12
Андрей стал тенью.Не злой,не подозрительной,просто постоянной.Он будто решил наверстать упущенное за все командировки,осев дома плотной,непробиваемой глыбой мужского присутствия.Его смех доносился из гостиной,его спортивные кроссовки стояли в прихожей,его голос разговаривал по телефону о поставках и логистике.Он был везде.И особенно там,где была Наташа.
Наши встречи превратились в шпионские операции.Мы виделись не в её районе и не в моём,а в нейтральных,безличных местах: в душных кафе на окраинах,в безымянных скверах за вокзалом,в кинозалах утренних сеансов,где кроме нас были только пенсионеры.Мы сидели,держась за руки под столом,и говорили шёпотом,а я всё время оглядывался,будто мы не любовники,а конспираторы,передающие друг другу секретные микроплёнки.
В один из таких дней,когда мы пили перекипячённый кофе в заведении с липкими столиками,она сказала,глядя не на меня,а на свои руки:
— Через три месяца.Ему предложили проект в Алма-Ате.На полгода.Он думает.Но… он согласится.Деньги огромные.Он не упустит.
Три месяца.Полгода свободы.Цифры повисли в воздухе,обжигая и даря головокружительную надежду.Полгода не прятаться.Полгода просыпаться рядом.Полгода писать,пока она спит,и чувствовать её дыхание на своей коже.
— Шесть месяцев, — выдохнул я,сжимая её пальцы. — Это вечность.
— Это отсрочка, — поправила она.В её глазах была её привычная,юридическая ясность. — После них он вернётся.И всё начнётся сначала.
— Нет, — возразил я. — После них всё будет иначе.Я тебе обещаю.
Я достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку.Не с обручальным кольцом.С тонким,изящным серебряным кольцом,на внутренней стороне которого была выгравирована одна-единственная строчка из моего же, самого раннего,посвящённого ей стиха: «…и свет,что режет тьму».
— Это не предложение, — быстро сказал я,видя,как её глаза наполняются слезами. — Ещё нет.Это… залог.Залог того,что моё слово не просто звук.Что эти шесть месяцев мы используем.Для всего.Чтобы больше не было отсрочек.
Она молча надела кольцо на безымянный палец правой руки.Оно село идеально.Она смотрела на него,как на чудо,потом подняла на меня взгляд.
— Я не сниму.Никогда.
Мы не говорили о разводе.Это слово висело между нами как запретное заклинание,произнесение которого могло разрушить хрупкие чары наших планов.Я боялся спугнуть её решимость,она,кажется,боялась моей поспешности.Формально меня ничто не держало.Приворотный туман рассеялся.Лена после того вечера ходила по квартире тихой,подавленной тенью,будто её внутренний стержень сломался вместе с той мистической связью.Она больше не лезла с ласками,не пыталась вернуть.Она просто существовала в тех же стенах,и её пассивность была почти хуже агрессии.Но держала квартира.Наша общая,выстраданная,с безупречным ремонтом клетка.Продать её,разделить – означало взорвать последний мост,признать крах публично,перед родителями,друзьями,миром.А мир,как выяснилось,я был ещё не готов шокировать до конца.
Зато я закончил роман.Последнюю точку я поставил глубокой ночью,когда Лена уже спала.Я сидел в кабинете и смотрел на экран,где замерла финальная фраза: «…и тогда он понял,что свобода – это не место,куда приходят.Это человек,с которым идёшь».Это была наша история.Зашифрованная,переодетая в другие имена и обстоятельства,но наша.Я отправил файл Наташе: «Всё.Это для тебя».
Через неделю она написала: «Дай мне неделю.Не спрашивай почему».Я не спрашивал.Я доверял ей как себе.Через неделю пришло новое сообщение: «Зайди на сайт «Новой литературной премии».Я зашёл.В длинном списке полуфиналистов я увидел название своего романа.«Свет,режущий тьму».И инициалы – Н.Гибадуллин.Она всё сделала.Отправила.Подправила,оформила,отнесла куда надо.Без моего ведома.У меня не было ни злости,ни паники.Был только леденящий душу восторг и дикий страх.
Роман прошёл в финал.Потом – публикация отрывков в толстом журнале.Потом – первые,осторожные рецензии: «дебют года»,«неожиданная психологическая глубина»,«проза поэта».Меня накрыло волной,о которой я не мечтал даже в самых смелых фантазиях.Меня начали узнавать.Приглашать на литературные вечера.Звонили из издательств.Я летал,пьяный от этого нового,головокружительного воздуха.И всё это время на моём пальце (я переодел его на левую руку) было её кольцо,а в телефоне,её сообщения: «Ты гений»,«Я так горжусь тобой»,«Это только начало»
И вот тогда Лена решила устроить ужин.
— Наши друзья хотят поздравить тебя с успехом, — сказала она как-то утром.Её голос был ровным,но в глазах горел странный,давно не виданный мной огонь – смесь гордости и какого-то нового,жадного интереса. — Они все читали.Восхищаются.Нужно отпраздновать.Для картинки
«Для картинки».Это была её старая,знакомая терминология.Картинка счастливой семьи.Картинка успешного мужа.Картинка,которую можно выставить в соцсетях и показать родителям.Я хотел отказаться.Но что-то остановило.Возможно,чувство долга перед той жизнью,которую мы всё ещё формально делили.Или просто любопытство увидеть,как она будет играть эту сцену теперь.
Она приготовила всё сама.Испекла сложный торт,накрыла стол изысканно,надела то самое элегантное чёрное платье,в котором когда-то покоряла корпоративы.Гости пришли – наши общие старые друзья,пары,с которыми мы когда-то ездили на шашлыки.Они жали мне руку,хлопали по плечу,их жёны смотрели на меня с новым,оценивающим блеском в глазах.
За столом разговор,конечно,быстро свернул на мой роман.
— Нугзар,это же просто потрясающе! — восторгалась Ольга,жена моего бывшего однокурсника. — Я плакала в том месте,где герой находит письма.Это же про нас всех!
— Да,да! — подхватил её муж,Максим. — А как ты вывернул внутренний монолог главного героя,когда он стоит на мосту? Это гениально! Я всегда знал,что у тебя талант!
Лена сидела во главе стола и сияла.Она ловила каждый комплимент,как драгоценность,и складывала в свою копилку.
— Да,он у меня такой,трудяга, — говорила она,словно приобщаясь к моему успеху. — Но я всегда верила в него.Всегда поддерживала его творческие порывы
Я смотрел на неё и видел,как в ней снова вспыхивает то самое чувство – не ко мне,не к живому человеку,а к образу.К образу Успешного Мужа,Писателя,Добытчика,который вдруг обрёл новый,блестящий статус.Её взгляд на меня стал влажным,тёплым,собственническим.Она снова хотела меня.Не тело,а трофей.Самый ценный в её коллекции.Она ловила мои руки над столом,называла «любимый» с придыханием.Её прикосновения,от которых я уже отвык,снова стали навязчивыми,липкими.
Я играл свою роль.Улыбался,благодарил,подливал вина.Но внутри меня скребла дикая,животная тоска.Каждое её прикосновение было пощечиной памяти о других руках.Каждый её восхищённый взгляд – пародией на тот чистый,понимающий свет в глазах Наташи.Я был в центре внимания,а чувствовал себя в самой тесной,самой душной клетке.
Когда гости,наконец,разошлись,а мы остались одни среди груды грязной посуды и пустых бутылок,она прильнула ко мне.
— Нугзар… — её голос стал низким,соблазняющим. — Сегодня ты был таким… звёздным.Я так давно не видела тебя таким.Давай… Давай попробуем снова.Всё будет как раньше.Только лучше.
Она потянулась,чтобы поцеловать меня.Я отстранился.Не резко,но твёрдо.
— Лена,нет.Я устал.Очень.
— Но… — на её лице появилась знакомая обида,смешанная с недоумением.
— Нет.Иди спать.
Она постояла,глядя на меня,потом развернулась и ушла в спальню,хлопнув дверью.
Я остался в гостиной,в темноте,залитой лунным светом.Успех,праздник,восхищение – всё это оказалось пеплом.Единственное,чего я хотел, – это слышать её голос.Я вытащил телефон.Была глубокая ночь.Я написал Наташе: «Ты не спишь?»
Через минуту пришёл ответ: «Андрей внизу,копается в машине.Что-то с сигнализацией.У меня есть пять минут».
Мои пальцы дрожали,когда я набирал её номер.Она ответила сразу,беззвучно,я лишь услышал её тихое,прерывистое дыхание.
— Привет, — прошептал я,закрывая глаза и представляя её лицо.
— Привет.Как ужин? — в её голосе была улыбка,но и напряжение.
— Ад.Картинка счастья в раме из лжи.Она… она снова смотрит на меня,как на вещь.Только теперь эта вещь стала дороже.
— Я знала,что так будет.Успех делает тебя в её глазах ценнее.Ты же её главный проект,который наконец-то вышел в тираж.
— Я не хочу быть её проектом! — я прошипел в трубку,стараясь говорить тише. — Я хочу быть твоим мужчиной.Только твоим.Эти три месяца…
— Держись,мой писатель.Скоро.Ты закончил новый отрывок?
— Да.О том,как герой ненавидит фальшивые улыбки и тосты за его здоровье.
— Пришли.Я хочу прочитать.Мне нужно твое слово,как глоток чистого воздуха.
Внизу,под окнами,хлопнула дверь машины.Я услышал,как она вздрогнула.
— Он идёт.Мне нужно… — её голос сорвался.
— Я люблю тебя.До безумия.
— И я тебя.До самого конца.Спокойной ночи.
Она положила трубку.Я сидел в темноте,слушая,как в моей собственной квартире,в спальне,ворочается женщина,которая считала меня своим трофеем.А за стенами,в ночном городе,в другой квартире,другая женщина – моя женщина – прятала телефон,слыша шаги мужа в прихожей.И на её пальце,под подушкой,а может,просто на руке,лежало серебряное кольцо с надписью внутри,которую мог прочесть только тот,кто его снял.
Я не был свободен.Но я уже не был в цепях.Я был в подвешенном состоянии,в лихорадочном ожидании обратного отсчёта.И каждое слово,которое я писал,каждое тайное «спокойной ночи» в телефонную трубку,было кирпичиком в мост через эту пропасть.Мост,который должен был привести меня к ней.Скоро.