших приказов. Я буду покорной и буду тихой, буду смиренной и…
- Айнишах, дурочка, - Али вдруг засмеялся. - Вся красота заключается в твоей непокорности и твоей громкости, - юноша заулыбался. - Но тебе, действительно, недостаёт смирения и усидчивости. Если ты так просишь, то конечно я тебя никуда не отправлю. Но послушай, - молодой Султан чуть-чуть нахмурился. - Отныне, ты должна будешь делать всё то, что я тебе говорю, иначе, я не смогу оставить твою сегодняшнюю выходку безнаказанной, понимаешь? - девчонка закивала. - Теперь ты будешь усердно учиться и больше не станешь противиться урокам с сыном посла Борджа, также ты будешь тратить больше времени на вышивание и улучшение других своих навыков и достоинств. Ты должна осознать, ведь всё, что я для тебя делаю, это всё ради твоего блага. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду?
- Конечно, мой Падишах.
- Хорошо, - Али снова заулыбался. - Скажи главному евнуху, что я разрешил тебе остаться, и можешь быть свободна.
Айнишах вновь поцеловала подол его кафтана, и радостная вышла из покоев. К её удивлению, снаружи никого не оказалось. Все паши и беи разбежались, наверное, подумав, что после выходки Айнишах, которая кстати была невиданной смелости, Али не сможет продолжить совет. Но девчонке было всё равно, что они подумали или как оценили её поступок. Брат разрешил ей остаться и сейчас, именно в эти секунды, она была счастлива, как никогда раньше. В дверях её ждала напуганная до смерти Алие. Скорее всего, эта бедная женщина не переставая молилась за неё, и возможно, даже плакала.
- Пошли, Алие.
- Султанша, - пролепетала служанка дрожащим голосом и подбежала к своей госпоже.
- Повелитель разрешил мне, - девчонка заулыбалась и направилась по коридору, по которому совсем недавно бежала.
Не успела маленькая Султанша отойти далеко от зала советов, как встретила того, кого меньше всего хотела видеть. Перед ней предстала Эмине Султан, которая направлялась к Али. Естественно, не просить о том, чтобы он сжалился над их бедной младшей сестрой. Нет, по взгляду старшей Султанши было понятно, что она совсем не интересуется Айнишах. Но всё же, женщина была немало удивлена, увидев Айни здесь.
- Айнишах? Что ты тут делаешь?
- Я навещала своего брата-Повелителя, - девчонка склонилась, приветствуя Эмине.
- Во время совета?
- Он уже кончился, - улыбнувшись, сказала Айни.
- Вот как, ну ладно.
- Наверное, вам не интересно знать, зачем же я навещала нашего Падишаха, но я расскажу вам, - маленькая Султанша выпрямилась перед старшей сестрой и с гордостью подняла голову. Эмине нахмурилась. - Брат-Повелитель разрешил мне остаться… даже без вашей помощи.
- Я рада, Айнишах, что ты сама справилась со своей проблемой.
- И я. Ну, я пойду, - девчонка поклонилась, не дождавшись ответа, развернулась и пошла в противоположную сторону, лишь бы подальше от этой лицемерной женщины.
- Конечно.
Эмине продолжила свой путь к Али. Лицо её было хмурым, видно, девчонка всё-таки испортила ей настроение.
***
Сулейман-паша будучи главнокомандующим корпуса янычар сегодня присутствовал в зале советов, куда его призвал молодой Султан Али. Они обсуждали поход, как вдруг произошло то, после чего мужчина был мягко говоря в шоке.
Он сразу же узнал ворвавшуюся девчушку и был просто в ужасе. Он не знал, как одна и та же девушка может быть настолько храброй и настолько глупой, чтобы вытворить такое в присутствии достопочтенных беев и самого Султана. Всю дорогу до собственного дома он думал, что же Султан сделает с этой бедной девочкой и как её накажет. Всё-таки в его глазах она была невинным маленьким ребёнком.
- Отец, что-то произошло? - к паше вышел сын, когда глава янычарского корпуса показался в дверях. - Почему ты так рано?
Парень помог отцу снять одежду и прошёл за ним следом в комнату. Там жена Сулеймана-паши принесла кофе ему и сыну. Дочерей нигде не было, вроде они стирали что-то за домом.
- Господин мой, - начала жена паши. - Вижу вы чем-то обеспокоены, излейте душу и вам станет легче.
- Конечно, моя милая, конечно, - немолодой мужчина поцеловал женщину в лоб и отпустил, дабы она ушла помогать своим дочерям.
- Что же такое случилось, отец, что вы раньше ушли с совета?
- Кара Али, ты же знаком с маленькой Султаншей? Вы должны были видеться во время праздника в честь объявления похода совсем недавно.
- Да, отец.
Конечно Кара Али помнил её. Эту хрупкую девчонку с тёмными волосами, что на солнце отдавали медью. Она совсем не обратила на него внимания, даже вела себя с ним непочтительно и слегка высокомерно, не как Султанша, а как уличная девчонка. Её надменность странным образом закреплялась красотой и легкой простоватостью. Она сразу ему понравилась, и парень был намерен сделать так, чтобы маленькая госпожа обратила на него свой взор.
- Сегодня это дитя ворвалось в зал советов и кинулось в ноги Падишаха. Девочка просила о милости, уж не знаю, что она такого сделала, что осмелилась просить прощения таким вот образом, - паша грустно усмехнулся. - Надеюсь, что с этим ребёнком всё будет хорошо и нам не придётся слышать о слезах ещё одной Султанши.
- Аминь, - сказал Кара Али.
Ему действительно было интересно, что же эта безобидная девушка могла такого натворить. Ближайшее время парень планировал провести в размышлениях о ней…
***
- Мой Повелитель, Эмине Султан пожаловала, - склонившись, сказал Кохли.
- Пусть войдёт.
Али продолжал находиться в зале советов. Его так же, как и Айнишах очень удивило то, что все перепуганные паши разошлись, но сам молодой Султан не сильно злился по этому поводу. Он, по правде говоря, и так хотел его уже заканчивать. Ему надоело смотреть на эти старые самоуверенные лица.
- Али? - женщина позвала его, чтобы привлечь внимание младшего брата.
- Да, чего ты хотела?
- Я бы хотела поговорить с вами об Айгюль Султан.
Али нахмурился.
- И что же ты хочешь опять сказать?
Ему совсем не нравилось разговаривать с Эмине про Гюль. Женщина её очерняла, как могла. Он злился всякий раз, когда она произносила её имя.
- Мне только что доложили, будто бы вашу главную Хасеки встретили янычары, - Али с интересом в глазах посмотрел на старшую сестру.
- Продолжай.
- Видимо, ваша ненаглядная супруга их чем-то подкупила и переманила на свою сторону, - Эмине ненадолго замолчала.
- Договаривай, я хочу выслушать всё, что ты скажешь, - голос юноши казался совсем холодным.
- Я думаю, что она слишком много себе позволяет и вам стоит...
- Не кажется ли тебе, Эмине, что ты слишком много думаешь?
Женщина в ужасе распахнула глаза. Таких слов от брата она ещё никогда не слышала. В таком тоне никто не смел с ней разговаривать.
- Если ты не понимаешь, о чём я говорю, так я объясню тебе, сестра. Мне надоело, что ты вмешиваешься во всё, что тебя не касается. Как странно, - Али ухмыльнулся. - Почему-то все мои сёстры делают, что хотят, не зависимо от моих приказов. Кто здесь Султан: я или ты?
- Вы, конечно же.
- Да? - юноша с притворным непониманием взглянул на Эмине. - Тогда я приказываю, отныне ты не должна вмешиваться во всё, что тебя не касается. Ни в дела гарема, ни в дела меня и Айгюль. С этого дня гаремом будет управлять Нииса. Я так решил. А ты, Султанша, будешь сидеть в своих покоях и помалкивать, поняла? - Али не видел, как Эмине кивнула, но продолжил. - Ослушаешься и мне придётся тебя наказать и это наказание будет хуже, чем у наших сестёр. Теперь можешь идти, я всё сказал.
- Как прикажите, - женщина низко поклонилась и молча удалилась.
***
Всех с Новым Годом!