Бонус
Авалон искренне не понимал Палладиума, точнее, не хотел понимать. Паладин, что так и не отошёл от двери, опёрся о неё, скатившись по гладкой поверхности вниз. Думать о светлой одежде, наверное, это последнее, о чём бы в данное время беспокоился мужчина.
Взгляд устремился в оставленное окно, что было открыто весь день. Авалон словно впервые увидел свои апартаменты: он всё своё свободное время проводил подле Палладиума, и в комнату возвращался для того, чтобы принять душ и поспать. Она казалась ему такой безжизненной и пустой, словно он тут и не живёт.
Хотя, по его мнению, он давно облюбовал удобное кресло у камина в комнате Палладиума. Они даже заменили его рабочий стол на более широкий, чтобы работать вместе, и у Авалона появился свой стул и лампа у данного стола.
Авалон всё так же сидел на полу, спиной к двери, и чувствовал, как слёзы душат его. Он не понимал, почему Палладиум так поступил. Неужели все их разговоры, совместные вечера, поддержка и понимание ничего не значили? Неужели он действительно так сильно ошибся в Палладиуме?
В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех Палладиума, то, как он смущается, стоит его похвалить, поддержка, пока он привыкал к новой должности, и остальные, такие дорогие моменты их вечеров. Всё это казалось сейчас обманом, иллюзией, созданной его собственным желанием видеть в Палладиуме того, кого там не было. Он не был склонен идеализировать людей, но в этом прекрасном эльфе он не видел изъянов.
Авалон поднялся и, пошатнувшись, остановился: ноги затекли от неудобного положения, и спустя некоторое время подошёл к окну, чтобы закрыть его. На улице только начинало темнеть, последние лучи солнца окрашивали небо в оранжевый и фиолетовый на стыке с темнотой, там, где зажигались первые звёзды. Он задумался о том, что ему делать дальше. Вернуться к своей обычной жизни, забыть о Палладиуме, как это сделал сам эльф, и двигаться дальше? Но разве можно было вернуться к обычной жизни, если с его прибытия в Алфею она состояла из присутствия профессора зельелогии рядом? Как это сделать, если его сердце было разбито? Как забыть человека, который стал ему настолько дорог, что и в мыслях не было даже предположения, что его прекрасного эльфа не будет рядом.
Боль от потери Палладиума была осязаемой, словно удар под дых. Каждый вдох, каждая мысль были пропитаны его отсутствием.
Возвращение к "обычной жизни" казалось не просто невозможным, а кощунственным. Как можно было вернуться к рутине лекций и советов, когда сердце отчаянно цеплялось за воспоминания о Палладиуме? Как можно было притворяться, что всё в порядке, когда внутри бушевала буря, грозящая поглотить его целиком?
Паладин понимал, что эльф сделал свой выбор. Возможно, он был прав, решив вернуться к своей прежней жизни, отринув всё произошедшее между ними. Но Авалон не мог просто так отпустить. Палладиум оставил глубокий след в его душе, изменил его, и теперь, потеряв его, он чувствовал, что потерял часть себя.
Авалон оттолкнулся от окна и медленно направился к своему столу. Ему нужно было принять решение, найти в себе силы двигаться дальше. Он не знал, что ждёт его впереди, но понимал, что не может позволить боли парализовать его. Он должен был найти способ залечить раны, собрать осколки сердца и начать строить новую жизнь, даже если эта жизнь будет без Палладиума.
И хотя сейчас это казалось невозможным, Авалон верил, что однажды боль утихнет, и он сможет вспомнить о Палладиуме с улыбкой, а не с тоской. Но до тех пор он должен... был оставаться сильным, чтобы выдержать эту бурю.
Однако Авалон не может сдержать дежурной улыбки для обитателей школы, стоило ему в дверях столкнуться с Палладиумом. Побледневший эльф на мгновение поднимает красные, заплаканные глаза на него и, сбивчиво шепча извинения, сбегает.
Авалону приходится приложить все силы, чтобы не броситься за профессором зельелогии и не заключить его в объятия. Смотреть на такого Палладиума было невыносимо.
– Профессор Авалон, Вы будете заходить? – спросила Флора за спиной, и паладин запоздало кивнул, проходя в общий зал.
– Прошу меня простить, мисс Флора, я немного задумался, – Авалон постарался улыбнуться, но, видя неубеждённую фею, сдался обстоятельствам. – Приятного аппетита.
– Благодарю, и Вам, профессор, – Флора мягко улыбнулась и прошла к своим подругам.
Авалон поприветствовал преподавателей, что ещё завтракали, и опустился на стул. Скосив взгляд на единственное свободное место, мужчина почувствовал ком в горле.
Авалон машинально взял со стола тост, но аппетита не было. Он просто смотрел на единственное свободное место рядом с собой, место, которое всегда занимал Палладиум. За последние месяцы это стало такой привычкой, таким негласным правилом, что сложно было представить завтрак без его присутствия. Даже спустя неделю после случившегося в лесу.
Он чувствовал на себе взгляды других преподавателей, полные сочувствия и любопытства. Все знали об их близких отношениях, и сейчас никто не понимал, что произошло. И как объяснить, что причина его страданий сидит где-то в лаборатории? Авалон понимал, что должен вести себя как обычно, не давать повода для сплетен и пересудов. Он взял себя в руки и сделал вид, что внимательно слушает рассказ профессора Уизгиса о его последнем изобретении.
Время тянулось медленно. Авалон с трудом дождался окончания завтрака и поспешил покинуть общий зал. Ему нужно было чем-то занять себя, отвлечься от мыслей о Палладиуме. Решив проверить, как продвигается работа у студентов с новым проектом. Возможно, погрузившись в работу, он сможет хоть немного унять боль, что терзала его сердце.
Но даже в аудитории, среди студенток и кучи бумаг, он не мог забыть о Палладиуме. Его образ преследовал его повсюду: у рабочего стола, когда они вместе вели уроки, у книжного шкафа в классе. Его настроение словно передалось девушкам, и те сидели тихо, даже слишком тихо.
– Авалон и Палладиум, видимо, поругались перед нашим приездом в школу, – шепчет Стелла своим подругам, стоило им выйти из класса.
– Стелла! Это явно не наше дело! – прошипела Флора, прижав учебник к груди.
– Но ты сама говорила, что перед завтраком видела профессора Палладиума в таком состоянии...
– Да, но это не дает нам права обсуждать их личную жизнь! – возразила Флора, чувствуя, как раздражение нарастает. – Может, у него просто был тяжёлый день.
– Да какой там "просто тяжёлый день", – отмахнулась Стелла. – Профессор Палладиум рассеянней, чем обычно, а за профессором Авалоном это было заметно впервые! Они даже больше не завтракают вместе! Вы видели их вместе за последние три дня? Это явно что-то личное.
Блум и Муза молча переглянулись, понимая, что Стелла, возможно, права. Напряжение между профессорами было ощутимым, и это не могло не сказаться на атмосфере в школе. Но, как правильно заметила Флора, это было не их дело.
– Ладно, девочки, давайте не будем лезть не в своё дело, – наконец сказала Блум, стараясь разрядить обстановку. – У нас у самих полно дел. Нужно готовиться к контрольной по трансфигурации.
Подруги согласились, хоть и с некоторой неохотой. Тайна, окружающая профессоров, будоражила воображение юных фей.
Авалон слышал их разговор и был явно не рад. Слухов точно не нужно было, однако и избежать их, казалось, невозможным. Слишком тяжело скрывать, как дружные во всех делах профессора сейчас были поодиночке.
Прошла неделя с разговора, боль в груди не утихала, а по всей школе и правда ходили слухи о двух преподавателях. Самые популярные было две версии.
Первая: Палладиум смертельно болен и не хочет обременять Авалона своей болезнью. Эти слухи доходили до Авалона обрывками фраз, брошенных взглядов, и каждый раз он чувствовал, как гнев закипает внутри. Но он держал себя в руках, понимая, что, поддавшись эмоциям, только усугубит ситуацию.
А вторая заключалась в том, что Палладиум признался Авалону в нежных чувствах, но профессор магфилософии отверг его и теперь жалеет об этом.
Авалон пытался не обращать внимания на перешёптывания за спиной, но с каждым днем это становилось всё сложнее. Так к студенткам присоединились некоторые преподаватели, что выражали свою поддержку или осуждение лишь взглядом. Он понимал, что должен что-то предпринять, чтобы остановить распространение слухов, но не знал, с чего начать. Разговор с Палладиумом исключался. Пытаясь развеять эти слухи, рассказывая, что профессор Палладиум и он просто сильно устают, звучало неубедительно.
Работа не приносила облегчения, а лишь подчеркивала его одиночество. Каждый раз, по привычке обернувшись, он не видел понимающего взгляда Палладиума, готового поддержать его в любой ситуации.
Авалон решил действовать радикально. Он знал, что прямой конфронтации с источниками слухов не избежать, но выберет свой метод. На ближайшем собрании преподавателей, после обсуждения насущных вопросов, он нарочито небрежно заметил, что его с профессором Палладиумом отдалили друг от друга разногласия во взглядах на новую методику преподавания. Пусть пересуды будут о профессиональной сфере, а не о личной драме, которую он сейчас переживал.
Он надеялся, что эта полуправда, озвученная в нейтральной обстановке, хотя бы немного охладит пыл сплетников. После собрания он заметил, как коллеги обмениваются понимающими взглядами, и внутренне выдохнул. Первый шаг сделан.
Вечером, возвращаясь в свои апартаменты, он чуть не столкнулся с Палладиумом в коридоре. Эльф выглядел измученным, но старался держать спину прямо. Их взгляды встретились на мгновение, и Авалон прочитал в глазах Палладиума благодарность. Паладин хотел что-то сказать, но эльф быстро отвёл взгляд и скрылся за дверью своей лаборатории.
Авалон на это лишь тяжело вздохнул и пошёл дальше, понимая, что исправить ситуацию будет непросто, но он не собирался сдаваться. Он должен был найти способ достучаться до Палладиума, узнать, что заставило его так поступить, и, возможно, вернуть всё, что они потеряли. Или хотя бы научиться жить с этой потерей.
Следующая встреча с его эльфом случилась вновь в дверях общего зала, когда Палладиум выходил, и Авалон чувствовал, что всё внимание было приковано лишь к ним одним. И раз он решил развеять слухи, паладин с мягкой улыбкой кивнул Палладиуму, приветствуя, и отошёл на шаг, чтобы пропустить его.
Профессор зельелогии был благодарен коллеге за его комментарии на собрании и, решив не ставить под сомнение его слова, приветственно кивнул и, как поступал раньше, коснулся плеча кончиками пальцев.
Авалона в тот же миг пронзило необъяснимое чувство, даже сквозь слои одежды он ощущал это лёгкое касание. А ещё паладин не мог отвести взгляд и убрать с лица эту глупую улыбку, ведь то, насколько прекрасно покраснел его эльф, явно не предназначалось для других.
Мужчина даже не мог представить, что вновь, всего на мгновение, получит какое-либо касание Палладиума. И даже не представлял, как это было для него необходимо.
Авалон не мог сдержать довольной ухмылки, наблюдая за тем, как Палладиум торопливо ретируется, словно опасаясь, что его же прикосновение обожжёт.
Усевшись за стол, Авалон почувствовал, что аппетит вернулся. Он ел с наслаждением, словно каждый кусочек пищи заряжал его энергией. Разговор с коллегами давался ему легко, и даже шутки профессора Уизгиса казались забавными. Он больше не чувствовал на себе сочувствующие взгляды, лишь лёгкое любопытство, которое его больше не тяготило.
Несколько дней пролетели незаметно, и Авалон был приятно удивлён, осознав, что сегодня пятница. А он даже не сразу понял, отчего девушки так быстро покинули класс. Впереди и вправду предстояло двое выходных. Можно было бы поехать в Магикс, пройтись по городу и купить что-то для уюта комнаты.
Авалон решил не терять времени даром и отправился в Магикс в тот же вечер, едва успев на автобус. Прогулка по шумным улицам города помогла мужчине отвлечься от тягостных мыслей. Он заглянул в несколько магазинов, выбирая новые свечи и ароматические масла для своей комнаты. В одной из антикварных лавок он наткнулся на старинную шкатулку ручной работы, украшенную резными цветами. Она напомнила ему о Палладиуме, об их совместных вечерах, когда они проводили время за чтением старых книг и обсуждением истории магии. На мгновение к нему подступила тоска, но он быстро взял себя в руки и купил шкатулку. Он решил, что будет использовать её для хранения писем, которые никогда не отправит Палладиуму.
Вернувшись в школу после приятной прогулки, Авалон обнаружил на своем столе записку. Это было приглашение от профессора Уизгиса на вечер настольных игр в его комнате. Авалон колебался мгновение, но решил принять приглашение. Ему нужно было общение, смена обстановки.
Вечер прошел на удивление хорошо. Авалон смеялся над шутками Уизгиса, участвовал в обсуждении правил игры и даже выиграл несколько партий. Он заметил, что на мгновение забыл о Палладиуме, о боли, что терзала его сердце. На обратном пути в свои апартаменты он поблагодарил Уизгиса за приглашение и после насыщенного дня быстро уснул, стоило его голове коснуться подушки.
В субботу Авалон проснулся от яркого солнечного света, проникающего в его комнату. Паладин чувствовал прилив энергии, но случайно бросившийся взгляд на рабочий стол, как настроение и вся энергия сразу пропала. В этот день он хотел отправиться в лес, недалеко от школы, чтобы насладиться тишиной и красотой осени. Он бродил бы по лесу, собирая опавшие листья и любуясь яркими красками осени. В глубине леса он наткнулся бы на небольшую поляну, где раньше они с Палладиумом любили устраивать пикники. И сердце его сжалось от боли, вспоминать счастливые моменты, проведенные вместе, было слишком...
Провести весь день в потёмках, представляя, что возможно было бы сделать, и тем самым невольно вспоминая Палладиума, можно, конечно, но не особо эффективно. На столе ожидала работа, непроверенные проекты девушек, что он задавал им на прошлой неделе, о чём сейчас так жалел.
К окончанию обеда на столе была закрыта последняя тетрадь и отправлена к общей стопке проверенных работ. Авалон устало откинулся на спинку стула, запрокидывая голову назад. На кухне можно попросить небольшой перекус, выбрать книгу в библиотеке и, вернувшись в комнату, заварить чай. Он, конечно же, не будет таким вкусным, как у Палладиума... Мысли вновь возвращаются к прекрасному эльфу, и Авалон всё никак не мог отвыкнуть.
С тяжелым вздохом Авалон поднялся со стула и направился в библиотеку. Он старался выбирать книги наугад, чтобы не наткнуться на томик, который они читали вместе с Палладиумом. Но даже среди незнакомых названий и новых авторов он умудрялся находить отголоски их общих интересов, тем самым вызывая болезненные воспоминания.
После библиотеки Авалон всё же решился заглянуть на кухню. Заварив себе чай, он машинально добавил немного мёда, как всегда делал Палладиум. В этот момент он почувствовал себя особенно одиноким и уязвимым. Внезапно кто-то постучал в дверь.
На пороге стояла Флора. Она держала в руках небольшой букет полевых цветов.
– Профессор Авалон, здравствуйте. Я знаю, что вам сейчас нелегко, и хотела просто немного подбодрить вас, – сказала Флора, протягивая букет. – Цветы, конечно, не волшебные, но надеюсь, они хоть немного поднимут вам настроение.
– Спасибо, Флора, это очень мило с твоей стороны, – искренне ответил Авалон, принимая букет. – Я ценю твою заботу. Проходи, присаживайся.
Флора смущённо улыбнулась и вошла в комнату. Она внимательно осмотрела её, отмечая детали, которые говорили о личности хозяина. Книги, разложенные на полках, ароматические свечи, фотографии в рамках – всё это создавало уютную и располагающую атмосферу.
– Я просто хотела сказать, что мы, студентки, ценим вас и профессора Палладиума, – продолжила Флора, немного запинаясь. – Мы знаем, что сейчас у вас непростое время, но мы верим, что всё наладится.
– Спасибо, Флора, – повторил Авалон, тронутый словами девушки. – Ваша поддержка очень важна для меня. И для профессора Палладиума, я думаю, тоже.
После короткого разговора Флора попрощалась и ушла. Авалон ещё долго смотрел на букет, размышляя о словах феи. Он понимал, что его личная драма не осталась незамеченной, и ему было приятно знать, что студенты и даже коллеги проявляют сочувствие.
Он поставил цветы в вазу, улыбнувшись уголками губ. Решив отпустить все ненужные мысли и переживания, всё-таки продолжил читать книгу. Но почему-то строки расплывались, и он не мог вникнуть в суть. Глава за главой, страница за страницей. Дочитав книгу, он положил её на стол и лёг спать. Но даже во сне его преследовали тени прошлого, напоминая о том, что когда-то было, но, возможно, уже никогда не вернётся.
Авалон проснулся с тяжелым сердцем. Сон не принес облегчения, а лишь усилил чувство утраты и тревоги. Он поднялся с кровати, подошёл к окну и посмотрел на восходящее солнце, которое медленно окрашивало горизонт в теплые оттенки. В этом новом дне не было ничего, что могло бы вернуть ему прошлое, но в нём была надежда на будущее.
Он решил не поддаваться отчаянию и продолжить двигаться, медленно, но точно вперёд. Авалон знал: он не мог подвести своих студентов. Свежесваренный кофе, что появился после щелчка пальцев, немного развеял мрачные мысли.
После завтрака он решил проверить расписание уроков и семинаров на предстоящую неделю, раз решил посвятить себя работе, ведь изначально он сюда ради этого и приехал. Сверившись со своими материалами и темами на следующую неделю, Авалон признал, что не помешает вновь пойти в библиотеку за книгами, чтобы освежить память.
В коридорах школы было тихо, большая часть девушек уже отправилась в Магикс, кто-то ещё спит, а кто-то усердно делает домашние задание. Библиотека встретила приятной тишиной, Барбатеи не было видно, и, кивнув своим мыслям, паладин направился в нужную секцию.
Проходя между стеллажами, краем глаза Авалон заметил светлые волосы. Остановившись, он подтвердил свою догадку: Палладиум стоял к нему спиной и тянулся к верхней полке за книгой. Магию в библиотеке могла использовать только Барбатея, остальным запрещено, и исключений не было, разве что Фарагонда, но только в крайних случаях.
Авалон бесшумно прошёл к эльфу со спины и потянулся за нужным ему томом. Палладиум вздрогнул от неожиданности, обернулся и встретился взглядом с Авалоном. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с немым вопросом. Авалон же просто протянул ему книгу.
– Позволь, помогу, – тихо произнёс Авалон, стараясь не выдать волнения. Его сердце бешено колотилось в груди, и он чувствовал, как щеки предательски заливаются румянцем.
Палладиум, не говоря ни слова, принял книгу и крепче прижал её к себе. Он будто боялся прикоснуться к Авалону, и это ранило паладина. Авалон же, не отводя взгляда, изучал лицо эльфа, пытаясь понять, что творится в его душе. Усталость, грусть и какая-то болезненная решимость – вот что он смог прочитать в глазах Палладиума.
– Спасибо, – наконец прошептал Палладиум, избегая зрительного контакта. Он не уходил, так и остался стоять у стеллажа, смотря поверх плеча паладина.
– Палладиум, – прошептал Авалон, касаясь его щеки кончиками пальцев, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения.
Палладиум замер, словно статуя, не решаясь ни отстраниться, ни ответить на прикосновение. В его взгляде читалась борьба, смятение и что-то похожее на мольбу. Авалон нежно провёл пальцем по его щеке, чувствуя гладкость и тепло кожи. Ему хотелось сказать так много, но слова застревали в горле, не находя выхода. Вместо этого он просто смотрел в глаза Палладиума, пытаясь передать всю глубину своей тоски и... любви.
– Не надо, – тихо произнёс Палладиум, отступая на шаг. – Пожалуйста, не надо.
– Прошу, не уходи, – Авалон умоляюще смотрел в глаза Палладиума, пытаясь удержать его взгляд. – Мне так много нужно тебе сказать.
Палладиум отвернулся, словно не в силах выдержать его пристальный взгляд.
– Не стоит, Авалон. Всё уже сказано, – его голос звучал глухо и отстранённо.
Палладиум поднял глаза, в которых стоящими слёзы. Авалон почувствовал, как его сердце переполняется от чувств, притянув эльфа к себе и коснулся его губ. Робкий, неуверенный, но такой, который им нужен. Палладиум ответил на поцелуй, и Авалон почувствовал, как все его сомнения и страхи отступают. Казалось, время остановилось. Они стояли в библиотеке, погруженные в свой мир, забыв обо всем на свете.