Невольница

Слабые девичьи ручки прикасались к грубым тонким веткам, резко с хрустом дергая мешающие пройти преграды вниз. Под черными изящными сапожками, блики на которых сверкали даже во мраке ночи, громко шуршала пожухлая трава, своим звучанием дополняя ломающиеся ветви, так и норовящие ударить по лицу. Высоко в ночном небе, затянутом тучами, ярко светил месяц, который был заметен даже сквозь дымчатые пушистые облака. Карканье лесных птиц развеивало окружение, наполняющееся стрекотанием сверчков и кваканьем лягушек. Странно, что осенний лес не впал в спячку до самой весны, а все еще продолжал бодрствовать, встречая зиму песнями, исполняемыми на своем языке. Лиза, обронив глухое «Черт», с неистовой силой и треском согнула пополам назойливую ветку, что лезла в самые глаза. Подняв голову выше, ее глазам предстал резкий холм, покрытый увядающей травой и сухими остатками кроны, на вершине которого в свете луны среди становящихся редкими деревьев блестел металл железной дороги. Легкая улыбка тронула красные от холода губы девушки, заставляя двигаться к цели быстрее. Забыв о нещадно ударяющих по телу колючих ветках, Елизавета ускорила шаг, настигая расстояние быстрее и быстрее. На подходе к возвышающемуся в небу холму, русоволосая, споткнувшись о так некстати торчащий из темной земли корень дерева, падая на коленки. Даже сквозь ткань брюк ощущался неслабый удар, пришедшийся на и без того больные суставы. Гудящие импульсы разбежались по ногам, но девушка напрочь забыла о результатах пыток, как делала это и всегда. Сейчас у нее была возможность спастись, а повторного шанса судьба не дает. Резко отпрянув от земли, вставая на ноги, подобно Даниэлю, Лиза твердым шагом, в которой вкладывала максимум сил, стала подниматься по холму, слушая хруст веток и листьев, раздававшийся из-под каблуков. Единственное, о чем жалела девушка, было то, что позади оставался ее друг, с котором ей не удастся свидится вновь. Почему? Потому что один ее звонок ─ и Данил крепкими руками держит ее за волосы, усмехаясь своей издевкой. Шаги девушки стали быстрее, словно она убегала прочь от образов, что не забудет даже в старости. Хотя, ведь так и было, чего греха таить. Одни лишь серые глаза забивали весь девичий разум, не давая посторонним мыслям войти в ее голову. И паранойя, что рыжий рядом, не исчезнет. Дубовые высокие стволы, покрытые сухой корой и мхом, с каждым шагом будто бы расступались перед Елизаветой, тем самым помогая ей. Бок изрядно кололо от усталости, дыхания от усердных движений вперед стало не хватать, а сердце выстукивало бешеные ритмы, что чувствовались даже в висках. Русоволосая, едва слышно рыкнув, преодолела последний метр, разделяющий ее и спасительную дорогу. Один шаг ─ и она наверху. Ее взору предстает ржавая от непогоды железная дорога, за которой скрывается еще более темный и густой лес, сквозь близко растущие деревья которого было, наверное, почти невозможно прорваться. Внезапный громкий рев, добавивший звучания лесу, что и не думал засыпать, заставил Лизу подпрыгнуть, резко устремив голову вправо. То, чего она и ждала.

На небольшой нарастающей скорости по железной дороге несся огромный поезд с зеленой облупившейся краской, угрожающе гудя. Девушка отошла на два шага назад, чтобы ее не снес этот конь, что в ночи казался воистину угорающем, и никакой Данил рядом с ним не стоял. Небольшие фары освещали лес, по цвету походящий на лунный ─ такой же желтый. Мгновение ─ и вагоны поезда проносятся мимо. Осознавая, что другого шанса не будет, девушка, слегка присев, оттолкнулась от холодной земли ногами, вцепляясь в холодные прутья, находящиеся рядом с услужливо открытыми дверьми. Порывы ветра, что с каждым моментом становились сильнее, сдували Елизавету, пытаясь оторвать ту от спасения. Но нет, она была настроена решительно. Напрягая руки, она подтянулась, вбрасывая свое хрупкое тельце внутрь вагона, с силой приземляясь на холодную стальную поверхность. На красной щеке ощущалась прохлада, заставляющая медленно закрывать глаза от блаженственного чувства. Она никогда не любила спать под одеялом. Она любила, когда холод окутывал ее тело. И все равно, где проснется русая утром, пускай даже не в России.

***

Холодные капли дождя прыснули на лицо девушке, заставляя сию же минуту забыть про сон. Открыв каре-зеленые глаза, Лиза поняла, что поезд стоит. Взору предстала бетонная поверхность без навеса, на которую беспощадно приземлялись крупные косые дождинки. На конце платформы красовался желтый забор, во мраке дня казавшийся очень грязным. За ним же возвышался, кажется, все тот же безлиственный лес, который разбавляли лишь вечнозеленые сосны и ели, тянувшиеся макушками, что казались пушистыми, в самые небеса. Звуки дождя, единственные различимые сейчас уху, разрушили мужские голоса.

─ Да, мы видели ее, ─ говорил басистый хриплый голос, ─ Вчера в поезд впрыгнула, пока он разгонялся,

─ Как это? ─ интересовался баритон.

─ У нас несколько вагонов открытые, на реставрацию везем, или на помойку,

─ И вы ее не выпихнули?, ─

─ Да грех такую мелкую выпихивать.

Глаза Елизаветы округлились вдвое, когда взгляд встретился с надменным взором серых глаз. Сердце предательски громко забилось, наполняя эхом маленькое пространство вагона. Дьявольская ухмылка обрамила хитрое лицо юноши, заставляя девушку, тяжело и вымученно вздохнув, медленно попятиться в темный угол, соприкасаясь со стеной в сопровождении тягучего звука потершейся о метал куртки. Влажная дорожка на постепенно заливавшемся краской лице скользнула вниз, прокладывая по щеке путь к кончику подбородка.

─ Это был лишь вопрос времени, крошка, ─ недобро хмыкнул Данил, протягивая девушке руку. ─ Будь прилежной девочкой, и пойдем со мной.

Со взглядом, полным горечи, Лиза медленно протянула руку палачу, который, мягко сжав ее ладонь, притянул русую к себе, принуждая ту выпрыгнуть из поезда и ощутить твердую поверхность под ногами. Воздух, что ощущался даже под теплой курткой, был необычайно холоден сегодня; заставлял поежиться. Но не только всему виной был он, в дрожь девушку бросал и пристальный взор серых глаз, который тщательно осматривал ее с головы до ног.

─ Ты правда думала, что сможешь сбежать? ─ негромко с сарказмом вопросил парень, ─ От дона Москвы?

Елизавета не хотела отвечать ему, отводя взгляд в сторону поезда. Потресканный
«Москва ─ Тамбов» громко пыхнул, выпуская из черных жестяных труб ветвистый дым, сквозь который можно было заметить только едва отличимые очертания железного коня. Он словно желал скрыться от чужих глаз, как и девушка, мечтавшая только о том, чтобы зажить простой жизнью. Дон Данил, все еще державший девушку за руку, грубо дернул ее на себя, словно приказывая их лицам находиться буквально в миллиметрах друг от друга. Гримаса злобы окрасила его физиономию, а яростное теплое дыхание щекотало кожу на девичьем лице. Голосом, полным гнева, юноша скомандовал:

─ Отвечай мне.

Лицо Лизы не дрогнуло, принимая ярость парня с долей юмора.

─ Я хотела этого, ─ просто ответила она, пожав плечами. ─ Не думая о последствиях.

─ Что ж, видимо тогда, в больнице, я плохо тебя проучил, ─ с хрипом прошипел он в губы девушке.

Холод больно ударил в самое сердце, из-за чего Елизавета вздрогнула, пускай и ожидала нечто подобное. Но русоволосая, решив скрыться за маской безразличия, лишь горько бесслезно ухмыльнулась. Печально было признавать, что попытки на счастье были всего лишь попытками.

***

Белая дверь с шестью прозрачными окошками, казавшаяся слабой и бесшумной, с режущим уши скрипом открылась, впуская порыв ярого ветра внутрь помещения. Ему сопутствовали две фигуры, что громко стучали подошвами по полу, звучание которых отдавалось от паркета даже через слой узорчатого ковра. Лиза никогда прежде не заходила с другой стороны особняка. Взгляду русой предстало темное помещение, интерьер которого лишь только образами выделялся среди пучины мрака. Сквозь темные занавески едва ли проглядывал свет, а квадратики стекл не обдавали комнату особым светом. Только ворсистый зеленый ковер с причудливыми загогулинами и одну лишь золотую статую в виде обнаженной девушки, стоявшей на углу, рядом с лестницей. От стен, обои которых лишь только поблескивали, отделялись очертания маленького шкафчика или дивана и, кажется, комнатного растения, слегка шевелившегося в темноте. В центре темного помещения отделялось несколько похожих по размеру очертаний. Рыжеволосый, чей образ в потемках казался весьма жутким, толкнул девушку в травмированное плечо, заставив вскрикнуть ту от боли.

─ Проходи вперед, ─ парень щелкнул пальцами, после чего свет озарил доселе однотипную комнату, придав ей красок.

Возле правой стены, покрытой однотонной светло-мандариновой краской, стоял темно-коричневый кожаный диван со светлыми кремовыми подушками, чьи подлокотники ярко заблестели, стоило лишь свету золотой ювелирной люстры на потолке цвета стен, с ответвлением в виде лепестков и лампочек, окутанных прозрачными каплями осветить комнату. Окна занавешивали черные бархатные шторы длинною в пол, сквозь которые просачивался оттенок света, сливающийся со штучным светло-бежевым паркетом. В углу, и правда, стояла маленькая пальма, едва заметно колыхавшая длинными зелеными листьями. В центре комнаты красовалось два стоявших буквой «Г» дивана-лодочки с огненного цвета подушками, бросающимися в глаза. Перед ними находился стеклянный журнальный столик на четырех черных ножках. Осмотревшись, Лиза неспешным шагом побрела к центральному дивану, устраиваясь на нем поудобнее, поерзав. В этот же момент в комнату влетел Даниэль, которого беспардонно втолкнул дон Данил. В глазах русоволосого, пятившегося к дивану виднелся неприкрытый ужас, в то время, как на лице юноши мерцало безразличие.

─ Ты идиот, ─ как само самой разумеющее подметил парень.

Сердце Лизы затрепетало в волнении за друга. Ведь не спроста их вместе свели в одной комнате. Мужчина опустился на мягкие подушки дивана, неотрывно смотря на парня выпученными глазами. Подойдя к пустующему дивану, рыжий плюхнулся на него, перекинув ногу на ногу.

─ Да, совсем дебил, ─ виновато отозвался Даниэль.

─ Он не виноват!! ─ встряла Лиза в надежде оправдать мужчину, что помог ей хотя бы попытаться покинуть резиденцию.

Данил коротко свистнул, в удивлении вскидывая брови вверх. Спокойным, а от того еще более пугающим голосом он продолжил:

─ Вы двое, кажется, вообще не понимаете, что в игрушки я не играю, ─ он слегка нагнулся вперед, ссутулившись. ─ Вот ты, скажи, за каким это чертом помог выбраться ей?

─ Она мой друг, ─ огрызнулся Даниэль, звонко опустив руку на ляжку девушки.

Юноша прыснул хохотом гиены, от которого девушка вжалась в спинку дивана. Это был хохот со скрытой яростью.

─ Что, в друзей решили поиграть? ─ заметив серьезные выражения лиц, парень прыснул еще больше.

Смех заполнил помещение, заглушая собой рев машины, раздавшийся где-то за окном. Елизавета подняла взгляд на друга, одними губами прошептав ему: «Прости». Мужчина едва заметно кивнул, понимая девушку. Прекращая наигранно громкий смех, рыжик поднялся с дивана, вставая в центр комнаты, напротив мужчины и девушки.

─ Я бы понял, если бы вы были Ромео и Джульеттой, которым злой Данил Капулетти запрещает играть в любовь, ─ профыркал он, в издевательском выражении неприязни высунув язык. ─ Но, черт, друзья?

─ Если у вас никогда не было друзей, то вам не понять, как ценно иметь близкого тебе человека!! ─ воскликнула Лиза, закипая от бурлящей в ней ярости.

─ Как трогательно, ─ театрально смахивая с лица слезу, произнес юноша. ─ Да только вот глупо.

Его рука, ловко проникнув за пазуху серого пиджака, выудила белый револьвер с резной ручкой. Щелкнув им, парень вскинул оружие. Резкий звук эхом отбился от стен, опоясывая каждый уголок резиденции. Даниэль, открыв рот в немом крике, судорожно захрипел. Зеленое поло в районе живота окрасилось в темно-красный цвет, заставляя мужчину согнуться пополам. Елизавета, громко вскрикнув, одним движением опустилась к другу, обнимая его за плечи и припадая щекой к его спине. В ее ухе громко раздавался тяжелеющий стук биения чужого сердца, заставляющий ее глаза наполниться слезами, а нос зашмыгать. Дон Данил, обогнув прозрачный стол, подлетел к согнувшемуся русоволосому пополам. Выставив ногу, он с силой отправил мысок в раненое пулей место, толчком выбивая, словно мяч, тело из рук девушки. Мужчина откинулся на край дивана, прижимая ладонь к животу, через пальцы которой быстро начали вырисовываться нити крови. Дыхание становилось быстрее, заполняя комнату вместе с медленным биением сердца и плачем молодой русой, схватившей друга за руку.

Дыхание русоволосого замерло, рот приоткрылся, а взгляд стеклянных глаз уставился в потолок. Его кожа бледнела на глазах, а расслабляющиеся мышцы лица изменяли его внешность, превращая прежде знакомое лицо в совершенно чуждое. Внутри Лизы что-то екнуло, словно недавний выстрел пистолета. Единственный человек, который был ей по-настоящему дорог, убит ее насильником.

__________\\\\
Тяжело...