Глава 3 : Лягушкины чары
- Мамки! Няньки! Быстрее! - Царевна-лягушка ворвалась в пещеру. Под каменным сводом тихо булькало черно-зеленое болото - пузырьки болотного газа медленно всплывали со дна и лопались среди ряски и желтых кувшинок.
- Соткать ковер? Вышить рубашечку? Спечь хлеб? - Ряска вскипела, и вокруг царевны заметались пучеглазые тетки в болотных сарафанах. - Что дитятку ненаглядному угодно?
- Доспехи! Мои доспехи! - топая ножкой, приказала царевна.
- Ахти, Владычица! Не иначе как на войну дитятко наладилось? - шумно всплеснула руками пучеглазая нянька.
- И вовсе не на войну, а на торжественную встречу! - Губы царевны растянулись в длинной жабьей усмешке.
- Что это за встреча такая, коли на нее как на войну сбираться надобно? Не причинили бы царскому дитятку вреда! - заволновались мамки-няньки.
- Не ваше дело! То тайна меж мной да Владычицей! - многозначительно нахмурилась царевна.
- Выросла лягушечка наша бесценная, жабка зелененькая, уж сама Владычица ей секреты свои поверяет! - счастливо запричитали мамки-няньки и, по-жабьи сиганув обратно в пучину, выволокли доспех из листьев кувшинки, правда твердых, как сталь.
- Мою колесницу ко входу в Пещеры! - протаскивая светлые волосы сквозь навершие зеленого шлема будто султан, скомандовала царевна. Шелестя лиственным доспехом, промчалась по пещерным тоннелям, заставляя редких прохожих и проползых недоуменно глядеть ей вслед. Мимо салютующих стражников ворвалась за стальные двери в громадную пещеру. Двухъярусные нары рядами, оружие, развешанное по углам и на стенах, и недвусмысленный запах застиранных портянок сразу говорили, что это казарма. Молодой мужчина в кольчуге обернулся на стук.
- Воевода Василий! Ты меня любишь? - прижимая руки к груди, спросила царевна.
- Так это... - явно растерялся тот. Царевна-лягушка шагнула ближе, провела тонким пальчиком по кольчужной груди и снизу вверх заглянула ему в глаза. Ноздри воеводы дрогнули. - Всем сердцем, царевна моя! - выдохнул он.
- Тогда ты поможешь мне выполнить волю Владычицы! - становясь на цыпочки, теплым дыханием пощекотала она его ухо.
Через пару минут царевна выскочила из людской казармы, поправила сбившийся наплечник и со всех ног припустила в другую сторону. У этих дверей стража не стояла, а, мерно работая рыбьими хвостами, плавала в вырубленной в скале широкой канаве. Девушка исчезла, лиственный доспех едва слышно скрипнул, меняя форму, и в похожую на гигантское джакузи пещеру запрыгнула жаба в зеленой броне.
- Ты меня любишь, Зитирон? - с придыханием спросила она у закованного в чешую рыбовоина.
* * *
Царевна бежала по тоннелю вдоль канала, заполненного белой как молоко водой. Пронеслась по узкому бортику и спрыгнула на покачивающийся на воде свернутый лист. Запряженная в лиственную колесницу тройка железноголовых рыб рванулась к светлеющему впереди выходу. В последнее мгновение на край листа дружно запрыгнула троица пучеглазых нянек - одна с коробочкой косметики, вторая с подносом ватрушек, личинок и сушеного мотыля и третья - с подушкой. Колесница вихрем вырвалась на просторы Молочной. Следом с пронзительным гудением вылетело черное облако болотного гнуса. Вскипела вода, и из нее поднялся воевода Зитирон - начищенная чешуя сверкала на солнце, споря блеском с полированными костяными нарукавниками и лежащим на плече мечом-гарпуном. За ним стройными рядами выныривали вооруженные рыболюды.
И сступишеся полци, крепко бьющеся,
Щепляются щиты богатырские,
Ломаются рогатины булатные,
Льется кровь богатырская
По седельцам по кованым... [«На поле Куликовом», песня, XVII в.]
Под дружную песню из соседнего тоннеля, на берег в конном строю вышла человечья рать во главе с воеводой Василием. Мощные кони спорой рысью несли людскую дружину Змеевых Пещер вдоль берега.
Извилистая горная гряда Змеевых Пещер возвышалась над водами Молочной, острые иззубренные пики тянулись и вправо и влево насколько хватало глаз и уходили далеко в глубь берега. Скальные стены были изъедены пещерами, точно привезенный из человеческого мира сыр - дырками. Внизу, у реки, пещерные входы были небольшими, как раз выпустить конного всадника на берег или лодку на воду, но чем выше, тем громаднее они становились, у самых вершин превращаясь в отверстия, через которые могла протиснуться драконья туша. Где-то далеко за грядой светило солнце, но под ней царил вечный сумрак - густая тень закрывала собой и землю и воду. Иногда лишь этот сумрак прорезали багровые сполохи - скалы начинали подрагивать, и из жерл вулканов с грозным гулом поднимался огненный столб. Оранжево-алые лавовые дорожки стекали по склонам, с шипением и гулом обрушиваясь в воду. Курящийся над вулканами дым делал сумрак еще темнее, а белая вода Молочной мерцала, как светится сам собой белый снег в морозной ночи, время от времени расцветая алыми отсветами огня. Высоко-высоко над скалой, так что казался мелким, будто галка, парил одинокий крылатый змей.
Колесница-листок мчалась по пенистым перекатам, а облик царевны дрожал: вожжи держала в руках прекрасная девушка... вожжи держала в лапах зеленая жаба... девушка... жаба... Железноголовые рыбы мчали ее сквозь сумрак к четкой, будто вычерченной черным карандашом на белой воде границе, разделяющей тень от скал и яркий свет солнца. Пена вскипала за бортом листа-колесницы, развевались подолы мамок-нянек.
- Они здесь! Они близко! - вскричал вынырнувший из воды рыбовоин.
Неистово работая хвостами, зитироны бросились вперед. Человеческая дружина погнала коней галопом. Черным шлейфом пронесся за царевной болотный гнус... и впереди засверкала белая гладь Молочной под лучами низко висящего солнца. Черной горой возвышаясь на фоне зеленого берега и синего неба, по Молочной плыла громадная черепаха. На голове у нее гордо восседал пестрый кот. Впереди, точно лебедь в сказках (ну очень большая лебедь!), горделиво скользила серебряная змеица - по бокам черепахи почетным эскортом плыли змеицы черная как туча и другая, белая как облако. Нарушая нарядность картинки, замыкала процессию старая, словно пыльная, грязно-черная драконица с облупившейся чешуей. Зато в небесах, чуть пошевеливая крыльями, парили еще змеи! И серебряно-стальной, и светлый, почти прозрачный, и буйный гигант цвета пламени, от жара чешуи которого становилось больно глазам. и ещё драконы помельче: оранжевый, и черно-красный, и еще один светлый... Над панцирем черепахи трепетали флаги - и выше всех вздымался один, с крылатой борзой на фоне чужого, далекого солнца! Под флагом замерли трое - девчонка с развевающейся на встречном ветру копной буйных черных волос, ее светловолосая подруга и довольно высокий парень.
При виде этой троицы царевна яростно квакнула, и брызги жабьего яда прыснули во все стороны. Вожжи хлестнули по спинам железноголовых рыб, и колесница вырвалась вперед...
Серебряная змеица пересекла четкую границу света и тени, углубляясь в царящий под Змеевыми Пещерами сумрак. Черепаха ударила лапами - и стала медленно двигаться следом. Вот голова оказалась в тени, вот черепаха вплыла в тень на треть, вот до половины...
Железноголовые рыбы ярились и грызли упряжь, мча колесницу навстречу...
Последний удар лапами - и громадная черепаха погрузилась в сумрак целиком...
Колесница царевны-лягушки вихрем пронеслась мимо серебряной змеицы, так что ту качнуло на волнах, проскочила мимо змеицы черной и лихо развернулась бок о бок с черепашьим панцирем. Край колесницы-листа взрезал воду точно ножом - и высоченный водный веер поднялся из-под борта, окатив брызгами и флаг с борзой, и стоящую под флагом троицу.
- Волей Владычицы Табити-Змееногой приветствую наднепрянскую ведьму на подступах к Пещерам! - звонко прокричала царевна-лягушка, с удовольствием наблюдая, как жалкие человечки - особенно толстая белобрысая ведьма! - стряхивают воду с волос и подолов еще более жалких, чем они сами, сереньких платьишек... Гнус болотный, да ведь это форменные платья!
- Ах, простите, я перепутала! Я ищу посланницу человеческого мира, могущественную ведьму-хозяйку, а здесь... какие-то служанки! Что вы здесь делаете, милочки? И где наша высокая гостья? - царевна начала демонстративно оглядываться.
- Так это ж та самая гламурная жаба! - простодушно вскричал парень, и царевна чуть не побурела от злости - она-то его сразу узнала! Это из-за него ее - ее, наследницу жабьего царя! - гоняли шваброй, как... какую-нибудь обыкновенную лягушку, запрыгнувшую в дачный домик! А она ведь ничего плохого не сделала, всего лишь взяла то, что ее по праву. Каждый способный пригодиться самец, не важно - человечий, рыбий или жабий, безусловно ее! Иначе зачем они вообще существуют?
- Наглый мальчишка! - завопила царевна. - Как ты смеешь меня оскорблять! Да я...
- Ах, простите! - Белобрысая ведьма мгновенно оказалась рядом с парнем. - Богдан не знал, что слово «гламурная» считается в Ирии обидным. На жабу-то вы оскорбиться никак не могли, жабы же ваши подданные! - сладенько улыбнулась та.
Выкрутилась, да? Уплывшие было вперед змеицы уже разворачивались и направлялись к ним. Наверху серебристо-стальной дракон заложил петлю и начал спускаться. И чего лезут, не понимают разве - тут вершится Воля Владычицы и вершит ее она, царевна-лягушка! Царевна заторопилась:
- Не мои вовсе подданные - батюшки моего, жабьего царя. Это что ж выходит - вы моему батюшке преждевременной смерти желаете, коли его уж и со счетов сбросили? Говорю ж, никакие вы не посланницы, посланниц в таких платьях в приличные Пещеры не посылают! Заговорщики вы, вот кто! На батюшку моего покушаетесь, а может, упаси Владычица, даже и на саму Владычицу!
- Эй, жабья царевна, что здесь происходит? - рявкнул властный девичий голос, и сзади на царевну-лягушку упала громадная тень...
Царевна издала пронзительный испуганный квак и взвилась в прыжке, на лету превращаясь в лягушку...
- Испужали деточку! - завопила первая мамка-нянька.
- Обидели царевну нашу! - заголосила вторая.
А третья крепко-накрепко зажмурилась, зато широко открыла рот и с силой пожарной сирены заверещала:
- Убива-а-ают!
Колесницу что-то с силой толкнуло в днище, и третья мамка-нянька, выронив подушку в воду, с энтузиазмом добавила:
- И грабят!
- На помо-ощь! - заорали все три разом.
Из воды начали выныривать рыбовоины. Воевода Зитирон закрутил головой, выискивая врага... Жаба шлепнулась обратно в колесницу и жалобно заквакала. Глаза рыбовоинов мгновенно обессмыслились. Гарпуны взвились в воздух... один с силой вонзился в мачту с флагом над головой черноволосой и хищно задрожал, точно жалея, что промахнулся!
Черноволосая девушка гневно взвизгнула, контуры ее тела поплыли, за спиной распахнулись черные крылья... и крылатая борзая кинулась навстречу врагам, лезущим на панцирь, как на крепостную стену. Рука с мечом-гарпуном захрустела в ее зубах вместе с костяным наплечником. На другого рыбовоина сиганул кот - из-под его когтей полетела содранная чешуя.
- Это ж мои зитироны - охрана с Целебных Источников! - пикируя сверху, рыкнул серебристо-стальной дракон. - Что они здесь... А ну прррекратить! Постррроиться! Слушать мою команду!
На краткий миг показалось, что рыбовоины пришли в себя: они остановились, Зитирон ошалело затряс головой, точно прогоняя наваждение...
- Ах, Василий, мой спаситель! Ты спасать меня вообще сегодня будешь? - раскинувшись на руках мамок-нянек, будто в забытьи простонала вернувшая человеческий облик царевна-лягушка. - От злой ведьмы... то есть заговорщицы! - на всякий случай уточнила она.
Рой стрел взвился в воздух, крылатая борзая метнулась в сторону, стрела на излете чиркнула ее по крылу. На берегу человечьи дружинники с застывшими, точно вырезанными из дерева, блаженно-влюбленными физиономиями снова потянули стрелы из колчанов.
Над черепашьим панцирем вдруг взмыл полупрозрачный воин в алом плаще поверх футболки и джинсов. Искрящийся серебром меч закрутил сложную восьмерку, разметывая новый залп стрел. Парень под флагом крепко спал, уютно свернувшись калачиком.
Громадный змей цвета пламени спикировал над схваткой - пламя бушевало у него в пасти, готовое выжечь берег дотла!
- Гребень съехал, Вереселень Рориг? Эти тоже мои! - Налетевший серебристо-стальной с размаху ударил его в бок, заставив шар огня из змеевой пасти обрушиться в воду у самого панциря. Громадная черепаха покачнулась на волнах. Спящий парень чуть-чуть сполз к краю...
- Моя человечья дружина с Целебных Источников! - рычал серебристо-стальной.
- И зитироны твои, и человеки твои, и девушка, между прочим, тоже твоя! Если ты решил натравить свою дружину на свою же девушку - кто вправе помешать твоим развлечениям, брат мой Великий Водный? - издевательски прогудел Вереселень Рориг.
Царевна-лягушка снова квакнула - рыбовоины упорно лезли на панцирь. Светловолосая девчонка размахнулась, в лоб Зитирону ударил травяной шарик - и взорвался. Зитирона снесло с панциря, черепаха качнулась снова, спящий парень сполз еще ниже...
- Остановитесь! Немедленно! - С неба спикировал полупрозрачный воздушный... и коротко дунул в воду. Молочная вскипела. Колесница подпрыгнула от нового, стократ более сильного, чем прежде, удара, и пассажиры, растопырив руки-ноги-лапы, возмущенно вопя и квакая, полетели в разные стороны - царевна в одну, мамки-няньки в другую.
Со дна всплывало... животное. Как будто все морские животные разом объединились в одно, не забыв прихватить кой-чего от живности земли, и от головоногих уж заодно. Размером с некрупного кита и с таким же широким раздвоенным хвостом, формой оно больше смахивало на тюленя, но кроме ласт по бокам шевелились еще и осьминожьи щупальца с присосками, а бычью морду венчала широкая пасть с хищными зубами.
- Мамуты, сторожевые звери Пещер! - рявкнул светлый до полупрозрачности воздушный. - Чешуя Уробороса! Вот Хвост Владычицы, вы что, оглохли! Чешуя Уробороса, я сказал!
Мамуты проигнорировали странную фразу, завертелись на месте, будто пытаясь понять, кто их позвал и откуда исходит опасность, - и неуверенно потянулись щупальцами к светловолосой девчонке на панцире черепахи...
- Не Чешуя Уробороса, а как раз Хвост Владычицы! - заорал огненный гигант - и тоже был проигнорирован.
Из громадных нор, вырытых в береговых склонах под толщей воды, выныривал один мамут за другим. Ударили громадные хвосты, и сомкнутым строем мамуты двинулись на черепаху, видно признав ее за самую серьезную опасность. Панцирная громадина невольно остановилась и даже подалась назад. В воздух взвилась завеса щупалец.
- Твой Хвост Владычицы устарел еще год назад! - орал воздушный.
- Твоя Чешуя Уробороса точно так же устарела! - отрыкивался огненный.
- Оба ваших пароля давно сменили! - в свалку врезались змеицы. - Я последней в Пещерах была... Змеев коготь! Совсем мозгов лишились, рыбьи мешки, Шешова падаль! А ну марш по норам! Змеев коготь! Горынычевы зубы, что такое творится!
Ревя то ли разные варианты паролей, то ли ругательства, змеи пикировали сверху.
Мамут впился хищной пастью в черепашью лапу...
Крылатая борзая рванула на помощь, щупальце захлестнулось вокруг ее лапы, дернув назад. Борзую приложило о панцирь, щупальца ринулись к ней со всех сторон и поволокли в воду. Упавший с неба серебристо-стальной змей принялся рвать щупальца когтями.
- Айтварас Жалтис, немедленно прекрати! - теперь уже заорал воздушный. - Где я новых мамутов найду! Они ж только во времена потопа водились!
- Сайрус Хуракан, сильно попросишь - я тебе новый потоп устрою! Не надо было их вызывать! - рявкнул в ответ Великий Водный, хватая мамута когтями и выбрасывая его за полосу тени. Лучи ирийского солнца коснулись гладкой черной шкуры, и мамут взорвался. - Они солнца не переносят, и земля их не держит! - предупреждающе крикнул он.
Громадная черепаха со всей силы ударила лапой - впившийся в нее мамут вылетел на берег. Земля словно ожила - берег пошел трещинами и начал осыпаться, погребая мамута под собой. Осыпь слабо шевелилась - мамут пытался вылезти. По берегу с кваком улепетывала коронованная жаба.
Ее паническое «бре-ке-кекс!» подействовало на рыбовоинов как удар плети - они снова пошли на штурм черепашьего панциря, очередной гарпун пролетел над головой светловолосой девчонки. Громадная черепаха закружилась в воде, стряхивая нападающих.
- Богдан! - Светловолосая девушка прыгнула следом за стремительно скользящим по панцирю парнем, даже успела схватить его за ноги... и оба свалились в реку. Деловито рубивший стрелы воин в алом плаще исчез. Черная борзая кинулась за ними... но Великий Водный уже нырнул. Через мгновение он появился, но на спине у него был только парень...
С берега донесся панический квак. Светловолосая девчонка карабкалась на высокий берег - и в руках у нее был выловленный в воде обломок коряги.
- Бре-ке-кекс! - Роящееся вокруг царевны-лягушки облако гнуса ринулось на светловолосую девчонку. Та успела широко раскинуть руки:
Комарище, комарище,
Кличе вас бугаище.
На свадьбу, на весилля,
Йдить у болотище!
Мчащийся на нее рой изогнулся в миллиметре от ее лица - и, деловито жужжа, унесся прочь.
- Куда?! Стойте! Ты... Ведьма! Толстая! Что ты ко мне вечно лезешь со всякими палками?! Не нада-а-а! Ква-а-а!
Хрясь! Светловолосая девчонка сдула с лица мокрую прядь... и снова с размаху приложила жабу обломком коряги поперек спины. Сверкнула белая вспышка. Жаба дернулась, и вместо задних лап у нее выскочили человеческие ноги. Замахнувшийся гарпуном воевода Зитирон замер, бессмысленно хлопая круглыми рыбьими глазами. Хрясь! Коряга опустилась снопа - передние лапы жабы с чпоканьем сменились на человечьи руки. Воевода Василий застыл с наложенной на тетиву стрелой... и медленно опустил лук. Из широкой жабьей пасти вырвалось паническое кваканье - и жаба, попытавшись сигануть прочь, запуталась в людских руках-ногах и покатилась по склону. Девчонка рванула следом, молотя ее корягой. Бамс! - зеленая жабья шкура сменилась бледной людской! Шлеп! - по человечьей коже рассыпались сочащиеся ядом зеленые бородавки! Хрясь! - из человечьего рта свесился раздвоенный жабий язык!
- А что мы тут делаем? - подрагивающим голосом спросил кто-то в человечьей дружине. Рыбовоины откликнулись согласным бульканьем.
- Явились сообщить нам новый пароль для мамутов! - рыкнул Великий Водный.
- А мы... не знаем, - растерялся воевода Василий. Зитирон согласно закивал.
- Тогда стреляйте хотя бы! - скомандовал Великий Водный. Лежащий на его спине парень отчаянно кашлял, выплевывая воду.
Оперенная стрела тут же вошла в глаз мамуту. Воздев гарпуны, рыбовоины ринулись на сторожевых зверей Пещер...
Потемнело совсем, будто сами Змеевы Пещеры вдруг взмыли в воздух и теперь парили над побоищем, пряча его даже от скудных лучей солнца. Компания из трех змеев - оранжевого и красно-черного огненных и еще одного воздушного - бесстрастно кружившая в стороне от побоища, стремительно нырнула вниз. Борзая запрокинула голову, по-щенячьи тявкнула и шлепнулась на спину серебряному змею, на лету превращаясь в черноволосую девушку.
Рассмотреть она успела лишь брюхо с поджатыми, как у курицы, громадными когтистыми лапами. Все остальное - хвост, крылья, длинная шея, увенчанная гребнем башка - было столь велико, что терялось где-то вдали. На брюхе калейдоскопом переливались чешуйки. Над Молочной парила радужная змеица - такая огромная, что увидеть ее всю целиком было совершенно невозможно!
Громадные крылья шевельнулись, нагоняя пронзительный холод, взгляд огромных, как два прожектора, глаз уставился на сереористо-стального дракона и оседлавшую его черноволосую девушку. Радужная змеица громко и явно неодобрительно фыркнула - и стала уменьшаться. Снова хлопнули крылья, и змеица, изрядно уменьшившаяся, но все равно оставшаяся крупнее самого крупного из драконов, медленно опустилась на торчащий из воды утес. Камень жалобно затрещал.
- Вам же сказали, что вашшшши пароли устарели! - склочным тоном приподъездной старушки объявила она. - А вот нечего домой месяцами не залетать!
- И мой тоже? - поинтересовалась тяжело дышащая серебряная змеица.
- Поменяли сегодня утром, - ехидно уточнила радужная. - Знали бы... если б сидели у себя в пещере, как вам и было велено, Повелительница Грозы. Крылья... ах нет, Зубы Владычицы! - возвысила голос она, и громадные мамуты, потеряв всякий интерес к происходящему на поверхности, канули в глубину. - Вы чем-то недовольны, дочь моя Дъна? - поглядывая на плюющуюся короткими злыми молниями Повелительницу Грозы, поинтересовалась радужная.
- Как можно, Владычица! - Повелительница Грозы склонила голову, вместе с ней поклонилась и свита. - Просто... изжога. От мамутины.
- Вот и не жуй что попало! - проворчала радужная. - Мне и то казалось, что у тебя ляжки разжирели, - фыркнула она и отвернулась, не глядя, как Повелительница Грозы вся окутывается разрядами. - Зсссдравствуйте, змеятки! Сайрус Хуракан. Вереселень Рориг...
Бесцветный воздушник и гигант цвета пламени отвесили поклоны.
- Совсем забросили старую Мамочку!
- Нас... задержали, - выдавил Сайрус Хуракан.
- Прям-таки настаивали, чтоб мы их не покидали, - буркнул Вереселень Рориг. - Но мы рады, что за прошедшие месяцы, вы, Матушка, за нас совершенно не волновались! - Голос его аж искрил ехидством.
- Сумели стать Великими, сумейте и о себе позаботиться, - отрезала радужная. - А что за человечка напала на царевну-лягушку?
- Как есть напала, Матушка-Владычица! Избила, покалечила дитятко царское! - немедленно наябедничали уже суетящиеся вокруг царевны мамки-няньки. Одна подсовывала ей под спину насквозь мокрую подушку, вторая приплясывала рядом с подносом, уговаривая съесть если не ватрушку, так хоть сушеного мотылика, третья пыталась зеленой пудрой закрасить кожу в тон бородавкам... ну или бородавки запудрить телесной в тон коже.
- Мать моя Владычица Табити-Змееногая, Предвечная и Изначальная! - вмешался Великий Водный. - Позвольте представить вам прибывшую из мира людей Ирину Симурановну Хортицу, наднепрянскую ведьму-хозяйку, и ее свиту! - Спина дракона приподнялась, предъявляя сидящую на нем девушку на всеобщее обозрение. Все еще кашляющий Богдан скатился к хвосту.
- И зачем же они прибыли, Айтварас Жалтис, Великий Водный Дракон? Подданных моих дубьем лупить? Или сссыну моему на шею усесться и ножки свесить?
- Царевна-лягушка использовала свои... природные жабьи особенности, чтобы натравить дружину на высоких гостей, - немедленно выдвинул встречное обвинение Великий Водный. - Мою дружину! Две мои дружины!
Царевна-лягушка протестующе квакнула, нянька немедленно заткнула ей рот ватрушкой.
- Следить надо лучше... за своим имуществом, - наставительно сказала радужная драконица. - И никого она не натравливала. Просто раз уж они тут, почему бы их не использовать для торжественной встречи?
- Этот воинский парад в нас полные колчаны расстрелял! - прогремел Вереселень Рориг.
- Мы не хотели, - пряча глаза, по-детски попытался отпереться воевода Василий.
- Даже не собирались, - с воды подтвердил воевода Зитирон. - А потом как-то так быстро собрались...
- А это проверка ваших воинских умений. Не ослабели ли вы за долгое отсутствие, сссыновья мои! - лихо щелкнула хвостом Табити.
- Предупредили бы заранее, мы б в сторонку отплыли - мы ж дочери. И внучки! - буркнула Повелительница Грозы.
Ее бурчание было высокомерно проигнорировано.
- Теперь, когда все недоразумения выяснены, - вкрадчивым журчанием воды из прохудившегося крана начал Великий Водный, - мы можем наконец принести наши извинения и благодарность достославному Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черному Воину за помощь на... нелегком пути. - Он сильно нажал на два последних слова. - И сопроводить наконец высоких гостей в Змеевы Пещеры. Они крайне нуждаются в отдыхе и, увы, лечении.
- Черепахена отпускай. - Табити насмешливо повела желтым глазом на словно бы спящего Черного Воина. Тот в ответ не удостоил ее даже движением морщинистых век. - А чего тут лечить, не вижу. Кроме вкусссса в одежде... - Табити мазнула взглядом по Иркиному платью горничной с Источников.
- Если сейчас у меня крыла не видно, это не значит, что оно не болит, - холодно и спокойно, будто не на боль жаловалась, а прогноз погоды сообщала, обронила Ирка.
Табити удивленно уставилась на нее. Означать этот взгляд мог только одно: и когда это тебе разрешили говорить, девочка? Ирка ответила ей таким же долгим и вроде бы совершенно равнодушным взглядом. Желтизна столкнулась с изумрудом, и на миг показалось, что вода Молочной сейчас вскипит. А потом Табити усмехнулась во всю зубастую пасть и низко прогудела:
- Приношшшшу извинения за это неприятное недоразумение! Наднепрянской ведьме и ее свите будут немедленно предоставлены покои.
Ирка сдержанно и с достоинством поклонилась в ответ, давая понять, что принимает извинения, и... мучительно сглотнула, пытаясь смягчить враз пересохшее горло. Зато ладони стали мокрыми от ледяного пота.
- Вода счастлива предложить свое гостеприимство, - нейтрально любезным тоном сказал Айт.
- Вряд ли на тебя можно возложить ответственность за нашу гостью, учитывая, какие на тебя поступают жалобы, ссесын мой! Без вины арестованные змеи-ямм и, наоборот, попустительство преступным пестрым котам... Тебя даже обвиняют в убийстве собрата-крылатого! - радужная змеица укоризненно покачала головой.
- Да! Я свидетель! И вот они тоже! - сверху, чуть не зашибив Табити, свалился черно-красный огненный.
- Не обольщайся, Татльзвум Ка Рийо, ты не свидетель, а обвиняемый! - буркнул Великий Воздушный Сайрус Хуракан.
- Вы еще потребуйте заключить его под арест! - недовольно надулась Табити. - Мы не можем так подрывать авторитет змеев-Лун.
- Меня так можно было! - проворчала Дина.
- Тебя заперли в твоих собственных покоях, теперь ты тут, а не там, что ещшшше раз говорит о ненадежности Воды! - отрезала Табити. - Если у тебя и впрямь есть какие-то свидетели, ссесын мой Водный, отправь их в мои темницы - так будет надежнее!
- Пленники захвачены Водой и по закону находятся под нашим крылом! - парировал Айт. - Зато у меня есть чудесное мороженое, которое я могу доставить на кухню Владычицы, - вкрадчиво предложил он.
- Ты жадный, сын мой! - надулась Табити. - И мороженое тебе, и пленники, и наднепрянскую ведьму под твое крыло отдай - а ведь с ней все хотят побеседовать. Грэйл Глаурунг вот в человечьем мире давненько не был, а тут гостья! Выбирай уж что-то одно - я даже согласна оставить тебе мороженое, можешь не делиться с бедной старой Мамочкой, юный Великий!
- Я могу выторговать только что-то одно - и это точно не мороженое, - тихо-тихо - так, что, кроме Ирки и Богдана у него на спине, никто не слышал, прошептал Айт.
- Если она заберет пленников, доказать, что она на тебя покушалась, не получится, - шепнул Богдан.
«Я скоро буду составлять список: чего НЕ может Великий Водный. Нарушить закон, спорить с Мамой...» - подумала Ирка, чувствуя, как ее охватывает раздражение. И тут же мотнула головой, злясь на саму себя. Она же все уже разложила по полочкам: Айт не только ее парень... он в первую очередь никакой не ее парень, а ирийский Великий Водный! Так должно быть, и... она же сама понимала, что именно это ей в нем и нравится! Сейчас он выполняет свои обязанности Великого. Свой долг. Так может, и ей не вести себя как... тринадцатилетняя девочка-подростк, а вспомнить, что и она в первую очередь наднепрянская ведьма-хозяйка? Хозяйке и Великому, может, даже лучше держаться на расстоянии? Ведь долг у них разный, и потребовать от каждого из них тоже может разного. Ирка поднялась, балансируя на скользкой чешуе:
- Я с удовольствием принимаю гостеприимство Земли и буду рада познакомиться с Великим Грэйлом Глаурунгом!
- Поверь, не будешь! - вместе с языком пламени вырвалось у Великого Огненного.
Но Ирка уже подпрыгнула, распуская за спиной крылья.
- Простите, но я устала. Туда, я так понимаю? - спросила черная борзая и, не дожидаясь ответа, полетела в сторону Пещер.
- Ненормальная! - выдохнула Танька, наскоро смазывая запястья и щиколотки полетной мазью и заскакивая на так пригодившуюся ей корягу. Она пронеслась над Айтовой спиной - Богдан запрыгнул на лету - и ринулась вдогонку за Хортицей.
- Дъна! - возопила Табити. Шумно хлопая крыльями, серебряная змеица сорвалась с воды и полетела за гостями. За ней кинулась ее свита.
- К Грэйлу, только к нему! - проводив их взглядом, твердо повторила Табити. - Не переоценивайте себя, змейчики, вы с ней просто не справитесь! А ты куда?! - Удар кончиком хвоста пригвоздил к месту пытающуюся уползти царевну-лягушку. - Вызвалась обеспечить наднепрянской ведьме достойный прием? Вот и скачи обеспечивай! Будешь ее опекать в Пещерах, раз уж со встречей справиться не сумела! - и ударом хвоста запустила пронзительно верещащую жабу в сторону скальной гряды.