𝘤𝘩𝘢𝘱𝘵𝘦𝘳 𝘵𝘦𝘯
После напряженного разговора с Уордом и Рэйфом, оставившего горький привкус на губах и тяжесть в груди, Виелла направилась на побережье. Её шаги были быстрыми, почти лихорадочными. Там, где волны с каждым часом становились все беспокойнее, шериф округа Килдэр развернул импровизированный штаб: белые палатки хлопали на ветру, а между ними сновали люди в форме, выкрикивая распоряжения и координируя поиски Джона Би и Сары.
Погода стремительно ухудшалась. Небо затянуло свинцовыми тучами, которые клубились и наползали друг на друга, словно живые. Порывы ветра усиливались, принося с собой запах соли и приближающейся бури. По радио не переставая передавали экстренные предупреждения о том, что к побережью приближается тропический шторм Даниэль. Голос диктора звучал механически спокойно, но слова его были тревожными: жителей призывали оставаться дома, запастись водой и продуктами, подготовиться к возможной эвакуации.
Но Виелла не собиралась прятаться. Она собиралась рассказать им всё — каждую мучительную деталь того, что произошло на самом деле. Сказать, что она там была, что она своими глазами видела правду. Что это Рэйф виновен, а не Джон Би. Слова жгли её изнутри, требуя выхода.
Ей было всё равно на последствия. Всё равно на гнев Рэйфа, который неизбежно обрушится на неё после признания. Всё равно на то, что её семья отвернётся от неё, на осуждение, на опасность. Всё равно на всё. Джон Би не заслуживал того, чтобы его обвиняли в том, чего он не совершал, а она больше не могла нести этот груз молчания, который с каждым днём становился невыносимее.
Заходя на территорию развёрнутого штаба, где суетились офицеры и мелькали жёлтые полицейские ленты, Виелла не успела пройти и метра, как её тут же остановили. Рука в форменной рубашке легла ей на плечо — твёрдо, но не грубо.
— Мисс, вам нельзя сюда. Зона ограничена, — произнёс один из офицеров, загораживая собой путь к палаткам. Его лицо было непроницаемым, профессионально отстранённым.
— Нет, вы не понимаете! — в отчаянии воскликнула она, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Мне нужно сказать кое-что шерифу. Это важно! Это касается дела!
Её голос дрогнул на последних словах. В глазах блеснули слёзы, которые она яростно пыталась сдержать. Не сейчас. Только не сейчас, когда она так близко.
— Вам нельзя туда, — повторил офицер, его тон стал жёстче. Он посмотрел на неё строго, оценивающе, будто пытаясь понять, не представляет ли она угрозу. — Подождите здесь. Если это действительно важно, шериф выйдет к вам, когда освободится.
— У меня нет времени! — крикнула она, и её голос прорезал шум ветра и океана. Отчаяние переполняло её, заставляя действовать необдуманно. — Пустите меня! Вы не понимаете, человеческая жизнь на кону!
Виелла попыталась прорваться сквозь него, сделав резкое движение в сторону, но офицер оказался быстрее и опытнее. Перехватив её за руку, он развернул девушку и, не причиняя боли, но с очевидной лёгкостью удержал на месте. Сопротивление было бесполезным — разница в силе была слишком велика.
— Присядьте, — уже приказным тоном произнёс он, усаживая её на один из складных стульев у края оцепленной территории. — Сидите здесь и дожидайтесь шерифа. Не заставляйте меня применять более жёсткие меры.
Виелла рухнула на стул, чувствуя, как ярость и бессилие сплелись в тугой узел где-то в районе солнечного сплетения. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, стараясь унять дрожь, но это не помогало.
— Вот же мудак, — горько произнесла она, глядя офицеру в спину. Слова вырвались сами собой, наполненные всей той болью и беспомощностью, которые она испытывала в этот момент.
Мужчина даже не обернулся, продолжая стоять на своём посту.
Ей ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Ждать, пока шериф соизволит выйти. Ждать, пока буря окончательно разразится — та, что приближалась с океана, и та, что уже бушевала в её собственной душе. Виелла смотрела на палатки, на мелькающие силуэты, на хмурое небо над головой, и каждая секунда тянулась мучительно долго.
Ветер трепал её волосы, а первые крупные капли дождя начали падать на землю, оставляя тёмные пятна на песке.
𓇼
У Виеллы уже заканчивалось терпение. Минуты превращались в часы, хотя на самом деле прошло не так уж и много времени, но каждая секунда этого мучительного ожидания казалась вечностью. На острове стремительно темнело. Небо превратилось в сплошную чёрную массу, лишь изредка прорезаемую вспышками далёких молний.
Ветер с дождём всё усиливался, порывы становились яростными, почти злыми. Дождь хлестал по лицу, холодные капли стекали за воротник, заставляя её вздрагивать. Промокшая одежда липла к телу, волосы прилипли ко лбу и щекам, но Виелла даже не пыталась поправить их. Ей было всё равно. А шериф всё так же не появлялся, словно намеренно игнорируя её присутствие.
Никто к ней не подошёл. Все копошились в своей суете, метались между палатками и патрульными машинами в попытках найти Джона Би, координировали поиски, выкрикивали команды, но ни один человек даже не бросил в её сторону взгляда. Она была невидимкой, призраком.
Но тут резко, словно кто-то щёлкнул гигантским выключателем, на другой половине острова начал появляться свет. Сначала один фонарь, затем другой, третий — электричество возвращалось к жизни, прогоняя тьму. И в этот момент маяк тоже включился.
Мощный луч пронзительного света разрезал темноту, словно гигантский прожектор, методично скользя по бушующим волнам. И вдруг он замер, указывая на лодку, стоящую недалеко от берега, покачивающуюся на неспокойной воде.
Всё резко заметалось. Офицеры забегали с удвоенной энергией, выкрикивая координаты, хватая рации, указывая в сторону моря. Предполагая, что это Джон Би и Сара. Воздух наполнился напряжением, электрическим предчувствием развязки.
Виелла тоже подскочила со стула, всматриваясь в ту точку, куда указывал луч маяка. Сердце колотилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Прищурившись, она пыталась разглядеть силуэты сквозь дождь и темноту, и вдруг... да. Это были они. Она узнала бы эти блондинистые волосы Сары где угодно — даже сейчас.
— Нет, нет, нет, — панически зашептала она, прижимая руку к губам. Слова вырывались помимо воли. — Только не это, пожалуйста, только не это...
Шериф Шоуп резко развернулся и зашагал к центральной палатке, его лицо было суровым и сосредоточенным. Приказы сыпались один за другим: привести кого-то, подготовить лодки, связаться с береговой охраной. Одновременно он отдал указание начать погоню за беглецами.
— Послушайте! — крикнула ему Виелла, срываясь почти на визг, пробиваясь через толпу офицеров. Её голос утонул в шуме ветра и команд, но она не сдавалась. — Это не Джон Би сделал, а Рэйф! Вы слышите меня? Рэйф Кэмерон!
Шоуп на мгновение поднял глаза, прищурившись, посмотрел на неё оценивающим взглядом — долгим, тяжёлым, — но не произнёс ни слова. Просто посмотрел, словно записывая её лицо в память, а затем отвернулся, продолжая отдавать распоряжения. Её крик остался без ответа, повис в воздухе, бесполезный и проигнорированный.
Но тут в палатку зашёл тот человек, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Тот, кто был корнем всего этого кошмара. Уорд, мать его, Кэмерон. Он выглядел спокойным, собранным, будто совершенно не осознавал, какую катастрофу сам же и спровоцировал. На нём была дорогая рубашка, волосы аккуратно зачёсаны, и только лёгкая складка между бровей выдавала напряжение.
— Уорд, присаживайся, — кивнул ему Шоуп, жестом указывая на стул рядом с рацией. — Мы знаем, что это они. У нас последний шанс уговорить Джона Би сдаться. Если кто и может достучаться до него, так это ты. Твоя дочь с ним.
Уорд лишь молча кивнул, его лицо оставалось маской спокойствия. Но Виелла заметила, как на секунду его взгляд скользнул в её сторону — холодный, оценивающий, предупреждающий. Их глаза встретились, и в этом взгляде было столько всего: угроза, раздражение, но и что-то ещё... страх? Вина? Она не была уверена. Затем он отвернулся и потянулся к рации, взяв её в руки.
Статичный шум заполнил палатку. Уорд прокашлялся, поднёс рацию к губам и заговорил, его голос звучал удивительно тепло, почти по-отцовски.
— Джон Би, я знаю, что ты там, сынок. И я знаю, что ты меня слышишь, — сделал он паузу, словно подбирая слова. — И если ты любишь мою дочь, как я думаю, ты её любишь... то ты развернёшь свой катер и вернёшься. Вы плывёте прямо в шторм, в котором вам не выжить.
Он бросил взгляд на шерифа, ища одобрения, затем продолжил, и в его голосе появились нотки отчаяния, которые, возможно, были искренними, а возможно — лишь хорошо разыгранными.
— Джон Би, пожалуйста. Я всё исправлю, обещаю тебе. Вернись. Подумай о ней, и развернись. Не заставляй Сару выбирать между тобой и жизнью.
Повисла тишина. Только статичный шум рации, вой ветра снаружи и приглушённые голоса офицеров. Секунды тянулись мучительно долго. Никто не дышал. Все ждали ответа, который, казалось, не придёт никогда.
И тут...
— Уорд Кэмерон, ты меня слышишь? — раздался голос из рации.
— Да, да, сынок, я здесь, я здесь, — встрепенулся Уорд, подскакивая на стуле. Шериф тоже напрягся, наклонившись ближе. Все в палатке замерли, ловя каждое слово.
— Ты убил моего отца, — голос Джона Би дрожал от эмоций, но звучал твёрдо. — И повесил на меня убийство, которого я не совершал. Ты всё у меня отнял. Ты слышишь меня, Уорд? Ты отнял у меня всё!
Затем, ещё громче, ещё яростнее:
— Но я всё ещё здесь! И клянусь Богом, Уорд, однажды я вернусь. И заберу то, что принадлежит мне. Ты слышишь меня? Я приду за тобой!
Виеллу охватило странное, противоречивое чувство. Шок от услышанного смешался с волной гордости за эти слова, за ту силу, которую Джон Би нашёл в себе, чтобы бросить вызов Уорду Кэмерону. Она была рада, даже счастлива, что хоть кто-то утёр нос этому самодовольному лжецу, поставил его перед фактом его собственной вины. Но в то же время её сердце сжималось от ужаса.
Они могут погибнуть. Шторм всё набирал обороты, волны вздымались всё выше, ветер ревел. А они — всего лишь на одном стареньком катере.
— Мы потеряли радиосигнал, сэр, — произнёс кто-то из техников, возясь с оборудованием и тщетно пытаясь восстановить связь. Его голос был обречённым.
— Дети всё ещё там, — Шоуп выпрямился, его челюсть сжалась. — Продолжить поиски. Всем катерам выйти в море, насколько позволяют условия. Немедленно!
Виелла не могла найти себе места. Она металась из стороны в сторону, словно загнанное животное в клетке. Руки тряслись, мысли путались. Иногда она бросала взгляды на Уорда, сидящего абсолютно безэмоционально, и просто смотрящего в одну точку. Его лицо было пустым, отрешённым. Казалось, он даже не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях.
Время тянулось. Каждая минута была пыткой. Офицеры сновали туда-сюда, рации трещали, выкрикивались координаты, но ничего не менялось. Шторм усиливался, а вестей о Джоне Би и Саре не было.
Но тут кто-то окликнул её из-за спины.
— Виелла Равенвуд, — произнёс Шоуп, подходя к ней медленными, тяжёлыми шагами. Его лицо было усталым, постаревшим за эти несколько часов.
Виелла резко обернулась, сердце ухнуло вниз.
— Что? — вырвалось у неё хрипло. — Вы нашли их? Они живы? Где они?
Её голос дрожал от надежды, отчаянной, безрассудной надежды, которая цеплялась за любую возможность счастливого исхода.
— К сожалению... — Шоуп сделал паузу, и в этой паузе был приговор. — Мы потеряли их.
Он смотрел на неё с сочувствием, его глаза были полны искренней печали, но эти слова... эти слова разбили что-то внутри Виеллы.
— Что? — переспросила она, не веря, не желая верить. — Что значит «потеряли»? Они уплыли? Скрылись от вас? Что?!
Паника поднималась всё выше, душила, не давала дышать. Где-то в глубине души она знала, что означают эти слова, но отказывалась принимать их.
— Они уплыли в тропический циклон на катере, — объяснил Шоуп, поджимая губы, и его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Скорее всего, им не удалось выжить. Я очень сожалею.
Он коротко кивнул, как бы отдавая дань уважения их памяти, развернулся и зашагал прочь, оставляя её одну на один со своими мыслями, наедине с этой чудовищной, невыносимой правдой.
— Нет, — зашептала Виелла, качая головой. — Нет, нет, нет...
Она мертва. Сара мертва. И я могла её спасти.
Мысль пронзила насквозь, и Виелла согнулась пополам, словно от физического удара. Воздух не шёл в лёгкие. Мир покачнулся, поплыл перед глазами.
Это я. Это всё из-за меня. Я молчала. Я позволила Рэйфу уйти безнаказанным. Я позволила обвинить Джона Би. Я стояла рядом и наблюдала, как всё это происходило, и ничего не делала. И теперь она мертва. Они оба мертвы. Дети. Просто дети, которые хотели быть вместе. И я позволила им умереть.
Колени подкосились. Офицеры всё ещё держали её, иначе она бы упала прямо здесь, на мокрый песок.
А затем что-то внутри Виеллы окончательно сломалось. Горе, вина, самобичевание — всё это в одно мгновение превратилось в ярость. Слепую, всепоглощающую, бешеную ярость, которая затопила её целиком, не оставляя места ничему другому.
Он сидит здесь. Спокойный. Живой. Дышащий. Пока его дочь мертва. Пока два ребёнка лежат где-то на дне океана. И он просто... сидит.
Что-то оборвалось в её голове, тонкая нить самоконтроля, которую она держала всё это время.
— Уорд, чёртов ты сукин сын! — закричала она, и её крик прорезал всю суету на побережье, эхом разнёсся между палатками, заставив нескольких офицеров замереть и обернуться.
Она кинулась в его сторону, не думая, не контролируя себя. В этот момент не существовало ничего, кроме него и её ненависти. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, и единственным её желанием было ударить его, причинить ему боль, заставить его почувствовать хоть каплю того, что чувствовала она. Заставить его страдать.
Но офицеры среагировали мгновенно. Крепкие руки схватили её, удерживая, не давая пройти ни шага дальше. Она вырывалась, дёргалась, извивалась, но их было слишком много, и они были слишком сильны. Бесполезно. Всё было бесполезно.
— Это всё из-за тебя! — кричала Виелла, её голос срывался, становился хриплым от рыданий и ярости, разрывая горло. — Сара погибла из-за тебя! Слышишь?! Твоя дочь мертва! И это ты! Ты отправил их туда! Ты придумал всю эту ложь! Ты убийца! Убийца!
Слёзы текли по лицу неудержимым потоком, сливаясь с дождём, и она даже не пыталась их скрыть. Не было смысла. Не было ничего, кроме этой боли, пожирающей её изнутри.
Она видела, как Уорд медленно, очень медленно опустил голову. Видела, как его плечи поникли, как будто невидимый груз придавил его. Видела каплю горя в его глазах — настоящего, искреннего горя, которое он не мог скрыть даже за своей холодной маской. Слезу, которая скатилась по его щеке. Дрожь в руках, которую он пытался контролировать.
Но ей было мало этого. Недостаточно. Никогда не будет достаточно.
Плачь. Плачь, как плачу я. Разорвись на части, как разрываюсь я. Почувствуй эту пустоту, эту зияющую дыру в груди, где раньше было сердце. Почувствуй, каково это — знать, что ты убил собственного ребёнка.
Она хотела, чтобы он страдал так же, как страдали они. Так же, как страдала она сейчас, разрываясь изнутри от боли и бессилия. Хотела, чтобы он заплатил за всё — за каждую ложь, за каждую сломанную жизнь, за Сару, за Джона Би, за всех, кого он разрушил своими руками.
Но он просто сидел там, безмолвный, опустошённый, и это было хуже всего. Потому что его молчание было признанием. Его слёзы были запоздалым раскаянием. И всё это не имело никакого, абсолютно никакого значения.
Потому что Сара была мертва.
И никакие слёзы, никакое раскаяние не вернут её обратно.
А её крики постепенно стихали, превращаясь в беззвучные рыдания, в тихое, надломленное: «Она мертва... она мертва... Сара мертва...»
И дождь продолжал литься с неба, смешиваясь со слезами, смывая всё, но ничего не смывая на самом деле. Потому что эта боль останется навсегда.