11 глава
𝒜
Эти три месяца медленно разъедали меня изнутри будто каждая клетка тела была выжжена изнутри ядом.
Лусия влияла на меня как наркотик я не могла без неё дышать, существовать, даже думать трезво.
Первый месяц я держалась работала в клубе Анджелины, в том же мире, что и в Испании: криминал, деньги, кровь, ложь, власть.
Но после... Я начала сходить с ума.
Я знала, как на меня смотрят мужчины, женщины, все одинаковые. И я пользовалась этим. Те, кто были «на одну ночь», становились моими мишенями.
Я трахалась с ними без разницы, кто передо мной парень или девушка. Мне было всё равно. Это не про желание это про азарт, про власть, про то, как в постели можно ломать человека взглядом, прикосновением, молчанием.
Мне нравилось, когда они умоляли остановиться.
Мне нравилось, что даже в сексе я оставалась хищником.
Может, я мразь?
Да.
Но только так я могла хоть немного заглушить мысли о Лусии.
Я знала всё о ней каждый её шаг. Мне докладывали.
Она по-прежнему приходила в клуб. Марк молчал, но я знала он знает больше, чем говорит.
Он просто не хочет, чтобы я сорвалась.
Лусии не стоит знать, чем я занимаюсь как прожигаю ночи в похоти, в пустоте, в игре без правил. Я не чувствую возбуждения, я чувствую только власть.
И боль.
Мне давно светит ад,
но Лусия - мой ангел тот, кто держит мою грешную душу на грани света.
После нашего разговора, который длился всего десять минут, я стояла у окна, курила и сдерживала слёзы. Дым выходил изо рта медленно, как будто выдыхался кусок моей души.
Я хотела убить Марка.
Но не смогла он просто не выдерживает ей отказывать,так же, как и я когда-то.
Пока я стояла в тишине, позади вдруг почувствовала чьи-то руки на талии. Голая кожа, тёплое дыхание, шепот.
Я раздражённо выдохнула:
- Я дам тебе деньги. Уходи.
Отстранилась, подошла к шкафу, достала пальто и купюры.
Слышала за спиной тихий голос:
- Но почему?.. Мы даже ничем не занялись.
Её голос был мне отвратителен. Я обернулась, бросила две сотни долларов может, и мало, но больше она не стоила. Она схватила деньги, оделась и ушла.
Дверь закрылась с глухим стуком и снова тишина.
Я осталась наедине с собой и с фотографией на экране телефона.
Лусия.
Тот самый взгляд, из-за которого я разрушаю себя снова и снова.
Я налила виски, сделала большой глоток обжигающий, как признание в слабости. Рухнула на кровать, держа стакан в руке, смотрела в потолок.
Тишина давила на уши, будто где-то внутри меня кто-то шептал: "Поезжай к ней."
Но я не могла.
Я должна выдержать. Хотя бы год.
Год ада.
Без неё.
Прошёл ещё один месяц.
За этот месяц на моём животе появился новый шрам память о том, как одна тварь посмела подойти слишком близко. Но он не выжил. После того, как его нож вошёл в мою кожу, он сам подписал себе смертный приговор.
Сейчас я сидела в клубе Анджелины. Она рядом спокойная, уверенная, как всегда. А я... я была на нервах. Вторые сутки Марк не отвечает. Телефон глухой. Будто сквозь землю провалился.
Анджелина, наблюдая, как я уже третий бокал подряд отпиваю, тихо произнесла, не отрывая взгляда от сцены:
- Что случилось, дорогая?
Я подняла на неё взгляд, карие глаза врезались в её зелёные, и стиснув бокал до треска стекла, сказала глухо:
- Марк не отвечает. И вообще никто... Я не могу дозвониться ни до кого.
Она чуть прищурилась в её взгляде мелькнуло что-то острое, как лезвие.
- Так поезжай, - шепнула она, будто между строк. - Кто знает, что там происходит.
Сердце застучало сильнее. Я замерла, слушая гул музыки и своё дыхание. Пять минут как вечность.
- Билет уже заказан. Вылетаешь через час, - сказала Анджелина спокойно, глядя на экран телефона.
Я не стала спрашивать, как она это сделала. Просто кивнула, вскочила, схватила пальто и вылетела из клуба. До квартиры было недалеко хорошо, что вещи собраны наполовину. Документы, нож, пистолет всё на месте.
Через час я уже сидела в самолёте. Металлическая птица поднималась в небо, а я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как злость и страх смешиваются в коктейль. День перелёта пытка.
На Новый год Марк звонил по видеосвязи он, Лусия, смех, шампанское, даже тост за меня. А потом тишина.
Следующий день столица Испании.
Дом нетронут. Машина чистая, будто ждала меня. Я кинула сумку на заднее сиденье, завела двигатель, и мотор зарычал, как зверь, узнав хозяйку.
Ехала быстро. В голове билось одно: пусть они просто потеряли телефоны, пусть всё хорошо.
Клуб. Пусто. Свет выключен, двери приоткрыты.
Я вошла запах пыли, вина и чего-то металлического. Всё на местах, но жизнь будто выветрилась.
Из-за угла выскочила девчонка, врезалась в меня. Глаза испуганные, тон дрожал:
- А вы... вы долго закрыты будете?
Я застыла.
Закрыты?
Холод пробежал по спине.
Я молча вышла, села в машину и направилась в общежитие если не найду их там, поеду к Марку.
А если и там пусто...
Тогда кто-то скоро пожалеет, что вообще дышит на этой земле.
Сначала я вернулась в общежитие. Пожилая женщина встретила меня тепло; когда я спросила про Лусию и Сару, она только сожала плечами: с Нового года их здесь не видела. Кровь закипела в жилах. Я вежливо поблагодарила и снова села в машину мой автомобиль, как хищник, мог добрать любую точку за десять минут, хотя по карте путь занимал час.
Подъехав к дому Марка, я почувствовала странную тишину праздника: в комнате еще стояли бокалы, пустые бутылки, запах вина и шампанского. Я подошла к столу и, поднимая каждый бокал, вдыхала искорёженные, чуть горькие ноты что-то не то. В доме работали камеры везде, кроме спальни и ванной. Я пошла в кабинет, достала ключ, который он когда-то дал «на случай», и включила компьютер. Нервное трепетание в пальцах превратилось в ледяную сосредоточенность.
Записи начинались как обычная вечеринка: смех, тосты, лица, расплывающиеся от алкоголя. Потом резкая смена кадра: люди в чёрном входят в дом, свет тускнеет, кто-то вынужденно перестаёт дышать. Я смотрела, и всё внутри меня рвалось. Я набрала номер Анджелины и рассказала всё как на духу. Голос в трубке стал хладен и жесток:
- Хорошо. Я подниму весь Лас-Вегас и все страны вокруг Испании. Они будут гореть. Они пожалеют, что потревожили самое дорогое,моей девочки.
Я усмехнулась, потому что знала: это не угроза это начало войны. Анджелина считала меня дочерью. Она уничтожит всех, кто покусился на своих.