Храм желаний.

Прошло три месяца с того дня, как я в последний раз видела Анастасию. Иногда, на улицах или в клубах, я замечала женщин, похожих на неё те же волосы, тот же изгиб плеч, тот же шаг. Сердце вырывалось из груди, я подбегала, задыхаясь от надежды, и шептала:
— Анастасия?
Но каждый раз передо мной оборачивалась чужая женщина, ни капли не похожая на неё разве что со спины.
Мы с Сарой почти каждый вечер возвращались в клуб «El Templo del Deseo» как только его вновь открыли после недельного перерыва. В общаге было скучно, учёба тянулась бесконечно, а там хоть что-то напоминало жизнь. Мы сидели на втором этаже, наблюдая за толпой внизу: кто-то просто отдыхал, кто-то искал утешения в дыме и наркотиках. Мне уже было всё равно. Без Анастасии мир стал серым, безвкусным, будто кто-то выключил цвета.
Я часто ловила себя на том, что, глядя вниз, вспоминала нашу первую встречу. Тогда, в этом самом клубе, она подошла ко мне и мягко коснулась моей руки  так бережно, словно я была хрупким цветком, за которым она готова была ухаживать. Тогда я не придала этому значения. А сейчас понимаю: в каждом её прикосновении была забота, в каждом взгляде молчаливая нежность.
Помню и нашу первую ночь. Я тогда стеснялась, дрожала от страха и волнения хоть была под чем-то, а она просто смотрела, улыбаясь, будто хотела сказать: «Я рядом». Сейчас я бы отдала всё, лишь бы вновь почувствовать её дыхание у своей шеи. Но после её исчезновения ничего не изменилось я всё так же живу в пустоте, на грани, не зная, можно ли это назвать депрессией или просто потерей смысла.
И всё же кое-что изменилось. Я подняла взгляд на Марк и Сара которые сидели напротив меня. Она оживлённо что-то рассказывала, жестикулировала, смеялась, а он, слегка наклонившись, обнимал её за талию. После того случая, когда мы начали чаще приезжать сюда, он стал ухаживать за ней настойчиво, по-мужски.
И я смотрела на них, чувствуя, как внутри что-то щемит не ревность, не обида, а тихая зависть к тому, что у них теперь есть то, что я потеряла,но как у них завязались отношения было забавно даже.

Два месяца назад.

— А может, не будем ему помогать? — произнесла Сара почти умоляющим голосом, устало скрестив руки.
Я бросила на неё строгий взгляд, нахмурив брови.
— Марку сейчас нужна помощь с уборкой в клубе. А нам-то всё равно нечего делать, — сказала я почти возмущённо.
Сара шумно выдохнула, но потом кивнула действительно, в общежитии скука смертная. Мы сели в машину, которую Марк отправил за нами, и поехали в сторону клуба.
Когда мы вошли внутрь, Сара, как всегда, шла первой и тут же на её голову вылилось ведро холодной воды.
Я едва удержалась, чтобы не расхохотаться.
Из-за стойки появился Марк, хитро улыбаясь, с выражением довольного шутника на лице.
— Ну что, освежилась? — протянул он насмешливо.
Сара стояла с мокрыми волосами, как разъярённая кошка, и срывающимся голосом крикнула:
— Ну всё, тебе конец, el viejo!
Я не выдержала и рассмеялась. Прозвище el viejo¹ она дала ему давно едь Марку уже исполнилось двадцать два, а Саре всего семнадцать. Мне же скоро должно было исполниться восемнадцать.
Марк отступает назад, и начинается погоня.
Сара с криками гонится за ним по залу, он прячется за стойкой, перепрыгивает через столы, а я стою, прижав ладонь ко рту, чтобы не упасть от смеха.
Пыль поднимается в воздух, свет мигает, отражаясь в зеркалах, а где-то на фоне тихо играет забытый трек с прошлой вечеринки.
На втором этаже Марк высовывается из-за перил, прищурившись.
— Я прыгну, если ты ударишь меня вместо того, чтобы поцеловать! — кричит он, и в его голосе слышится вызов.
Мои зрачки расширяются. Я перестаю дышать.
— Ты совсем идиот?! — кричит Сара снизу.
— Возможно, — отвечает он, ухмыляясь.
Она хватает подушку и швыряет в него и тут Марк действительно прыгает.
Мгновение и его тело летит вниз.
Я вскрикиваю, Сара подбегает к перилам, но он уже падает точно на мягкий пуф и заливается смехом.
— Так и знал, что ты что-нибудь кинешь! — говорит он, лежа на спине, смеясь до слёз.
Сара спускается и начинает колотить его подушкой:
— El viejo! Я же перепугалась!
Я сижу на диване, наблюдая за ними, и всё вокруг будто замирает. Неон отражается в мокром полу, их смех заполняет клуб.
Не хватает только попкорна и напитка потому что это не просто уборка, а кино вживую.
Марк перехватывает подушку, тянет Сару к себе и обнимает. Она вырывается, но потом сдаётся, утыкаясь в его плечо.
И в тот момент я понимаю между ними пробежала искра.
Не такая, как у нас с Анастасией: у нас было больше тишины, больше боли, но и больше нежности.
А у них  огонь, хаос, смех, взрывы эмоций.
Позже мы всё-таки начали убираться. Но даже это превратилось в игру: кто быстрее, кто смешнее, кто кого заденет водой.
Марк и Сара знали, как мне тяжело после всего, и пытались вернуть меня к жизни своим безумством, своим светом.
Так и начались их Salvaje², сумасшедшие отношения.

¹ El viejo — «старик» (исп.)
² Salvaje — «дикий», «безумный» (исп.)

В наше время.

Я совсем не хотела возвращаться в общежитие как, впрочем, и Сара. Мы обе неохотно соглашались на эту поездку обратно в скучную, однообразную жизнь. Здесь, в клубе, музыка била по ушам, голоса людей сливались в шум, но всё это было хоть чем-то живым. А там только тишина и пустые стены.
Мой взгляд был прикован к двери. Я словно ждала, что вот-вот она откроется, и на пороге появится Анастасия. Но нет… я знала этого не случится. И всё же продолжала смотреть, будто упрямо надеялась на чудо.
Телефон Марка вдруг зазвонил, прорезав гул комнаты. Я вздрогнула, сердце резко кольнуло «Анастасия?» мелькнула мысль. Но тут же пришло осознание: вряд ли он позволит мне поговорить с ней. Марк встал, не говоря ни слова, и отошёл в сторону, скрывшись в толпе.
Сара внимательно посмотрела на меня.
— Всё хорошо? — тихо спросила она.
Я не поднимала взгляд, пальцы нервно теребили край стакана.
— Нет… — голос дрогнул. — Я безумно скучаю по ней.
Сара молча поднялась, подошла ко мне, обняла за плечи. Её рука мягко скользнула по моим волосам.
— Милая… я знаю. Но тебе нужно потерпеть. Осталось всего семь месяцев, — прошептала она почти на ухо.
Я повернулась к ней. Глаза защипало, и слёзы блеснули на ресницах.
— Через два месяца у меня день рождения, — сказала я с надломом в голосе. — А её не будет рядом. Так какой в этом смысл? А потом Новый год… и снова без неё.
Сара грустно улыбнулась в её взгляде читалась жалость и безмолвная боль.
— Так ведь мы есть у тебя, — мягко ответила она.
Я слабо улыбнулась, но без радости.
— Сар, я это понимаю… но вы с Марком нужны друг другу. А я… я просто лишняя.
Она ничего не сказала. Лишь сжала мою руку крепче.
В этот момент вернулся Марк. На его лице читалась спешка.
— Мне нужно срочно уехать по делам, — коротко бросил он. — Я отвезу вас в общагу.
И вот, пока он шёл впереди к машине, я в последний раз оглянулась на двери клуба.
Там, где я всё ещё, как глупая, ждала её силуэт.
Я уже садилась в машину. Сара с Марком устроились впереди — она уткнулась в его плечо, а он, не отрывая взгляда от дороги, поцеловал её тыльную сторону ладони. Это выглядело так естественно, так по-домашнему тепло, что где-то глубоко внутри меня что-то болезненно дрогнуло. Хотелось, чтобы и у нас с Тайской было так же — просто, тихо, без слов, но с любовью в каждом движении.
Мы ехали молча. За окнами мелькали огни ночного города, отражаясь на стекле, словно догорали последние искры чего-то давно утраченного. Когда добрались до общежития, никто ничего не сказал  просто разошлись по своим комнатам, будто каждый нёс внутри себя что-то тяжёлое и непроизнесённое.
Сара переоделась и почти сразу уснула. Я невольно улыбнулась в этом было что-то по-детски трогательное. Она всегда любила поспать, хотя последние дни мы почти жили в клубе между светом неона, громкой музыкой и пустыми разговорами.
Свет в комнате был тусклым, желтоватым, и тени на стенах будто шевелились. Воздух казался густым, вязким как будто сама тишина давила на грудь. Я опустила взгляд на стул у стены: там лежала одежда Тайской. Не просто вещи последние следы её присутствия. Я забрала их тогда, когда уходила из почти пустого дома, где эхо шагов было громче любого голоса.
Я подошла, коснулась ткани от неё всё ещё пахло ею. Тем самым запахом, в котором смешались духи, сигареты и что-то неуловимо родное. Переодевшись, я легла на кровать. Потолок плыл над головой, будто зыбкая вода, а мысли не давали покоя.
Как она там?
Скучает ли по мне так же, как я по ней?
Помнит ли наши ночи, смех, когда она, пьяная, тянулась ко мне сквозь шум и расстояния, шептала в трубку, что скучает, что сходит с ума без меня?..
И комната вдруг стала казаться слишком тесной, а сердце слишком тяжёлым, будто в нём поселилась тень той, кого я всё ещё не смогла отпустить.
Если бы Марк дал мне её номер… хотя даже если бы не дал  он бы хотя бы позволил позвонить с его телефона, просто чтобы услышать её голос.
Но внезапно меня осенило я ведь даже не просила об этом.
Схватив телефон, я торопливо набрала сообщение:
«Марк, я знаю, ты не дашь её номер, но можно я позвоню через твой телефон? Просто услышать её голос…»
Пальцы дрожали. Я уставилась в экран, сердце колотилось, мысли метались что если он откажет, как всегда?
Молчание тянулось невыносимо долго, пока вдруг не всплыло уведомление. Сообщение от Марка.
Я открыла его, и в тот же миг сердце сорвалось с места, бешено колотясь в груди.
Там было всего два слова:
«Завтра можно будет.»
Мир будто вспыхнул. Глаза засветились, дыхание перехватило.
Я едва сдерживала улыбку  спустя почти четыре проклятых месяца я наконец услышу её голос!
Я быстро ответила Марку, что жду нашей встречи, и, прижав телефон к груди, легла спать с этой мыслью.
А в голове звучал только один голос - её.
На следующий день я не пошла на учёбу.
Сразу же, как только пробило восемь, я села в машину Марка он приехал за мной, как обещал. Сара ничего не знала. Я лишь бросила наспех:
— Марк срочно позвал.
Дорога тянулась, будто вечность. В голове вертелись десятки мыслей: что я ей скажу? «Я скучаю»? Или спрошу почему убежала, не дождавшись, пока я проснусь?
Не знала. Совсем не знала.
Когда машина остановилась у знакомого дома, у меня перехватило дыхание. Всё было как в первый раз  даже запах тот же: кофе, табак и лёгкий след духов, будто призрак чужой памяти.
Я вошла, зная, где что лежит, и направилась прямо в гостиную. Там, как всегда, сидел Марк в домашней одежде, с сигаретой между пальцами.
— Ты никуда сегодня не собираешься? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он поднял на меня чёрные глаза и лениво ответил:
— Нет. Клуб в порядке. Сара вечером заедет.
Я кивнула. Марк жестом пригласил сесть рядом спокойно, уверенно, будто старший брат. Я послушалась.
Он достал телефон, выбрал контакт. Номера я не увидела жаль, я бы запомнила его навсегда.
Он включил громкую связь.
Гудки тянулись мучительно долго.
И вдруг — усталый, хрипловатый голос:
— Марк, что-то надо?
— Нет, не мне, — ответил он и, не глядя, протянул мне телефон. Потом встал и вышел из комнаты.
Я замерла, слушая дыхание по ту сторону.
— Марк, что за хрень ты несёшь? — раздражённо бросила она.
Я выдохнула, собрав последние силы.
— Это не Марк, — шепчу, — это я. Лусия.
Молчание.
Тягучее, почти осязаемое.
Я решилась продолжить:
— Почему ты так сбежала? Подло сбежала.
Она долго молчала. И только потом, тихо, виновато:
— Прости. Я знаю, я поступила ужасно. Просто… ты не представляешь, как я боюсь за тебя.
От этих слов у меня всё внутри оборвалось.
Слёзы сами катились по щекам.
— Идиотка… — голос дрожал. — Плевать, что было бы! Мы бы всё прошли вместе!
Ответа не было. Только её дыхание в трубке.
Я выдохнула и, всхлипывая, сказала всё, что рвалось из груди:
— Настя, я безумно скучаю. Хочу видеть тебя. Хочу обнимать. Без тебя будто в яму упала, темно, пусто… Пожалуйста, забери меня к себе. Умоляю.
Тишина.
И вдруг её дрожащий, сорванный голос:
— Прости… прости, но не могу. Сейчас нет. Потерпи ещё два месяца. Я приеду. Обещаю.
Я чувствовала, как она сдерживает слёзы.
Хотелось увидеть её, хоть на секунду.
— Можно я буду звонить тебе? — прошептала я.
— Раз в три недели, — быстро ответила она.
Пауза.
— Я тебя люблю, — добавила еле слышно.
И связь оборвалась.
Моё сердце бешено колотилось.
Щёки пылали.
Когда Марк вернулся, его чёрные глаза тут же уставились на меня. Он подошёл, обнял крепко, по-братски.
— Всё хорошо? — спросил тихо.
Я всхлипнула, улыбнулась сквозь слёзы:
— Она сказала, что любит меня.
Марк только покачал головой и, улыбнувшись уголками губ, произнёс:
— Вот ты дурочка маленькая.
Я засмеялась сквозь слёзы и прижалась к нему. Он укрыл меня пледом, и я не заметила, как уснула.
Снился приятный, тёплый сон я и Тайская вместе.
После её признания моя депрессия будто ушла в дальнее плавание.
Я не знала, чем она сейчас занимается, и мысль, что рядом с ней может быть кто-то другой, жгла. Но я не имела права ревновать.
Мы ведь не встречаемся. Пока.
Я подожду.
До тех пор, пока не увижу её снова и не скажу:
«Давай по-настоящему».