Бонус
«Её я беру на себя...»
- Стоять! Запри дверной замок и вернись обратно.
Не в силах сохранять напускное спокойствие, я прислонила лоб к дверному косяку и болезненно сглотнула.
Черт бы побрал все на свете. Рядом с Моретти я всегда теряла себя. Словно мое тело больше не подчинялось мне. Только ему...
Не в состоянии сопротивляться его приказам, я все же отчаянно старалась найти жалкие пути отступления:
- А если я скажу, что у меня ещё полно работы?
Позади послышался тихий шум.
Поняв, что Моретти поднялся с кресла, я невольно напряглась.
Рикардо больше не напоминал того, кем был ещё совсем недавно в «моем» кабинете. В тот момент он больше был похож на нахального мальчишку, намеренно идущего против правил, но все же не решающегося открыто вступить в поединок со своим противником.
Теперь же я не могла даже спокойно взглянуть в его сторону. От бывшего сорванца не осталось и следа. Моретти изменился. Перед таким мужчиной я готова была неустанно преклоняться, исполняя любые его пожелания или же просто радоваться, разделяя с ним нашу общую страсть.
О, да, именно такой мужчина мне и нужен. Мужчина, с которым я бы могла чувствовать себя одновременно маленькой девочкой и в то же время полной разврата желанной женщиной.
- К черту работу, - все ещё издали послышался его твердый голос, - ты с ней на сегодня закончила.
По-прежнему не находя в себе силы, чтобы обернуться, я предприняла последнюю попытку:
- Тогда, может быть, вариант с больной головой?
В комнате послышался короткий смешок бывшего студента медицинского университета.
- Во время секса вырабатываются эндорфины, которые являются обезболивающим, из чего следует, что головные боли - это плохой повод для отказа. Так что, милая, немедленно запри эту чертову дверь. В третий раз я просить не стану.
Прекрасно зная, что он не шутит, я, наконец, перестала противоречить.
Чувствуя, как последние остатки здравого смысла остаются за запираемой моими же руками дверью, я медленно обернулась.
Отметив, что во время нашей беседы Моретти пересел с кресла на кровать, я учащенно задышала, увидев в его пальцах металлические наручники.
«Держи себя в руках, дуреха! Ты сможешь ему противостоять. Обязательно сможешь!»
- Подойди ко мне, сладость, - словно насмехаясь над моими мыслями, с ленивой улыбкой позвал он, - я хочу поиграть...
После этих слов я готова была растечься по ковру, будто растопленный шоколад.
Это был конец. Конец моему здравомыслию, рассудительности и прочим умственным способностям. В этой комнате больше не было Микелины Горнели. В одно мгновение исчезло все: наши имена, принципы, вся наша прежняя жизнь. Прошлое и будущее вдруг стали неважными. Осталось лишь настоящее - то, что происходит с нами здесь и сейчас. Момент, в котором я была лишь слабой женщиной, а он - моим сильным мужчиной.
- Как пожелаете, синьор, - не помня себя, я встала перед ним, готовая исполнить любое его пожелание.
Его взгляд медленно заскользил по изгибам моего тела.
- Сними платье, - коротко изрекли его напряженные губы.
Услышав новый приказ, я начала не спеша расстегивать пуговки на своей одежде. Даже не дожидаясь, пока я расстегну хотя бы одну в районе груди, Моретти резко встал в полный рост и, нетерпеливо взявшись за ворот моего скучного платья, рывком разорвал плотную материю надвое.
Черт! Это был один-единственный строгий наряд, который более-менее подходил к моему статусу личной ассистентки делового бизнесмена. И что же мне завтра выбрать из имеющегося здесь гардероба? Позолоченную мини-юбку и кожаные сапоги до колен?
- Так будет быстрее, - довольным тоном отозвался Моретти, но, видимо, заметив мои расширенные от немого возмущения глаза, тихо хмыкнул: - Не волнуйся, я купил тебе несколько деловых нарядов на тот случай, если ты все же решишь продолжить играть роль успешной бизнес-леди. Они лежат на кровати в соседней комнате.
Такая новость сразу же вернула меня на путь полнейшего грехопадения.
Плевать на платье, особенно если учесть, что мой умопомрачительный босс любил все продумывать заранее.
Ожидая, пока я окончательно освобожусь от своего испорченного платья, Рикардо отошел к комоду.
Не видя его больше перед собой, я наконец-то окончательно избавилась от рваных лоскутов некогда дорогой вещи.
Мельком посмотрев на свои туфли, я неуверенно перемялась с ноги на ногу. И что теперь? Обувь тоже снимать?
- Сними с себя всё, - заметив моё секундное колебание, тотчас отозвался стоящий за спиной мужчина, - я хочу видеть тебя абсолютно голой.
Его властный тон не дал мне возможности на дальнейшие размышления.
Поспешно скинув с себя босоножки на пару с нижним бельем, я, как настоящая пай-девочка, в ожидании новых инструкций посмотрела на находящуюся перед собой кровать. В такие моменты, как этот, я точно спорить не хотела.
- Сядь на колени, - последовал новый строгий приказ, - глаза в пол, руки за спину.
Мою нагую кожу начало постепенно знобить от охватившего меня волнения.
Моретти всегда был мастером постельных игр.
Что же он придумал на этот раз?
Очень надеясь, что с болезненными наказаниями на сегодня покончено, я опустилась на мягкий ворс коричневого ковра, тотчас почувствовав приятную прохладу стальных браслетов на своих запястьях.
По спине тут же пробежали сладострастные мурашки охватывающего меня возбуждения.
Боже, я готова была возгореться, как спичка, лишь от одного воображения того, что ещё со мной решит сделать мой кареглазый искуситель.
Внезапно я ощутила его руку на своих ягодицах. Очень нежно, почти незаметно его ладонь успокаивающе прошлась по все ещё саднящим холмикам моей недавно отшлепанной попки, после чего медленно заскользила вверх вдоль линии позвоночника, пока наконец не остановилась в районе затылка, сгребая все мои волосы в кулак.
Резко дернув руку на себя, Рикардо опалил мою правую щеку своим горячим дыханием.
- Скажи, кто ты? - наклонившись ещё ближе, требовательным шепотом спросил он.
Я по-прежнему не решалась поднять взгляд.
- Твоя девушка? - выдала я одно из своих самых заветных желаний.
В комнате повисло изнурительное молчание.
Понимая, что, как и всегда, ошиблась с ответом, я осмелилась робко взглянуть в его почерневшие от страсти глаза.
Мое сердце непроизвольно дернулось вне ритма. На какой-то миг я подумала, что, должно быть, разочаровала его своим ответом, но теперь мне стало совершенно ясно, что это не так. Потому что видеть, как ты сводишь с ума своего любимого мужчину, - это уже верх всякого блаженства. Почувствовав нестерпимый жар внутри своего живота, я учащенно задышала.
- Твоя любовница? - вновь попыталась угадать я.
И снова промах. Моретти по-прежнему не проронил ни слова.
Печальный вздох после моего окончательного фиаско не остался незамеченным.
Но внезапно его губы разошлись в кривой усмешке.
- Нет, - наконец послышался мужской голос, - ты моя ведьма!
Грубо впившись в мой приоткрытый рот, Рикардо напрочь лишил меня способности размышлять о чем-то ещё, кроме наших порочных игр. Терзая мои мягкие губы, он то жадно прикусывал их своими зубами, то с невероятной нежностью скользил по ним кончиком языка, заставляя меня непроизвольно постанывать от наслаждения.
Боже, с ним я могла бы целоваться часами напролет.
Но вот, почувствовав его отстранение, я вновь открыла глаза, принявшись следить за дальнейшими действиями моего падшего ангела.
Небрежно скинув со своих плеч белую рубашку, он подошел к разложенным на комоде секс-игрушкам, по всей видимости, решая, какую из них взять следующей.
Открыто наслаждаясь видом его широкой спины, я почувствовала, как мой рот заполнило слюной. О, Мадонна, я бы многое отдала, лишь бы облизать каждую клеточку его крепкого тела, но, наученная опытом наших прошлых игр, прекрасно знала, что этому как раз-таки и не бывать. Моретти прекрасно знал, как влиял на женщин. И, как полный мерзавец, беззастенчиво пользовался этим. Он не позволил бы мне и на секунду прикоснуться к себе, пока я не преодолею все то, что он для меня подготовил. А судя по тому, как стало влажно у меня между ног, я понимала, что хочу этого ничуть не меньше него.
Почувствовав мой прожигающий взгляд, Рикардо обернулся и, послав мне легкую усмешку, взял в руки бархатную резинку для волос.
- Как всегда, непослушная, - качая головой, полушутливо упрекнул он, - но это ненадолго...
Собрав мои волосы в тугой хвост на затылке, Моретти нежно провел указательным пальцам по открывшемуся лбу, игриво прикусив мочку правого уха.
- Вставай, - тихо прошептал он, - время уединиться в зеркальной комнате и начать нашу игру...
Отчетливо различив манящие нотки в его хриплом голосе, я в волнении облизала вмиг пересохшие губы.
Придерживая меня за локоть, он помог мне подняться с колен, после чего галантно пропустил свою даму вперед.
Чуть не рассмеявшись от таких манер, я поскорее прикусила внутренние стороны щек. Я была голая, абсолютно голая со скованными наручниками руками за спиной, а он, как истинный джентльмен, все ещё умудрялся блюсти правила светского тона.
Внезапно моя улыбка померкла от пришедшей в голову мысли. Ведь чем обходительнее был Рикардо, тем острее и изысканнее становились его игры.
В молчании преодолев гардеробную, я прошла за порог следующей комнаты и непроизвольно замерла на месте.
- Вот же... - округлившимися глазами осматривая необычное убранство нашей секретной «примерочной», я вдруг резко позабыла родной язык, с трудом проглотив вставший посреди горла ком.
Комната немного изменилось. Большой честерфилдский диван теперь стоял далеко в углу у зеркальной стены. Весь пол застилала шуршащая под ногами полиэтиленовая пленка. По центру располагался широкий мраморный столик, а вокруг него на высоких канделябрах стояли зажженные свечи. Рядом со столом находился ранее невиданный мной в этом месте широкий комод, на котором лежали колбочки и разные кувшины в специальных устройствах, дно которых подогревали язычки находящихся ниже чайных свечей.
Я словно почувствовала себя на уроке химии, с которой никогда не дружила.
Постороннего света не было. Да это и не требовалось. Масса свечей озаряли комнату своим завораживающим сиянием. Повсюду чувствовался запах тающего воска.
Мой шумный вздох приглушила лишь тихая мелодия раздающейся откуда-то сверху музыки. Играл один из вариантов «Реквиема» Моцарта, только в более медленной темпе. От этого мне стало совсем не по себе.
Боже, кажется, я влипла. Точно влипла.
В следующий миг до моего слуха долетел лязгающий звук запираемого дверного замка.
Невольно вздрогнув, я резко посмотрела на стоящего позади Моретти.
Он запер зеркальную комнату? Интересно почему, ведь раньше она всегда была открыта.
Словно услышав мои мысли, Рикардо вдруг заговорил:
- Я никогда не использовал эту комнату для того рода действий, которыми мы начали тут активно заниматься. Раньше здесь и впрямь было нечто наподобие обычной примерочной или некоего укромного места, где я бы мог ненадолго уединиться. Но с твоим появлением все изменилось. К тому же вряд ли ты захочешь, чтобы нас в ближайшее время кто-то потревожил.
Нервно передернув плечами, я вновь посмотрела на «алтарь» своего порочного бога.
- Ты что-то стала совсем немногословной, сладость, - подойдя со спины, прошептал мне на ухо Рикардо. - Что с тобой, это ведь будет всего лишь обычный секс.
Мои губы тут же скривились в недоверчивой усмешке.
Обычный секс? Разве может быть у этого мужчины вообще хоть что-то обычное?
Моретти прошел вперед.
- Иди сюда, - похлопав ладонью по краю столешницы, подозвал он, - камень немного прохладный, но ты привыкнешь.
Мои разум и тело словно онемели от всего увиденного, но ликующее сердце постепенно учащало свой ритм. Так было всегда, когда дело касалось нашей с Рикардо близости.
Я хотела этого мужчину, невзирая ни на что.
Почувствовав предательские мурашки на своей спине, я смело шагнула навстречу. Неважно, что уготовил мне этот порочный суккуб. В его объятиях я теряла себя, с радостью отдавая все, что он только пожелает.
Послушно сев на край мраморной столешницы, я вопросительно взглянула в мужское лицо.
- И что теперь? - тихо, почти шепотом спросила я. - Ты освободишь мои руки?
Порочная ухмылка моего искусителя стала немного шире.
- Ненадолго. И то лишь для того, чтобы побыстрее заковать в цепи все твои конечности.
Рикардо и впрямь, освободив меня, тут же положил на спину, после чего завел мои руки за голову, вновь надевая на запястья прочные браслеты, цепь от которых крепилась за какой-то крюк под столом. Расположив меня так, чтобы моя голова свисала с края столешницы, он отошел к ногам. Разведя их в стороны, Моретти окольцевал лодыжки таким же способом, что и руки. Напрочь лишив меня возможности шевелиться, он довольно ухмыльнулся.
- Это, чтобы ты не дергалась, сладость, - пояснил он. - Видишь ли, с обилием живого огня в этой комнате, тут стало не совсем безопасно. А нам нужно быть как можно аккуратнее.
Аккуратнее? В комнате, в которой полно зажженных свечей и мной, прикованной к столу... Интересно, как много времени ему понадобится, чтобы освободить меня в случае непредвиденного пожара?
Однако, почувствовав, что беспощадное пламя разгорается не вокруг меня, а именно в моем животе, я с невероятным удивлением поняла, что мне начинает нравиться вся эта ситуация. Опасность и полнейшая беспомощность возбудили меня, делая похожей на едва сдерживаемую в клетке дикую львицу.
И дело было вовсе не в моем безалаберном отношении к собственной жизни. Я знала, что рядом с ним мне ничего не угрожает... ну разве что с десяток увесистых шлепков по заднице.
Присев на корточки, Рикардо что-то подкрутил под столом и, приведя в действие какой-то механизм, начал поднимать столешницу на нужную ему высоту.
Я в очередной раз не сдержала усмешки.
И он ещё утверждал, что это вполне обычная комната. Ну да, как же.
Когда же с приготовлениями было покончено, мой Бог и Дьявол в одном лице встал напротив меня. Держа голову на весу, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза, я отважно произнесла:
- Обычный секс, говоришь? Не подскажешь, что из обычного сейчас здесь происходит?
Он ничего не ответил. Слегка наклонив голову вниз, словно провинившийся мальчишка, Рикардо засмотрелся за одну из горящих свечей.
- Скажи, ты умеешь рисовать? - внезапно послышался его задумчивый голос.
Я непроизвольно хохотнула. Что за странный вопрос? Я не рисовала лет с четырнадцати точно. Вряд ли я сейчас смогла бы провести хоть одну прямую линию. Тем более со скованными руками.
Внезапно подумав о том, что Рикардо обладал многими талантами, о которых я даже не подозревала прежде, мне вдруг резко перехотелось усмехаться.
Протяжно простонав, я на мгновение прикрыла глаза:
- О боже, прошу, только не говори мне, что ты еще и картины рисуешь, иначе я почувствую себя совсем бездарной.
Однако, на спасение моему самолюбию, стоящий рядом мужчина все же отрицательно покачал головой.
- Нет, сладость, не рисую, - загадочно улыбаясь, опроверг он мою нечаянную фразу, - но хотел бы научиться их писать.
Взяв в руку какой-то предмет со стоящего поблизости от него комода, он неспешно провернул его в своих пальцах.
Я присмотрелась повнимательнее. Это была кисть. Обычная плоская кисточка для рисования с широкой щетиной на конце.
Моему изумлению не было предела.
- Что... Ты хочешь учиться рисовать прямо сейчас?!
- Именно, - сияя порочной улыбкой, отозвался он, - и думаю, для этого нам сегодня все-таки понадобится выбрать стоп-слово.
Я безмолвно сглотнула.
Пытаясь понять, что может связывать обычное безобидное рисование со стоп-словом, применяемым в жестких играх БДСМ, я все же согласно кивнула головой:
- Вряд ли оно понадобится, но если ты настаиваешь, то... «пошел на хрен» подойдет?
Его внезапный смех заполонил пространство всей комнаты. И не только комнаты. Он был во мне: в моем сердце, в моей голове, в каждой клеточке моего тела, отчего мне нестерпимо захотелось поерзать посреди стола, но прочные крепления не давали этого сделать.
- Если это первое, что приходит тебе на ум в экстренной ситуации, то, пожалуй, да. Но все же моему эго будет лучше, если ты этого не произнесешь.
Заразившись внезапным весельем, я ослабила мышцы шеи, позволяя своей голове свободно свисать с края столешницы. Вновь осмотревшись, я удивленно спросила:
- А где же холст? На чем ты собираешься рисовать?
Вместо ответа Рикардо снял с одного из канделябров красную свечу.
- О, нет... - только сейчас заметив, что стоящие вокруг свечи были разноцветными, я испуганно участила дыхание. - Ты же не собираешься рисовать на мне?
- Это специальные массажные свечи, - встав у моих ног, пояснил он. – По своему составу они отличаются от пчелиного воска, делая соприкосновение с кожей менее болезненным.
Вновь подняв голову, я внимательно следила за толстой свечой в его руке.
- Менее - это не значит, что полностью безболезненное, ведь так?
Рикардо тихо усмехнулся:
- Перестань, для девушки, стойко сносящей удары флоггером, это лишь сущий пустяк. Вся боль находится в твоей голове, и только.
Подняв руку, Рикардо медленно наклонил свечу, позволяя капле жидкого воска упасть на мое колено.
Я резко зажмурилась. Однако вместо острой боли почувствовала лишь легкий укол на том месте, где теперь застывала корочка красного воска.
- Я уже знаю, что ты не особенно любишь лед, но теперь настало время выяснить, как ты переносишь жар. Но вначале проверим, нет ли у тебя аллергии к воску.
Как бы странно это ни казалось, но его голос меня успокоил.
Раскрыв глаза, я медленно улыбнулась:
- Это вряд ли. Я непробиваемая девочка.
Нежно проведя кончиками пальцев по моему обнаженному животу, Рикардо одобрительно кивнул:
- Рад, что ты не испугалась.
Почувствовав себя ещё более уверенно, я лишь самодовольно хмыкнула:
- Вряд ли ты вообще этого когда-нибудь дождешься. Я не из таких.
Отставив свечу на место, Моретти внезапно взял очередной предмет в руки. На этот раз это был складной нож. Раскрыв его, он провернул широкое лезвие на свету горящих свечей, позволяя металлическому блеску отразиться в окружающих нас зеркалах.
Вот черт! Никогда не думала, что свяжусь с маньяком.
- А это для чего? - стараясь унять дрожь в голосе, как можно спокойнее спросила я. - Будешь после вырезать свой холст?
- Нет, сладость, - вновь подходя к ногам, отозвался Рикардо, - все намного проще.
Осторожно поддев острием застывший на коленке воск, он внимательно осмотрел кожу.
- Покраснения нет, ожога тоже, - довольно отозвался он, - значит, мы можем смело продолжать.
Очень медленно проведя кончиком ножа снизу вверх по моему телу, Рикардо наконец-то посмотрел мне в глаза:
- Ты ведь доверяешь мне, не так ли?
Не в силах что-либо произнести в ответ, я лишь молча кивнула.
Блеск его глаз стал ослепительным. Словно негодный мальчишка, задумавший что-то неладное, он поскорей убрал нож и, наклонившись к моему лицу, тихо произнес:
- Помнишь, я обещал выпытать у тебя марку тех духов, которыми ты пользовалась при нашей первой встрече на вечере у Альфьери? Так вот, сладость, этот момент настал.
Мои глаза едва не вылезли из орбит. Так это все ради названия моих духов? Боже, я едва не потеряла сознание от его чрезмерно бурной фантазии, а ему-то всего лишь нужно узнать название моих чертовых духов?! Да я запросто расскажу ему не только марку, но и магазин, где я их покупаю...
- Но знаешь, что? – вновь заговорил Моретти, - перед тем как ты начнешь умолять меня прекратить рисовать на твоем животе и скажешь то, что мне нужно, я вдоволь тебя помучаю. Я разрисую воском твое обнаженное тело, потом, как хорошая девочка, ты широко раскроешь свой сладостный ротик и сделаешь мне первоклассный минет и, может быть, после всего этого я смилуюсь и трахну тебя прямо на этом столе.
От такой чрезмерной самоуверенности я едва не фыркнула в ответ.
Мальчишки, им всегда нужно повоображать перед влюбленными в них девчонками.
Пристально смотря в его темно-карие глаза, я развела губы в язвительной усмешке.
- Я никогда и никого не буду умолять о пощаде, - сквозь зубы прорычала я. - Ты можешь поиграть с моим телом, но лишь потому, что этого хочу я. Я приласкаю твой член языком так, что после этого ты уже никогда не сможешь думать о ком-то другом. И ты, конечно же, трахнешь меня на этом самом столе, но не оттого, что я тебя буду умолять об этом, а потому что сам не сможешь иначе. И знаешь, что? Я пройду эту игру от начала до конца, так и не сказав тебе марку тех духов... потому что сегодня я выиграю у тебя, Моретти.
Внимательно смотря мне в лицо, Рикардо лишь медленно отстранился назад.
- Что ж, давай проверим, чья возьмет, - наконец отозвался он. - Итак, как ты относишься к абстракционизму?
Намереваясь, как всегда, сдерзить в ответ, я уже было открыла рот, как вдруг заметила новую свечу в руках своего художника. На этот раз она была зеленая.
От чрезмерного напряжения мышцы шеи, казалось, онемели, но я не могла позволить себе расслабиться и отклонить голову. Я должна была это видеть.
Словно завороженная, я смотрела, как его рука слегка наклонила свечу, и воск сначала каплями, а потом и тонкими струйками воск литься на белую гладь моей кожи. Судорожно втянув живот, словно тем самым могла хоть как-то отсрочить неминуемое соприкосновение, я не выдержала и громко всхлипнула. Но Рикардо оказался прав, вся боль действительно была лишь в моей голове. Изо всех сил попытавшись расслабиться, я закрыла глаза и все-таки отклонила голову назад. Вновь почувствовав обжигающий жар расплавленного воска на своей коже, я медленно выдохнула.
Рикардо играл со мной, то равномерно капая свечой с примерно одинаковом интервалом времени, то быстрым и резким движением позволял воску расплескиваться по моему животу.
Как бы я ни старалась приготовиться к очередной терзающей меня капле, я все же не могла точно предугадать, в какое место нацелился мой новоиспеченный художник. Ощущение было, словно он прикасался не к моей коже, а к моим внутренностям.
Вздрогнув от очередной порции обжигающего «поцелуя свечи», я едва не пропустила внезапно заданный вопрос:
- Знаешь, что я только что нарисовал?
Не желая тратить силы на ответ, я лишь отрицательно качнула головой.
- Траву.
- Значит, будет ещё голубое небо, я полагаю? - с шумным выдохом отозвалась я.
- Совершенно верно, сладость, но не только оно. Еще будут горы, птицы и даже стадо пасущихся на лугу овец.
Я бы рассмеялась во весь голос, если б у меня были на это силы. Интересно, и где все это он собирается разместить?
И вновь меня принялись терзать новые струйки капающего воска. На этот раз на уровне груди. Когда свеча находилась в полуметре от тела, то казалось, что прикосновение даже крохотной частицы раскаленного воска могло прожечь кожу насквозь, но стоило руке подняться выше, как падающая вниз капля охлаждалась в воздухе, становясь менее болезненной. Вздрагивая от каждого соприкосновения воска с кожей, я то и дела до боли кусала свою нижнюю губу, лишь бы только не произнести заветное стоп-слово. Хотя сама мысль о нем была, как никогда, приятна. Улыбнувшись своему выбору, я вдруг почувствовал резкий укол в районе соска.
- Ах... - дернувшись, насколько мне позволяли скованные руки и ноги, непроизвольно вскрикнула я.
- Это было облако, - самодовольно пояснил он. - Наверное, ему неуютно одному на голубом небосклоне. Давай-ка, создадим ему пару.
- Подлец... - еле ворочая языком, тихо бормочу я, ощутив новую порцию воска на втором соске.
- Прости, ты что-то сказала? - остановившись на мгновение, переспросил Моретти. - Хочешь, чтобы я прекратил?
С усилием воли раскрыв глаза, я налепила на лицо слащавую улыбку:
- Нет, синьор, вам показалось. Все замечательно. Вы прекрасно рисуете.
Словно ободряемый моими словами, Рикардо отложил используемую свечу обратно.
- Пожалуй, добавим немного солнца...
Взяв один из подогреваемых кувшинчиков, он слегка прикоснулся пальцем к его содержимому, после чего одной плотной струей принялся лить между моих грудей.
Я ошеломленно открыла рот, но так и не смогла издать ни звука.
Мои оголенные нервы ещё никогда не были напряжены так, как сейчас. Я была словно дремлющий вулкан, который мог взорваться в любую секунду.
Заметив в руках своего мастера прежнюю кисточку, щетиной которой он тут же начал размазывать по моему телу ещё не застывший воск, я вдруг поняла, что очень возбуждена. В смятении завертев головой, я лишь пыталась собраться с мыслями, но вместо этого ощущала, как кисточка плавно скользит по моим ребрам, слегка прикасается к грудям, а после очень медленно направляется по животу куда-то вниз.
Я с силой зажмурилась, молясь в душе, чтобы Рикардо не довел ее к эпицентру моего просыпающегося вулкана.
Внезапно его рука остановилась.
- А знаешь, чего тут не хватает? - вновь раздался его голос над моею головой.
Не став дожидаться ответа, он сам договорил:
- Реки. Бурной, дикой реки. С холодной водой и быстрым течением.
Я резко отрыла рот и глаза, но было уже поздно.
Мои самые худшие опасения подтвердились незамедлительно. Достав из стоящего неподалеку ведерка несколько кубиков льда, Рикардо безжалостно обрушил их на меня, создавая морозящий эффект.
Я иступленно закричала. Чередование горячего с холодным оказалось невероятным ощущением. Это было на грани боли, на грани истерики, на грани какой-то непонятной мне эйфории. Я не понимала саму себя. Словно в бреду мотая головой, я с силой дернула руками, но все напрасно. Ощущая себя вывернутой наизнанку, я вконец перестала понимать разницу между льдом и горячим воском. Все ощущения смешались. Не в силах сдерживаться, я шумно задышала, не обращая внимания на тихий смех терзающего меня мастера.
С моих губ слетел очередной тяжелый стон. Мои глаза закрыты, но веки все же чуть подрагивают от каждого нового соприкосновения тающего льда или же горячего воска к моей коже. Я теряюсь в своих собственных ощущениях. Я распалена и доведена до предела так, что, когда его пальцы вдруг касаются моего клитора, едва ли не кричу во все горло, готовая умолять его взять меня сию же минуту.
Но что-то мешает мне решиться на этот отчаянный шаг. Моя гордость? Моя несгибаемая натура? Или все же моя вера в саму себя? Так или иначе, я крепко сжимаю свои зубы, но все же совершаю легкое движение бедрами, ожидая, что его пальцы скользнут дальше, медленно погружаясь в мое влажное лоно.
Он вновь играет со мной, шаловливо потирая подушечкой указательного пальца между моих скользких складочек.
Я изнываю, пытаясь прогнуть спину.
Мне плевать на растрескивающийся на моем животе уже застывший воск. Плевать на все то, что он со мной здесь делал. Я хочу его. Хочу так сильно, что от этого мне становится намного больнее, чем от воска и льда на своем бьющемся в диком ознобе теле.
Наконец, я слышу звук расстегивающейся ширинки.
Это немного меня успокаивает, делает более покладистой и вменяемой.
Больше не в силах поднять голову, я раскрываю глаза и смотрю на него снизу вверх.
Сбросив с себя брюки и боксеры, Рикардо стоит передо мной абсолютно голый с налитым кровью членом, вздувшиеся венки которого притягивают мой одурманенный взгляд.
Облизнув кончиком языка губы, я невольно концентрируюсь на его усмехающемся лице, пытаясь разобрать то, что он мне говорит.
- Знаешь, что меня особенно возбуждает в наших играх? Это возможность видеть, как ты крепко сжимаешь ладонью мой член, как медленно берешь его в рот, как он скользит внутри твоей узкой киски, - растягивая слово за столом, медленно произносит Моретти. - Но больше всего меня возбуждает твой взгляд. Он честен и всегда красноречив. Он буквально кричит о твоих внутренних желаниях и эмоциях. В нем я могу видеть отражение твоих истинных чувств ко мне. Я могу купить всё, Мике... всё, кроме этого.
Мой отключившийся мозг так и не смог до конца понять смысл всего сказанного, однако нежность в его голосе заставила меня блаженно заулыбаться в ответ. Я и правда становилась безумной рядом с ним. Теперь я поняла это окончательно и перестала бороться с самой собой. Я не знала, какая неведомая сила вела меня к этому мужчине, и вряд ли когда-нибудь узнаю. Но то чувство, когда наши тела сливались воедино, взрывало землю у меня под ногами, заставляя парить высоко в облаках либо же умереть в одночасье. Я никогда не жила полной жизнью до встречи с Рикардо. Теперь же я знаю, что означает слово «жить».
Моя улыбка изменилась. Стала более коварной, дерзкой.
Маняще прикусив нижнюю губу, я вновь красноречиво просмотра на его эрегированный член.
Мне буквально не терпелось перейти ко второму пункту нашей занимательной игры.
Как оказалось, не мне одной.
Подойдя ближе, Моретти в очередной раз встретился с моим решительным взглядом и, как только я отрыла рот на достаточную ширину, тут же ввел в него свой член. Дав ему полную возможность варьировать глубину проникновения по своему желанию, я ослабила мышцы гортани, чувствуя, как глубоко внутри моего горла двигается его плоть.
Черт возьми, это реально сносило голову.
Поначалу его движения были медленными, осторожными, дающими мне возможность привыкнуть к его вторжению. Однако постепенно он начал ускорять темп. Изредка вынимая набухший член изо рта, чтобы я могла сделать короткий вдох, он вновь принимался атаковать мое горло с новой силой.
Стараясь сделать ему как можно приятнее, я и сама постепенно начала ощущать конвульсивные спазмы между ног. Мое тело требовало разрядки.
Услышав шумное дыхание Моретти, я приготовилась к завершению, как вдруг он неожиданно остановился.
- Нет, я не хочу так кончить.
Словно борясь с самим собой, он решительно отстранился и, поспешно перейдя к противоположной стороне стола, начал освобождать мои ноги от стальных браслетов наручников. Когда же с оковами было покончено, Рикардо приподнял мои бедра и одним резким толчком грубо вошел в меня.
Из моего рта вырвался пронзительный вскрик. Я готова была пройти десять кругов ада, лишь бы только ощущать его в себе снова и снова. Это было полнейшим безумием, но именно оно и заставляло меня жить. Сейчас. С ним. В этой самой комнате.
Чувствуя себя на грани неудержимого оргазма, я из последних сил обвила его поясницу ногами, позволяя Моретти как можно глубже проникнуть в свое лоно. Его движения были резкими, быстрыми, такими, какие бывают у двух спаривающихся хищников. Никакой робости. Никакой стеснительности. Только страсть. Безумная, всепоглощающая страсть.
Наконец мое лицо искажается: глаза крепко зажмуриваются, рот приоткрывается в безмолвном стоне. И, прогнув спину, я трепещу в сладостных конвульсиях настигшего меня оргазма. Все хорошо. Мне больше не больно. Ощущение такое, будто я умерла и попала в рай, хотя я его явно не заслуживаю.
Спустя некоторое время на меня падает мой изнеможенный любовник. Пролежав так несколько долгих минут я наконец-то прихожу в себя и улыбаюсь. Я будто родилась заново. Это непередаваемое чувство.
Мое тело все еще бьет крупный озноб, но чувствую я себя просто превосходно.
Видимо, ощутив мою дрожь, Рикардо также очнулся и, встав на ноги, принялся незамедлительно освобождать мои затекшие руки.
Я медленно поднялась, сев посреди стола. Потрескавшиеся полоски застывшего на животе воска начали ломаться, осыпаясь вниз на расстеленную на полу клеенку.
Окинув взглядом творческий беспорядок на своем теле в виде пересекающихся между собой линий белых, синих, желтых, зеленых и красных цветов, я непроизвольно хохотнула:
- Могу смело сказать, что художник из тебя неважный.
- Это абстракционизм, - тут же напомнил стоящий рядом мастер, - к тому же ты сломала часть моего шедевра.
Подняв голову, я встретилась с его озорными глазами и чуть не рассмеялась в ответ. В эту минуту мы походили на двух малых детей, радующихся абсолютно без всякой причины.
Заметив, что меня знобит, Моретти вытащил из комода заранее приготовленный плед, поспешно набросив его на мои плечи.
- Иди сюда, - заботливо прошептал он, пытаясь растереть мою кожу через мягкую материю, - сейчас уберем воск и я приготовлю нам теплую ванную.
Вновь достав нож, он плавно скользит лезвием по телу, снимая хлопья застывшего воска.
Я вновь счастливо улыбнулась, переводя взгляд на его сосредоточенное лицо. Не важно, как часто мы ссорились или спорили, намного важнее, что после этого мы всегда находили общий язык друг с другом.
- Guerlain «Shalimar», - внезапно тихо прошептала я, обращая внимание стоящего передо мной мужчины, - так назывался экстракт тех духов, которыми я пользовалась при нашей первой встрече.
Его губы медленно разошлись в легкой улыбке:
- Зачем ты мне это говоришь, ты же выиграла.
Резко обхватив его лицо своими ладонями, я заглянула в самую глубину темно-карих глаз:
- Нет, Рикардо, мы с тобой оба проиграли. Проиграли уже тогда, когда только впервые увидели друг друга...
***
Прочую информацию об этом романе можно найти на https://vk.com/@erotic_books-prolog