Эпилог.
Эпилог
Небо, окрашивавшееся с каждой секундой больше в розовый, стирало с себя яркую луну, забирая с собой вместе с ней и яркие звезды. Воспламеняющее ночь восходящее из-за горизонта солнце отбрасывало яркие лучи на многочисленные прямоугольные окна кремового не особо высокого, но огромного здания, под серым навесом которого на черной каменной лестнице, сверкающей от ярких утренних отблесков, сидела русая, одетая в лохмотья, подпирая голову рукой. Каре-зеленые глаза слипались от усталости, ведь последние силы она отдала бегу за так и норовящим уехать от нее как можно дальше автомобилем. Бок нещадно колол, как и подсохшие раны на ногах, оставленные различными осколками и камнями, что только могли попасться на улицах Москвы. Утренний воздух приятно проникал с каждым вздохом внутрь, охлаждая все еще пылающий организм, даже несмотря на то, что прошло уже немало часов. Шмыгнув носом. Девушка пришла к выводу, что заболевает, сидя здесь, в ожидании. Ей больше не к кому пойти, кроме как к тому, кто всячески измывался над ней. Но и единственный, кто мог бы ей помочь, совсем скоро окажется за решеткой. Слезы защипали раскаленные от холода и жара одновременно девичьи щеки, длинными дорожками стекая вниз, к подбородку с ямкой, а уже с него оседая на ледяную каменную ступеньку, ярко блестя на солнце, которое было едва ли заметно из-за зданий и домов, заполонявших округу. Но его лучи все равно светло скользили по постройкам, придавая их мрачному виду красок. Позади послышался скрип открывающихся дверей, чьи стекла точно так же ослепляли отражением яркого огня. Сощурившись, Елизавета обернулась. Изнутри выходило двое мужчин, один из которых был одет в однотонную голубею рубашку, которую едва ли можно было проглядеть из-за черной куртки с погонами, обшитыми красной нитью, и такие же черные широкие брюки. Рядом с собой он вел совсем юношу, из-под черного пальто которого проглядывал край белой рубашки, аккуратно заправленной в зауженные темно-серые джинсы. Гулкий шаг разбивался о каменные ступеньки, эхом отстукиваясь от них и разбегаясь по округе, пробуждая спящий город. Лиза, поднявшись со ступенек, очень спешно подошла к Даниле, который ей лишь печально улыбнулся.
─ Я беременна, ─ на одном дыхании выпалила она.
Лицо полицейского средних лет оставалось непроницаемым; он все так же продолжал уводить за собой преступника, принуждая босоногую русоволосую шлепать рядом, спускаясь вместе с ними с лестницы. Лицо дона на миг замерло, серые глаза с грустной нежностью взглянули на девушку, приковывая ее взор к себе. Зрачки опустились вниз, указывая на карман черного пальто. Елизавета, незаметно для мужчины, державшего за запястья рыжего, запустила руку в указанное место, вынимая оттуда что-то шуршащее. Останавливаясь, она рассматривает скомканный белый листик, покоящийся на миниатюрных ладонях. Каре-зеленый взгляд уставился вперед, где полицейский, открыв дверцу своего авто, вталкивал рыжеволосого внутрь салона. Хитрая, но ласковая ухмылка окрасила лицо Данила, взор которого был устремлен в сторону девушки. Мужчина в форме, обойдя машину, сел за руль.
Громкий звук мотора разбил вдребезги тишину, забирая с собой того, чье место лишь в тюрьме. Девичьи пальцы неспешно раскрыли лист бумаги, вложенный в ее руку, а взор уставился внутрь, где была написана лишь одна фраза.
«Я вернусь раньше, чем на небо взойдет полная луна».
———————————————————————
Ко-не-ц