Part 33
POV Джун
Передо мной стоял Аотоме Ринтаро, собственной персоной. Я в шоке уставился на него, щеки заалели, сердце забилось чаще, а по внутренней стороне бедра потекла смазка.
Я поспешил закрыть дверь, но нога альфы помешала мне.
– Джун, – позвал меня Рин, касаясь моей руки.
Я вздрогнул. Тело затрепетало.
– Из-звени, – пролепетал я, опустив взгляд и начиная отдаляться.
– Стой, Котенок, – окрикнул меня альфа, а я уже чуть ли не распластался лужицей на полу. В прямом смысле.
*Что он здесь делает? Р-решил продолжить? Или...*
Я уже успел добежать до второго этажа, как меня рывком прижали к стене. Я сжался, зажмурился. Я боялся. Боялся, что снова увижу безразличие в его глазах, снова услышу, как он меня прогоняет.
Мои руки прижали к стене над моей головой, между моих ног втиснули колено, думаю, вам и так понятно чье оно. Смазка уже обильно текла из моей попы, стекая по ногам, заливая пол. И халат ничего не скрывал, потому что он был слишком коротким. Подарок Кая.
Я уже приготовился к худшему...
– Прости, Джун, – услышал я тихий, виноватый, охрипший голос альфы.
Рин положил голову на мое плечо, упираясь. Он горел.
Я слышал, как бьется его сердце, вдыхал его запах — родной аромат мяты, — видел, как глубоко вздымалась его грудь, а он напряженно молчал, пытаясь подобрать слова.
Он был возбужден, и от него по-прежнему пахло мной.
– Прости меня, прости, – шептал, будто в бреду Рин, проводя носом по моей шее и мурлыча.
Сейчас он был похож на кота, коим и является, только не взрослого, жестокого и сильного, а маленького, потерянного котенка, который признает свою вину.
– Я не хотел сделать тебе больно. И тогда, когда мы были в Японии, и сейчас. Не хотел говорить, что твоя любовь мне ненужна, не хотел делать тебе больно, встречаясь с другими, не хотел в твой первый раз насиловать тебя... Прости! Я такой дурак. Я боялся, что ты уйдешь от меня, что разлюбишь, но в то же время боялся себя, своих чувств и желаний, – продолжал Рин, прижимаясь ко мне тесней, а меня вжимая в стену.
В мое бедро недвусмысленно упирался стояк.
Конечно, выдержать запах течной омеги трудно, а он...терпит.
– Р-рин...
– Возможно ты меня уже не любишь, но... Котенок, я люблю тебя и всегда любил! Джун, ты станешь моей невестой? – спросил Ринтаро-кун, подняв на меня испуганный взгляд, с мольбой смотря, виновато вздыхая.
Его руки дрожали, дыхание было сорванным, будто он вот-вот прекратит дышать.
– Р-Рин... – прошептал я, по щекам потекли слезы, а я, обессилив, стал скатываться по стене.
– Я-я понял, – голос альфы дрогнул, и он, отпустив меня, отвернулся.
– Н-нет! – крикнул я, хватаясь за его рубашку, – Я т-так долго ждал этих слов! С самого нашего детства я н-надеялся, ч-что мы встретимся, что ты скажешь, что л-любишь меня, что исполнишь обещание, – кричал я, судорожно цепляясь за белоснежную ткань накрахмаленной рубашки.
– Джун, – прошептал Рин, прижимая меня к себе, утыкаясь в шею носом, – Я люблю тебя, Котенок-Джун, люблю тебя, МОЙ омега.
А дальше поцелуй, горячие, шершавые от покусов губы Ринтаро накрыли мои. Наши запахи сплелись, как и язычки.
Я уцепился за шею уже МОЕГО альфы, обнимая, нетерпеливо потираясь о него, постанывая в поцелуй.
Все же, течка...
– А...ты? – как-то совсем тихо спросил альфа, отстраняясь.
– Р-ринтаро, я л-люблю тебя! – промямлил я, утыкаясь в сильную грудь, приглушая последние слова, – Х-хочу выйти за тебя з-замуж...
Сильные руки подхватили меня, словно принцессу, а я, взглянув на Рина, не сдержал глупой улыбки. Мой альфа улыбался — без оскала или ухмылки, — искренне, как может только он. А крепкие руки, что прижимали к себе, в очередной раз создавали чувство защиты. Казалось, будто он оберегает меня...
*...как сокровище!*