26
Утро было не из тех,что начинаются с яркого света и птичьих трелей.Оно было тихим,серым,осенним,и в этом была своя благодать.Я лежал на животе,уткнувшись лицом в подушку,которая пахла теперь нашим общим запахом: её шампунем,моими духами,пылью от книг и чем-то домашним.Тело было расслабленным, тяжёлым после долгого,глубокого сна – такого,какой возможен только когда знаешь,что за дверью не стоит полиция и не стучится призрак прошлого.
Потом я почувствовал,как матрас подался под дополнительным весом.Она села на меня.Не на спину,а именно на бёдра,на те самые места,что стали моими в её глазах год назад.Её руки,тёплые и знакомые,легли мне на лопатки и начали медленно,методично гладить.Не массаж.А так,просто,для контакта.Для того,чтобы ощущать кожу под пальцами.Это был наш новый,послевоенный ритуал.Ритуал прикосновений без подтекста страха,спешки,запретности.
Я застонал от удовольствия,не открывая глаз.Её пальцы скользили вдоль позвоночника,разминали застывшие мышцы плеч (от долгого сидения за ноутбуком),спускались ниже,к пояснице.А потом,совершенно естественно,ничуть не меняя темпа,опустились на мои ягодицы.Она просто провела по ним ладонями,как бы изучая форму,знакомясь заново.
— У тебя красивые ягодицы, — сказала она задумчиво,как констатировала бы факт из юридического заключения. — Твердые.Форменные.
Я засмеялся,поворачивая голову набок,чтобы видеть её краем глаза.Она сидела в одной из моих старых футболок,её волосы были растрёпаны,а на лице играла та самая,редкая,беззаботная улыбка.
— Ты всё равно красивее, — пробормотал я. — Даже в моей заношенной футболке.Даже с утра.
Она наклонилась,поцеловала меня в основание шеи,а её руки снова принялись за своё дело: чесали спину,гладили.В этом было столько спокойного,абсолютного обладания,столько мирного права трогать,быть рядом,что у меня внутри всё сжималось от счастья,такого тихого,что оно было почти грустью.Грустью по тому времени,когда мы не могли себе этого позволить.
Жизнь после суда налаживалась с невероятной,почти пугающей скоростью.Главным делом стал наш роман.Тот самый,вторую часть которого я писал в камере,а она правила по ночам,сидя в этой же спальне и плача над моими строчками о страхе.Мы закончили его вместе.Сидели за большим столом в гостиной,споря о каждой фразе,как когда-то спорили о литературе на набережной.Теперь это были споры соавторов,а не любовников.И от этого они были ещё жарче и продуктивнее.
— Ты не можешь убить этого персонажа! — возмущалась она,тыкая пальцем в экран.
— Он должен умереть! Это точка невозврата для героя!
— Это клише! Пусть он выживет,но будет сломлен.И герою придётся жить с этим.Это сложнее.И правдивее.
Мы спорили до хрипоты,а потом мирились,целуясь прямо за столом,среди кип бумаг и чашек с холодным кофе.И в итоге находили третий путь – наш путь.Роман вышел.Он назывался «После тьмы» И посвящение в нём гласило: «Н. – которая стала моим светом.И которая не дала ему погаснуть,даже когда его пытались задушить».
Я вернулся на работу.Не в тот же офис – там слишком многие знали.Я нашёл место в небольшой,но перспективной IT-лаборатории.Коллеги смотрели на меня с лёгким любопытством (моё имя ещё иногда мелькало в прессе в связи с громким процессом),но без осуждения.Скорее,с уважением.«Парень,который прошел через ад и написал бестселлер».Моя история из слабости превратилась в странную силу.Я больше не боялся,что моё прошлое всплывёт.Оно было частью меня.Как шрам на плече от ножа Андрея.
И вот пришло приглашение.Не на литературный вечер.На свадьбу.Женился мой бывший коллега с которым мы когда-то пили кофе в столовой.Приглашение было адресовано «Нугзару Гибадуллину и Наталье Лазаревой».Просто.Обычно.Как к нормальной паре.
Вечер перед свадьбой мы провели в лёгкой панике.У Наташи было «нечего надеть»,хотя её шкаф ломился от вещей.Я в десятый раз гладил свою единственную приличную рубашку.
— Успокойся, — говорила она,стоя перед зеркалом в изящном тёмно-синем платье,которое подчёркивало каждую линию её тела. — Мы просто пойдём,поздравим,поедим торт и уйдём.
— А если… если будут вопросы? Смотреть?
— Пусть смотрят.Мы не на скамье подсудимых.Мы гости.
Она повернулась ко мне спиной.
— Застегни,пожалуйста.
Я подошёл.Платье было на тонкой молнии.Мои пальцы,привыкшие к клавиатуре и жёстким переплётам книг,вдруг стали неуклюжими.Я поймал взгляд нашей пары в зеркале: я,сосредоточенный,почти торжественный,в рубашке и брюках; она невысокая,стройная,изысканная,с лёгким румянцем на щеках.Мы выглядели… как пара.Настоящая.
Молния поддалась.Я не отошёл сразу.Я обнял её сзади,прижался к её спине,почувствовав тонкую ткань платья и тепло её тела под ней.Опустил голову и поцеловал её в то самое место на шее,от которого она всегда вздрагивала.Теперь она не вздрогнула.Она просто откинула голову назад,на моё плечо,и прикрыла глаза,издав тихий,довольный звук.
— Ты собьёшь мне причёску, — прошептала она,но не двигалась.
— Пусть, — пробормотал я,целуя её плечо и ощущая под губами гладкость кожи. — Ты всё равно самая красивая там будешь.Невеста позавидует.
Мы стояли так минуту,может,две.В тишине нашей спальни,в предвкушении выхода в свет,первый раз вместе, открыто,как муж и… как мужчина и женщина.Не как преступник и его адвокат.Не как любовники в бегах.
Потом она повернулась в моих объятиях,обвила руками мою шею и посмотрела мне в глаза.
— Знаешь,о чём я только что подумала?
— О чём?
— У нас нет ни одной совместной фотографии.Нормальной.Не с суда,не из зала с стеклянной перегородкой.Ни одной,где мы просто… мы.
Это осознание ударило с неожиданной силой.Она была права.За весь наш бурный год ни одного снимка.Только тени в кафе,отражения в окнах,память,запечатлённая в стихах и прозе,но не на бумаге или цифре.
— Это надо исправить, — серьёзно сказал я. — Обязательно.Сегодня же.Попросим кого-нибудь сфотографировать нас на этой свадьбе.
— Да, — она улыбнулась той самой,виновато-торжествующей улыбкой,от которой у меня до сих пор сжималось всё внутри. — Чтобы было что показать нашим детям.Чтобы они знали,как их родители выглядели,когда были просто счастливы и шли на свадьбу друзей.Без всего этого… старого кошмара.
Слово «дети» уже не пугало.Оно грело.Мы говорили о них всё чаще. ак о далёком,но неизбежном,как рассвет после этой долгой ночи.
Мы приехали на свадьбу.Зал был полон света,цветов,смеха.Нас действительно встретили взглядами: любопытными,оценивающими,но в основном доброжелательными.Жених обнял меня,пожал руку Наташе.«Рад,что вы смогли прийти Очень рад».В его глазах не было ни капли фальши.
Мы танцевали.Я,никогда не умевший танцевать,просто обнимал её,покачиваясь в такт медленной музыке,и она прижималась ко мне,положив голову мне на грудь.Я чувствовал её дыхание,тепло её тела сквозь платье,и это было лучше любого танца.
И перед тем,как уйти,мы поймали фотографа.Молодого парня с огромной камерой.
— Не могли бы вы нас запечатлеть ? — спросила Наташа.Её голос звучал немного неуверенно,о-девичьи.
— Конечно! Встаньте у окна,на фоне огней.
Мы встали.Я обнял её за талию,она положила руку мне на грудь.Мы не улыбались в камеру.Мы смотрели друг на друга.И в тот момент,когда вспышка озарила нас,я увидел в её глазах всё: и память о дожде на набережной,и ужас в шкафу,и слёзы у стекла в тюрьме,и эту тихую,утреннюю нежность.И наше будущее с детьми,с книгами,с вот такими обычными свадьбами и первыми общими фотографиями.
— Готово! — сказал фотограф. — Отличный кадр.
Мы поблагодарили и вышли на прохладный ночной воздух.Она взяла меня под руку.
— Домой? — спросила она.
— Домой, — ответил я.
И это слово наконец-то означало не место.Не её квартиру или мою бывшую.Оно означало к нам. Туда,где нас ждала недопитая чашка чая,завалявшаяся на столе рукопись новой,уже третьей по счёту,книги,которую мы начинали вместе.И наше общее,тихое,заслуженное счастье.Которое теперь,наконец, можно было не прятать,а просто жить им.Один день за другим.Начиная с этой ночи.И с той фотографии,которая станет нашим первым официальным документом.Документом нашей любви,выстраданной и выкованной в огне,но от этого только прочнее