Глава 1
Что такое темнота? Это относительное отсутствие видимого света, понятие, противоположное яркости или нечто, что скрывает свой истинный смысл?
Темнота несёт за собой загадку. Ведь, когда ты находишься во власти этого тайного явления, то реальность чувствуется совсем по-другому. Словно другой человек, потерявшийся в неизвестности, пытаешься найти верный путь ко свету. Но иногда даже можно почувствовать наслаждение от пребывания в темноте, полностью погрузившись в свои мысли и размышления о жизни. И в такие мимолётные мгновения не редко думаешь, что являешься великим философом века.
Чувство умиротворения при виде едва различимых в лунном свете очертаний знакомого города, тревоги, охватывающую все мысли, спокойствия при усмирении бешеного пульса в груди или же ощущение страха, что пронизывает всё тело, словно тысячи маленьких иголочек впились в кожу и оставили глубокие царапины. Что на самом деле ты ощущаешь, находясь во тьме? Испытываешь ли ты это в реальности или же это всё является сном, больше похожем на кошмар?
На этот вопрос каждый человек даст свой ответ.
Но в ту ночь, полностью погрузившись в темноту и отрешившись от реального мира, я почувствовала лишь страх.
Страх перед собственной смертью.
В тот момент я могла лишь предполагать, чем закончится та запланированная поездка, которую мы с братом ждали и готовились к ней долгое время. Из того дня я помню лишь гудок автомобиля, едущего навстречу нашей машине, радостный разговор родителей о переезде в новый двухэтажный дом, выложенный коричневыми и чёрными кирпичами, который купили на сбережения всей семьи, и то, что я хотела начать новую жизнь, завести пару тройку друзей, поступить в желанный университет, полностью забыв некоторые моменты из прошлого. Я ехала в объятия будущего.
Будущего, что так и не наступило.
Это были мои последние мысли. Дальше следовала лишь кромешная темнота.
Тело никак не реагировало на мои команды. Чувствовалось жжение в области затылка, будто кто-то ударил ломом по голове и из места соприкосновения железа с кожей сочилась алая кровь. Было ощущение, что весь организм залили свинцом. Боль проявляла себя в каждой мышце. Сколько бы раз я ни пыталась пошевелить рукой или ногой – ничего не выходило. Будто это больше не моё тело. Оно чужое. Я чувствовала беспомощность. Меня, словно ребёнка, не умеющего плавать, бросили в озеро и сказали: «Плыви, если хочешь жить». От осознания этой абсурдной мысли, я смогла открыть глаза и осмотреться.
Но спустя несколько секунд мне хотелось вернуть все назад: остаться в неведении, забыть кошмарный вид, который врезался в память и, наконец, потеряться в темноте, затмевающей мое сознание.
То, что предстало перед моими глазами – повергло в ужас.
«Мазда» красного цвета, которая ехала к нам навстречу, была перевёрнута и полностью изуродована. Бампера не было, видимо, он куда-то улетел после столкновения на большой скорости. Из машины торчали различные составные части: кресла «вылезли» наполовину, переднее стекло разбито вдребезги. В правом окне, пристегнутый ремнем безопасности, висел водитель. Как ни странно, но на нём ни малейшей царапины, лишь в глазах читался ужас и страх перед ответственностью. Чуть повернув голову, я увидела одиноко лежащую фару на мокром асфальте.
Со временем я начала воспринимать и звуки. Примерно в двадцати метрах от нашей машины слышался гудок скорой помощи. Отчётливо звучали крупные капли дождя, которые падали на груды металла, оставшихся после автомобильной катастрофы, и медленно стекали на проезжую часть.
Я смотрела в пасмурное небо. Оно такое красивое. Завораживает. За облаками совсем не видно солнца. А погода будто сама оплакивает эту трагедию и приносит свои извинения.
Далее мне казалось, что всё происходит в замедленной съёмке. Время остановилось, когда я почувствовала знакомый запах парфюма брата. Аромат морских волн, соединенный с цитрусами и восточными пряностями. Запах смелости и решительности, идеально ему подходящий. Я повернула голову в правую сторону.
— Р… Рин, — шепотом произнесла я, пытаясь обратить на себя внимание. — Рин. Вставай. Вставай же, давай. — каждое слово давалось с трудом. Каждый звук, вылетающий из моего рта, будто разрывал на части горло.
Мой брат оказался зажат между двумя частями машин. Некогда загорелое лицо теперь утратило свои краски. Оно казалось настолько бледным, что
сливалось бы с чистым, только что выпавшим, снегом. По волосам каштанового цвета, которые всегда хотелось потрогать, стекала кровь, оставляя за собой алые дорожки. Я попыталась поднять руку, чтобы прикоснуться к лицу брата, но попытка была напрасной. Только сейчас пришло осознание того, в каком положении находится моё тело.
Вся правая сторона туловища была придавлена пассажирским креслом, на котором без сознания лежала мама. Её длинные черные волосы, пропитанные кровью, колыхал ветер и из-за этого я ощущала в воздухе запах ржавого железа. Этот весьма неприятный аромат проникал в мои лёгкие, оседая в них.
Когда рушится счастье, всегда появляется запах крови.
— Мама! Мам, вставай, — я попыталась позвать ее, но изо рта вылетали лишь непонятные хрипы.
Сознание постепенно покидало меня и я то погружалась в небытие, то снова возвращалась на место аварии. С каждым таким «появлением» стирались границы реальности.
Звуки мигалки скорой помощи стали слышны более отчётливо. Их противное жужжание только негативно сказывалось на моем состоянии. Голова жутко болела, что хотелось ее оторвать от всего остального тела. Лишь бы не чувствовать это.
Но радует одно: врачи уже прибыли на место. Почему они не помогают нам? Мы здесь. Прямо перед вами, в двух метрах. Люди лишь переговариваются между собой, не предпринимая каких-либо действий. Одетые в непромокаемые балахоны, врачи ковыряются в бумажках и постоянно что-то записывают.
Наконец, два молодых парня подбежали к автомобилю и вытащили обескураженного виновника ДТП. Позже они направились к нам. Их движения слишком медленные. Если эти двое парней не поспешат, то мама, папа или братец могут умереть.
Их обувь шлепала по лужам. Чувствую, что масса, которая давила на правую часть туловища стала намного легче. Затем тяжесть с этого участка и вовсе пропала. Дышать стало намного легче. Сильные мужские руки попытались освободить меня из плена ремня безопасности, но не вышло. От его резких движений я лишь начала захлёбываться собственной кровью. Алая жидкость стекала по моим губам и впитывалась в некогда белую футболку с изображением роз. Было ощущение, что лёгкие полностью наполнились кровью и готовы в любой момент разорваться, будто воздушный шарик, перекаченный воздухом.
Сознание вновь меня покинуло. Однако, я четко ощущала, что меня смогли положить на твердую переносную лежанку и затащили в машину, положив на полу. Через какое-то время я услышала надоедливое пиканье медицинских приборов, топот и голоса множества людей, шум колёсиков каталки о больничный кафель и вздохи молодых санитарок. Вполне возможно, прошло всего минут пятнадцать с момента аварии, но может и больше. Сейчас полагаться на свои чувства бессмысленно.
— Вводите Барбитураты! — возглас врача я слышала отчётливо. Кажется, что я уже слышала где-то этот препарат. Но где же? Память совсем подводит. Точно. Урок биологии. Этот препарат снимает отечность мозговых структур. Но зачем он мне нужен? С мозгами у меня все в порядке. Но уверять не буду. Врачам виднее.
В палате витал запах медицинских препаратов. Через несколько секунд я почувствовала холодное соприкосновение металла со своей рукой в районе вены. Сильное жжение. Чувствую, как нечто холодное распространяется по моим венам.
Меня клонит в сон. Веки стали ещё тяжелее и совсем не хотели открываться. Всё тело не подчиняется командам. Мне спать нельзя. Нужно увидеть Рина во что бы то ни стало.
Тело будто находится в невесомости, ничего не ощущаю. Все запахи, голоса и звуки пропали. Я умираю? Вот оно что. Страшно. Значит, я больше не смогу поиздеваться над своим братишкой? Не отведаю маминых фирменных пирогов с яблоками, которые мы печем вместе, и не прокачусь с отцом на машине?
Но, смерть – это тоже свобода, не правда ли? Но я не могу умереть. Просто не могу. Эта мысль о смерти ввела меня в заблуждение. Она заставила меня начать забывать о жизни.
Двадцать третье июня. Адель Бернар введена в искусственную кому.