11
Намджун сидел в ворохе подарочных пакетов, еле остановив рыдания. Взгляд невидяще блуждал по размытым пятнам ярких упаковок от подарков, присланных Юнги. Плечи мелко подрагивали, а сердце гулко отбивало той болью, что омега старался не замечать последние месяцы.
В пальцах омега держал порядком помятую белую открытку, которую комкал и швырял на пол уже раза три как минимум, а после подползал к ней и подбирал снова, старательно расправляя.
"Моему Истинному. С тобой зацветет даже камень.
С любовью, Юнги. ".
Намджун с усилием пытался проглотить вставший в горле ком, а в ушах звенели слова из записки, будто произносимые голосом Юнги, то громыхая до невыносимого, закладывая перепонки, то отдаляясь куда-то далеко и шелестя едва уловимым шепотом. "Моему истинному... С любовью... Моему..."
-Что же ты делаешь со мной, Юнги?!- отчаянно хрипит в пустоту омега, стараясь не завыть от боли растерзанной в клочья души.- За что, Юнги?! За что?!
Намджун с усилием воли отгоняет от себя призрачную трепыхающуюся в безумстве надежду, пытаясь проглотить застрявший в горле горький ком. "Может... Возможно, теперь всё будет иначе? Неужели всё будет хорошо? Нет же! Нет!" Ким старательно доказывает себе самому, что не может быть настолько прекрасно после всего, что произошло. "Не может же альфа, пусть даже такой никчемный, пусть даже мой истинный, взять и принять такого предназначенного. Или... Может? Нет. Даже если у него нет другого выбора, альфа никогда не поступится своей репутацией."
В эту ночь ему сон не шёл, омега не находил себе места, состояние резко ухудшилось и к боли внизу живота прибавилась ещё и головная. Мелкий тремор пробивал всё тело, Намджуна то бросало в жар, то охватывал озноб. Противоречивые мысли не давали покоя, гудя на все лады, доводя до откровенной паники. Чего боялся, Ким не понимал, но страх склизкими холодными щупальцами пробирался под кожу, обездвиживая. Внезапно омега вдруг осознал, что его нынешнее состояние - и есть отчаяние, то, которое обычно доводит людей до самоубийства. Когда нет ни единого выхода, когда нет никакого будущего, хотя бы даже слабого просвета, когда можно было бы мечтать о счастье.
Только Юнги. Ни одной другой мысли. Будто бы все его планы на будущее, расчёты действий и вообще размышления о чем-то светлом, что довольно часто приходили в голову во время этого вынужденного отпуска, будто были смыты, оставляя вместо себя мрачное, тяжёлое и до ужаса желанное "Юнги".
Обессиленный, омега смог уснуть только под утро, и даже так его преследовали один страшнее другого кошмары с участием истинного. Намджуну чудилось, будто Мин зловеще смеётся, превращаясь в громадное чудовище, сверкая глазами и стремясь раздавить его, такого жалкого и крохотного.
Проснувшись в холодном поту, Намджун едва нашёл в себе силы, чтобы подняться с постели и спуститься вниз, в горле пересохло и першило просто адски. Медленно передвигая трясущимися ногами, и по мере сил стараясь держаться за перила, омега преодолел лестницу и направился в кухню. Наткнувшись взглядом на тот же ворох пакетов на полу в гостиной, Намджун уже почти сполз в бессилии на пол, когда услышал шум подъезжающей по щебенке машины и ринулся к двери, пытаясь вспомнить, запирал ли её.
Проверив затвор, Ким постарался глубоко вдохнуть, чтобы успокоить колочущееся в страхе сердце и уткнулся вспотевшим лбом о дубовую поверхность, закрывая глаза.
Деликатный стук, ещё один, уже понастойчивее, звонок. Ким стискивает зубы и старается не шевелиться, лишь бы не обозначать своё присутствие. Ещё один стук, громкий, и возмущенный голос альфы:
-Намджуни, открой дверь! Я знаю, что ты дома!
От голоса Юнги, по которому омега истосковался изрядно, даже если упорно это отрицал, по коже пробежались мурашки, а сердце забилось совсем в другом ритме, отчаянно, умоляюще сжимаясь. Руки уже тянулись к дверному замку, но Ким остановил себя, качая разочарованно головой и не чувствуя, как слезы горячими дорожками скатываются вниз.
-Джуни, открой же! Я же знаю, что ты меня слышишь!- кулак обрушивается на деревянную перегородку, заставляя Намджуна вздрогнуть, - Джуни, позволь мне зайти, прошу тебя.
Юнги слышит тихий всхлип по ту сторону двери и начинает усиленно тарабанить, пытаясь убедить омегу впустить его.
-Джуни, пожалуйста, открой, тебе плохо, Джуни! Дай мне войти!
Намджун лежал, свернувшись клубочком, на коврике у двери и тихо скулил от безысходности, сдирая ногтями кожу с рук, лишь бы не поддаться и не открыть эту чёртову дверь и не впустить Юнги. Ведь альфа снова причинит ему боль. Дверная ручка дергалась, голос Мина был встревожен, а сущность рвалась внутрь, защитить, обнять, согреть своего омегу, лишь бы тому не было настолько больно. Оставив безуспешные попытки, Юнги сполз на колени и упёрся лбом в дубовую створку и закрыв глаза.
-Ты знаешь... - в голосе альфы было столько горечи и нежности одновременно, что Намджун прокусил губы в кровь, лишь бы не разрыдаться,- я не верил, что это случится и я встречу своего истинного. Мне всегда казалось, что судьба надо мной насмехается, одарив меня моей сущностью и наслаждается моим страданием. И впервые за свою жизнь я почувствовал себя счастливым. Я осознал, что больше не одинок, что у меня тоже есть предназначенный. Мой, понимаешь? Настоящий! Не верилось, что я получил такой подарок. Я уже давно не прислушивался к разговорам об истинных, считал, что меня это не касается. И я так долго тебя искал, когда ты исчез, Джуни, я так боялся тебя не найти. Ты даже не представляешь, настолько мне было страшно от мысли, что мы больше никогда не встретимся. Ты - мой, Джуни, слышишь? Я люблю тебя. Люблю настолько сильно, что жизни не представляю без тебя. Я прошу тебя, дай мне только один шанс, я сделаю для тебя, я обещаю, что мы будем счастливы, только дай мне возможность быть рядом. Я же - твой истинный.
"Истинный". Это слово резануло слух омеги, заставляя внезапно отрезветь от растекающегося внутри тепла и вскочить на ноги. Злость охватила Кима, он вспомнил всё, через что прошёл из-за Юнги, и, глядя на дверь, Намджун гневно произнёс:
-Проваливай!
-Джуни?- альфа быстро встал, взволнованно прижимая к двери ладони, будто пытаясь почувствовать присутствие омеги.
-Я сказал, проваливай, ублюдок!- рыкнул Ким злобно,- или я вызову охрану и тебе мало не покажется!
-Джуни, открой! Джуни, давай поговорим!
Но Намджун уже не слышал, пыша злобой, Ким устремился наверх, в спальню, по пути прихватывая с тумбы телефон и набирая номер для вызова секьюрити.