13
Время с Наташей измерялось не календарём,а звонками в ночи.Так прошло чуть меньше полугода – странный,изломанный хронометраж нашей любви.Календарь говорил о днях рождениях,которые мы пропустили,о праздниках,которые встретили порознь.А наш счётчик тикал в тишине,между полуночью и рассветом,когда мир замирал,и единственным звуком в моей наглухо закрытой кабинке-кабинете был её голос в трубке.
Она стала моей ночной жизнью,моей настоящей реальностью.Днём я носил маску успешного IT-архитектора,недавно получившего повышение до руководителя направления,и начинающего писателя,чей дебютный роман продолжал тихо будоражить литературные круги.Я вёл совещания,подписывал документы,давал сдержанные интервью о «творческом процессе».А ночью,когда Лена засыпала за стеной,я превращался в того кто я есть на самом деле – в Нугзара,который живёт только для одного голоса.
Я начал вторую часть романа.Она была другой – не о прозрении,а о действии.О том,как освобождённый человек строит новый мир буквально из ничего,из обломков старого.Каждую ночь,после разговора с Наташей,я садился писать.Слова лились сами,подпитываемые её верой,её смехом в трубке,её тихими: «Я знала,что ты сможешь».Это был наш общий проект.Я писал для неё,и она была моим первым и самым строгим редактором.
Деньги от романа начали поступать исправно,не огромные,но значительные.Я открыл новый счёт,о котором не знала Лена.«На жизнь с Наташей» — так я мысленно называл его.Каждый перевод туда был кирпичиком в фундамент нашего будущего.Я подсчитывал суммы,прикидывал,когда их хватит на первоначальный взнос за небольшую квартиру,на год жизни,если я уйду с работы.Это был тайный,сладкий ритуал проверять баланс и представлять себе утро в квартире,где нет Лены,но есть она,спящая в моей футболке.
А потом случилась осечка.
Это была глупая случайность.Я засиделся допоздна на кухне,обсуждая с Наташей сложный поворот сюжета.Говорил тихо,почти шёпотом,но,видимо,увлёкся.Я не услышал,как скрипнула дверь спальни.
— …нет,ты не представляешь, как я скучаю по твоим рукам на своей спине,когда пишу, — сказал я,улыбаясь в пустоту и глядя на ночное небо за окном.
— Кому ты это говоришь?
Голос за спиной был ледяным,безжизненным.Я обернулся,и сердце провалилось в тартарары.В дверном проёме,закутавшись в халат, стояла Лена.Её лицо было бледным,как полотно.Глаза огромными,в них плавал не гнев,а сначала полное,абсолютное недоумение,а потом медленно нарастающее понимание,ужасное и неотвратимое.
Я судорожно нажал на экран,разрывая связь.
— Лена… я…
— Кому? — повторила она,делая шаг вперёд.Её голос дрогнул. — По чьим рукам ты скучаешь,Нугзар? Кто она?
Я молчал.Какие могли быть оправдания? «Я говорю сам с собой о вымышленном персонаже»? Это звучало бы как издевательство.
Слёзы хлынули из её глаз не сразу.Сначала она просто смотрела на меня,словно видела впервые.Потом её лицо исказила гримаса такой неподдельной,животной боли,что мне стало физически плохо.
— Ты… ты изменяешь мне? — это был уже не вопрос,а стон.
Я не ответил.Моё молчание было красноречивее любых слов.Она вдруг плюхнулась на ближайший стул,опустила голову на стол и зарыдала.Не тихо,не сдерживаясь,а громко,надрывно,захлёбываясь.Таких слёз я не видел от неё никогда.Даже когда умирала её мать.Это были слёзы крушения всего её мира,мира,который она выстроила с такой тщательностью.
— Почему? — выдохнула она сквозь рыдания. — Я же… я же старалась.После твоей книги… я поняла,какая ты звезда.Я хотела быть достойной тебя.Готовила,убирала,интересовалась твоей работой… Разве я недостаточно хороша?
Я продолжал молчать,чувствуя себя последним подлецом.Но внутри,к моему собственному ужасу,не было ни жалости,ни желания утешить.Была лишь усталость и раздражение от этой сцены,от этого запоздалого «старания».
— Она… лучше меня? — Лена подняла заплаканное лицо.В её глазах,помимо боли,был какой-то жуткий,аналитический интерес.Как будто она пыталась понять параметры задачи,чтобы её решить. — Красивее? Умнее? Моложе? Говори! Почему она лучше?
Этот вопрос,заданный сквозь слёзы,прозвучал особенно цинично.Потому что дело было не в «лучше» или «хуже».Дело было в «другой».Наташа была другим воздухом,другой вселенной.Но как это объяснить человеку,для которого всё в мире делилось на эффективное и неэффективное,правильное и неправильное?
— Не в этом дело,Лена, — наконец выдавил я.
— В чём же? В чём дело,Нугзар? Скажи! Я исправлюсь! Я стану такой,как она! Я научусь! Я тоже могу любить твои стихи… романы… всё! — она вскочила и схватила меня за рукав пижамы.Её пальцы впились в ткань. — Скажи,что мне сделать?
В её истерике была страшная,унизительная правда.Она готова была переделать себя, подделаться,лишь бы вернуть «актив» в свой портфель.Эта готовность была отвратительнее любой злости.
— Ничего делать не нужно, — я осторожно высвободил рукав. — Просто… оставь меня в покое.
Я ушёл в кабинет,запер дверь.Слышал,как она ещё час рыдала за стеной,потом стихла.Наутро она вышла к завтраку с опухшим лицом,но с каким-то новым,решительным выражением в глазах.Она молча налила мне кофе,положила бутерброд.
— Я всё обдумала, — сказала она ровным голосом. — Ты устал.У тебя стресс от успеха,от новой работы.И… и ты много общаешься с поклонницами,наверное.Это закружило тебе голову.Ты мог сказать что-то лишнее по телефону,перепутать.Я верю тебе.
Она сама придумала оправдание.Сама себе продала эту жалкую ложь,потому что правда была невыносима.Она предпочла поверить в то,что у её успешного мужа «закружилась голова от поклонниц»,чем в то,что он нашёл ту,с кем ему не нужно притворяться.Её вера была новой формой контроля.Если это всего лишь «закружилась голова»,то это поправимо.Это временно.Значит,он ещё её.
Я не стал разубеждать её.Пусть верит.Так было спокойнее.Для неё.И,как ни цинично,для меня.Это давало отсрочку,время.
И время это наступило всего через несколько дней.Сообщение от Наташи,которое я ждал как манны небесной:
«Андрей послезавтра.Екатеринбург.На три недели.Я уже не могу дышать от ожидания».
Три недели.Двадцать один день.Не вечность,но целая жизнь.Я перечитал сообщение раз десять.В груди что-то распирало: ликование,смешанное с такой острой тоской,что аж зубы свело.Я не мог дождаться.Каждая минута теперь тянулась как час.
Я зашёл в свой тайный банковский аккаунт.Деньги от нового тиража романа уже лежали там.Сумма росла.Я прикинул,что через пару месяцев,если продолжат поступать роялти и с премией на работе,я смогу… нет,не купить,но снять очень хорошую квартиру.На год.Чтобы было куда привести её.Чтобы было наше пространство,где не пахнет Лениными моющими средствами и не висят её безликие пейзажи на стенах.
Я начал втайне смотреть объявления.Не сохранял,не звонил,просто смотрел.На двухкомнатные,с большими окнами,в тихих районах,желательно с камином (она любила огонь).Я представлял,как мы будем выбирать мебель вместе.Как она привезёт свои книги.Как я поставлю письменный стол у окна,чтобы видеть её,читающую на диване.
Лена тем временем жила в своей новой реальности.Она стала невыносимо внимательной.Спрашивала о моей работе,о сюжете новой книги (я отделывался общими фразами), пыталась читать мои интервью и обсуждать их.Она играла роль жены Писателя,жены Успешного Мужа.И в этой роли она снова расцвела,но это было искусственное,оранжерейное цветение.Она снова хотела меня не как мужчину,а как атрибут этого нового статуса.Её прикосновения стали частыми,но они были лишены страсти,они были как тик – проверка,на месте ли её собственность.Я терпел,отстранялся,ссылался на усталость,на работу.И она,подпитывая свою веру в «временное головокружение»,отступала,но ненадолго.
А я жил в ожидании послезавтра.Вся моя настоящая жизнь была там,за гранью этого «послезавтра».В разговорах по ночам мы уже строили планы на эти три недели. Никаких шпионских встреч в кафе.Я приду к ней.С сумкой.На несколько дней.Мы будем готовить вместе.Я буду писать,пока она работает из дома.Мы будем спать,не боясь звонка в дверь.Просто жить.Хотя бы эти двадцать один день.
Я смотрел на спящую Лену ночью и не чувствовал ничего,кроме нетерпения поскорее оказаться в другом месте.Её вера в меня была мне хуже ненависти.Она была тюрьмой из доброты и заблуждения,из которой было в десять раз сложнее сбежать,чем из-под замка скандалов и упрёков.Но я сбегу.Послезавтра.Я возьму свою сумку,свой ноутбук,свои накопленные на жизнь с Наташей деньги в сердце и уйду.Не навсегда ещё.Но на двадцать один шаг ближе к навсегда.
И когда это время настанет,я не оглянусь.Даже на её слёзы,которые,я знал,будут не о потере любви,а о потере статуса,о крахе проекта под названием «Идеальная жизнь Лены».А я пойду к той,чьи слезы от счастья,что я пришёл.И чьи руки на моей спине,когда я пишу,не проверка,а благословение