Глава 5
ДЖИН
Ублюдок не брал трубку.
Ну, конечно, бля.
Я снова посмотрел на фотографию. Я не мог перестать это делать — каждый человек на нашей планете мог видеть, как моя сестра липла к Тэхену так, словно ей необходимо использовать его легкие, чтобы получить следующую дозу кислорода.
Вызов снова отправился на голосовую почту.
Зарычав, я хлопнул рукой по гранитной столешнице и посмотрел на телевизор. В такой ситуации ни единого шанса, чтобы посмотреть записи игр прошлого сезона и сделать заметки.
Варианты.
Чтобы успокоиться, я сделал вдох через нос и выдохнул через рот, повторил этот процесс еще пять раз, затем спокойно сел на диван и позволил себе сосредоточиться на умиротворяющем звуке часов, тикавших на заднем плане.
Тишина оглушала.
Я сжал кулаки.
Моя вина.
Я сказал, что они должны притвориться, что встречаются.
Мне нужно прекратить делать поспешные выводы. Успокоиться, черт побери, и подумать о том, что могло подтолкнуть двух человек, которые этим утром выглядели так, словно были готовы поубивать друг друга, к поцелую... к такому поцелую.
Я закрыл глаза.
Затем быстро их открыл и снова схватил телефон, на этот раз посмотрел на угол съемки фотографии. Там стоял кто-то еще.
Любой наш товарищ по команде посмотрел бы в другую сторону или дал бы Тэхену «пять». Либо так, либо начал бы писать свой некролог.
Но не Мингю.
Засранец Мингю был достаточно хитроумным, чтобы сделать фото и запостить его везде, где только можно, но зачем? Чтобы доставить неприятности Тэхену? Чтобы меня выставили из команды после того, как я бы узнал, кто сделал фото, и надрал бы ему задницу? Сезон еще не начался. У менеджеров связаны руки, да и проблемы у них посерьезнее, чем поцелуй их звездного игрока с одной из черлидерш.
Ревность?
Или, возможно, он пытался разоблачить их блеф?
Возможно, он не поверил в то, что они состояли в отношениях, Бог свидетель, что он был осведомлен в том, как я отношусь к возможности, что Джен будет встречаться с футболистом.
А если он не поверил в их ложь.
То не будет держаться от нее подальше.
Я откинулся на спинку дивана и застонал.
Я отказывался рисковать и сосредотачиваться не на футболе и отце, а даже на малейшую возможность того, что Мингю снова испортит жизнь Джен.
У меня сдавило в груди.
Мысли путались, вынося на первый план мрачные воспоминания о том, как нес в дом маленькую Джен, а еще кровь, ее крики. И о том, как годы спустя она встречалась с Мингю, и пустота на ее лице не давала покоя. Этот контролирующий ублюдок должен сидеть в тюрьме.
Я серьезно относился к жизни своей сестры, к ее сердечным делам. Кое-кто мог бы сказать, что слишком чересчур. Но этот кое-кто может отправляться к черту, потому что никто не знал Джен так, как я — не знал ее боли, не разделял ее.
Ведь, именно я тогда был с Джен, помогал собирать осколки.
Когда ее бросили.
Когда она была потерянной.
Когда ей было больно.
Когда Мингю унижал ее словами до тех пор, пока девушки, которую я знал, больше не стало.
Когда Джен была лишь оболочкой той, которой она была сейчас. Когда она смотрела на пищу так, словно еда сейчас оживет и кинется на нее... Когда она совсем перестала приходить на праздники, потому что ее парень был таким садистским контролирующим ублюдком, что отказывался позволять ей видеться с ее семьей, опасаясь того, что мы расскажем ей правду... Что он обращался с ней, как с рабыней, и еще заставлял ее за это его благодарить.
Я ненавидел то, как много видел в Мингю общего с собой.
И вот через две недели начнется предсезонье.
Через. Две. Недели.
Я разблокировал телефон и снова набрал Тэхена.
— Йо. — Он казался запыхавшимся.
— Йо? — повторил я. — Йо? Вот так ты отвечаешь на звонок после дерьма, вроде той фотографии в соцсетях? Йо?
— Ох, извини, ты ожидал, что я начну беседу с объяснений? Именно ты попросил меня это сделать, и при первых признаках того, что мы с Джен встречаемся, ты облаиваешь мою задницу?
Тэхен чересчур сильно защищался.
И у меня встали дыбом волоски на руках.
Я решил не трогать его.
Ведь, если я что точно и знал о своем друге, это то, что он начинал защищаться лишь тогда, когда что-то скрывал.
Я лишь молил Бога, чтобы это «что-то» не было связано с моей сестрой.
— Послушай, — я прочистил горло, пытаясь успокоиться. — Я тут подумал...
— А когда ты не думаешь?!
Я хмыкнул.
— Для кого-то, чей язык совсем недавно был во рту моей сестры по самое горло, у тебя на удивление плохое настроение.
Интересно, с чего бы это?
— Уж точно не потому, что я этим наслаждался, — быстро сказал он.
— Ох?
— Черт, нет! Она твоя сестра, мужик. Итак, о чем же ты думал?
— Об ужине.
Он помолчал.
— Ты мне позвонил, потому что голоден? — сказал затем Тэхен.
— Да, Тэхен, я тебе позвонил, чтобы ты привез мне еды. — Я закатил глаза. — Нет, я подумал, что было бы... весело... — я запнулся на последнем слове. Когда я в последний раз веселился? — Весело, — повторил я, заставляя себя говорить более расслабленно, несмотря на то, что свободной рукой я сжимал диванную подушку с такой силой, что у меня онемели пальцы. — Было бы весело, если бы мы все вместе сходили на ужин.
— Мы все?
— Ты, я, Чонгук, Лиса, Джен... Ну, ты знаешь, все мы.
Тэхен колебался. Какого черта он колебался? На заднем плане раздался чей-то голос.
— Там с тобой кто-то есть?
— НЕТ! — крикнул он. — Извини, пришлось убавить звук на телевизоре, а то он такой громкий и раздражающий...
— О'кей...
— Итак, ужин... — Тэхен кашлянул, затем кашлянул громче.
— Чувак, ты заболел? Тебе же лучше, если ты ничем не заразил Джен!
— Рад, что ты о ней беспокоишься больше, чем обо мне, это причиняет боль, мужик.
— Она — родная кровь. — Я сделал паузу, поморщился и добавил: — Тебя можно заменить.
— Я запомнил.
— Итак, ужин? — Я уже в третий раз об этом спрашивал? Явно потерял нить разговора.
— Звучит здорово, но ты приведешь с собой девушку.
Я похолодел.
— Хрен с два я это сделаю!
— Если ты придешь без пары, я гарантирую, что Джен не согласится пойти со мной, пока ты не согласишься привести с собой девушку. Ты же знаешь, какая она в последнее время, пытаясь тебя с кем-нибудь свести.
— Она разрушает мою концентрацию, и знает это!
— Весело, — фыркнул Тэхен. — Ты едва можешь произнести это слово без хмурого вида, может попытаешься хоть раз действительно повеселиться, лучший во всей Кореи квотербек, получивший кубок «Хейсмана» (прим. пер.: The Heisman Memorial Trophy — награда самому яркому игроку, вручаемая по итогам регулярного сезона NCAA. Трофей был создан в 1935 году для вручения самому ценному игроку восточного Миссисипи. Позже он стал более универсальной наградой, вручаемой специальной комиссией теперь уже любому футбольному игроку в колледже).
У меня пересохло во рту.
— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты вспоминаешь об этом дерьме.
— Настоящие друзья показывают друг другу свои трофеи.
— Повтори это медленнее, Тэхен, и скажи, как это звучит, я подожду.
Он громко хохотнул.
— Мужик, просто приведи кого-нибудь!
У меня на лбу начали выступать капельки пота. Я не ходил на свидания. Я не мог.
Женщины не встречаются с такими парнями, как я. Они хотят их трахнуть, хотят заполучить главную роль в следующем понравившемся им фильме, внезапно беременеют, а затем смеются всю дорогу в банк. За все время, что я в футболе, не было ни одного случая, когда бы я почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы пригласить женщину на свидание, и при этом не испытывать опасений относительно ее злого умысла.
— У меня нет времени, чтобы найти себе пару, — пробормотал я. — Уже два часа дня, а ты знаешь, что я люблю рано ужинать.
— Боже, ты настоящий старый пердун, а ведь понимаешь, что есть что-то еще помимо меню для ранних пташек, да?
Конечно же я об этом знал, и у меня были деньги на все, что бы ни захотел, черт побери, просто не хотел застревать в толпе, где все женщины только и делали, что пялились, поднимали повыше свои юбки, писали на салфетках номера своих телефонов, или просто зажимали меня в углу и предлагали секс. Мне хотелось чего-то настоящего.
Чего-то такого, как у моих родителей.
Я почувствовал острую боль, настолько жалящую, что у меня перехватило дыхание, от того как она ударила меня прямо в грудь.
— Тэхен...
— Давай, хотя бы соберемся в семнадцать тридцать, разошли групповое СМС, и, возможно, тебе повезет, и к тому времени кто-нибудь появится у тебя на пороге, — быстро добавил друг, потому что должно быть, заметил изменения в моем голосе.
— Не хочется тебя расстраивать, дружище, но я не склонен платить за свидания или за стриптизерш и проституток.
— Ах, тебе нравится, чтобы они обслуживали тебя бесплатно?
— Ублюдок.
— Джин?
Я уставился на потолок, в груди сдавило из-за страха перед одной лишь идей разговора с девушкой, ради приглашения на свидание. Я ни с кем не встречался с колледжа, и это было самой настоящей катастрофой. На меня западало очень много девушек, и они делали это так отчаянно и бездарно, что я с головой ушел в футбол, ведь именно он дарил мне спокойствие. Футбол был единственным, чему я мог доверять. Футбол оставался в моей жизни не потому что на подходе был чек на кругленькую сумму.
— Я о ней позабочусь.
Я выдохнул.
А затем еще раз.
— Я знаю, мужик, извини, что я веду себя как сумасшедший, не знаю, почему так происходит... — Я знал, просто не хотел этого признавать.
Тело моего отца умирало после каждого сеанса химиотерапии.
И я ничего не мог поделать, чтобы это остановить.
Удержать моего героя от превращения в ничто.
Или чтобы прекратить бояться того, что это может привести к физическому и эмоциональному срыву Джен, как это было в прошлом. Знание, что Тэхен прикроет ее спину, приносило мне немного покоя.
— Хорошо, — прошептал я.