17 глава.
Я заметила её слёзы не сразу. Они не текли они падали. Медленно. Тяжело. Как будто внутри неё что-то уже умерло, а тело просто продолжало жить по инерции. Сердце дёрнулось, но лицо осталось неподвижным. Я давно научилась не показывать того, что чувствую. Или делаю вид, что чувствую.
Лусия встала не резко скорее так, будто любое движение давалось ей с усилием. Она подошла к окну и замерла там, глядя на улицу, словно пыталась убедиться, что мир всё ещё существует. Что всё это не её личный кошмар, не ошибка, не сон.
Я не подошла.
Я осталась сидеть и смотреть.
Внутри у меня было не больно. Внутри у меня было пусто. Выжженно. Как поле после пожара.
— Зачем ты мне сказала?.. — её голос был едва слышен. Сломанный. — Зачем, чёрт возьми?!
Она стояла ко мне спиной, но я видела, как дрожат её плечи. Как она сжимает пальцы в кулаки, будто пытается удержать себя от того, чтобы не рассыпаться прямо сейчас.
— Чтобы ты знала правду, — ответила я спокойно.
Без оправданий.
Без извинений.
Без попытки смягчить удар.
Этого оказалось достаточно.
Она резко развернулась, схватила вазу и швырнула её в стену. Грохот. Стеклянный крик. Осколки разлетелись по комнате, как брызги.
Потом - рамка. Потом - лампа. Потом - всё, что попадалось под руку.
Лусия не кричала. Она уничтожала дом молча. С холодной, яростной, почти осознанной жестокостью. Как будто ей нужно было стереть всё вокруг, чтобы не чувствовать того, что происходит внутри.
А я сидела на диване и слушала.
Не двигалась.
Не останавливала.
Не просила.
И где-то глубоко внутри я ловила себя на том, что мне… спокойно.
Когда упала последняя вещь, в доме стало слишком тихо.
Я встала. Медленно, не торопясь. Как будто время теперь принадлежало только мне.
— Я тебя люблю! — она обернулась, и в её глазах было что-то почти безумное. — А ты со мной так поступаешь! Ненавижу тебя!
Я подошла вплотную.
Прижала её к стене. Её дыхание сбилось, я чувствовала это кожей, чувствовала, как напряжено её тело, как она пытается не показать страх.
— Ты ненавидишь не меня, — сказала я тихо. — Ты ненавидишь то, что больше не можешь жить в иллюзии.
Моя рука легла ей на шею,сжимая её.
Не чтобы убить.
Чтобы напомнить, кто здесь решает, как всё закончится.
Она замерла. Я наклонилась так близко, что между нашими губами не осталось почти ничего. Поцелуй был не про нежность.
Он был про контроль. Про злость. Про необходимость сломать то, что ещё не сломалось.
Она попыталась оттолкнуть меня слабо, почти отчаянно. Когда я отстранилась, она ударила меня. Звук пощёчины был резким. Чистым. Почти окончательным. Она посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать. Но не сказала.
Просто развернулась и ушла.
Я осталась стоять посреди разрушенного дома.
Щека горела.
Под ногами хрустели осколки стекло, фарфор, остатки того, что когда-то называлось уютом, домом, безопасным местом.
Я смотрела на всё это и понимала:
Внутри меня теперь так же пусто, как и здесь.
И, возможно, так было всегда.
У меня вырвался горький, почти истеричный смешок. Я провела кончиками пальцев по волосам и медленно пошла вперёд по осколкам разбитой посуды, по хаосу, который ещё минуту назад был моим домом. Каблуки тихо, но упрямо стучали по стеклу, будто подчёркивая каждое моё решение.
Я взяла телефон. Пальцы не дрожали они знали, какой номер набирают. Номер человека, который всегда приезжает. Всегда.
Опустившись на диван среди этого беспорядка, я поднесла телефон к уху. Когда на том конце раздался голос, я почти не слышно прошептала:
— Приезжай ко мне.
И сразу же сбросила вызов.
Я закрыла глаза, позволяя мыслям захлестнуть меня. Внутри всё ещё жила странная, опасная смесь усталость, злость и… возбуждение. Эта ссора. Её слёзы. Её ярость. Лусия была слишком пылкой, слишком живой, слишком настоящей настолько, что от этого хотелось не просто спорить, а ломать границы.
Я продолжала сидеть на этом чёртовом диване, выпуская дым сигареты в потолок, когда дверь открылась.
Марк.
Он остановился на пороге, оглядывая разгром, и на его лице на секунду мелькнуло неподдельное потрясение.
— Что у тебя, блять, произошло? — выдохнул он.
Я лишь лениво улыбнулась, потушила окурок и спокойно ответила:
— Лусия устроила. Это было… даже мило.
Он молча сел рядом. Я положила голову ему на плечо, и он ничего не спрашивал просто провёл рукой по моим волосам. Он всегда понимал без слов.
Где-то глубоко внутри мне всё же было жаль Лусию. Я знала, что не должна была так с ней поступать. Вначале я действительно была с ней мягкой, почти нежной. И я держалась долго. Но мой характер нельзя держать в клетке.
Он всегда вырывается наружу.
Я не могу жить в покое. Мне нужен хаос. Власть. Разрушения. Контроль. Мне нужно чувствовать, как мир трескается под моими руками только тогда я по-настоящему оживаю.
И да… я знала, что Лусия вернётся.
Я почувствовала это ещё тогда в её взгляде, в её дрожи, в том, как она злилась и как не могла уйти до конца. Ей нужны эти ощущения. Эта пропасть. Эта игра на грани.
А для этого нужна я.