27
Покупка машины была не прихотью,а актом нормальности.Таким же,как совместный поход в супермаркет или выбор обоев для будущей детской (мы уже присматривали,тайком,чтобы не сглазить).Старая,видавшая виды иномарка Наташи напоминала о слишком многих поездках: к адвокатам,в СИЗО,на суды.Нужен был новый сосуд для новой жизни.
Я выбрал тёмно-серый седан.Солидный,но не вычурный.Наташа,склонившись над договором,проверяла каждую строчку с придирчивостью следователя.Я смотрел на неё и не мог не улыбаться.Моя юристка.Моя защитница.
Когда ключи оказались у меня в руке,а пахнущий свежей кожей салон захлопнулся за нами,наступила странная тишина.Не та,что в тюремной камере.А торжественная.Мы сидели,не двигаясь,просто дыша этим новым,ничем не запятнанным воздухом.
— Куда поедем? — спросил я,заводя мотор.Гул был солидным,уверенным.
— В ЗАГС, — ответила она просто,глядя прямо перед собой на чистый асфальт. — Пока не передумали.И пока тебя снова кто-нибудь не посадил.
Мы поехали.Это было не романтическое путешествие,а деловая поездка с самой важной целью в жизни.Я вёл машину осторожно,словно вёз хрусталь.Наташа молчала,но её рука лежала на моём колене
В ЗАГСе было обыденно и бюрократично.Скрипящие ручки,бланки,запах дешёвой бумаги и туалетного освежителя.Девушка в окошке,узнав мою фамилию (она уже мелькала в газетах),на секунду задержала взгляд,но быстро надела маску профессиональной отстранённости.Мы подали заявление.Дата была назначена через месяц – стандартный срок.Когда мы вышли на улицу,уже вечерело.Мы стояли на ступенях,и я чувствовал не радостное головокружение,а глубочайшее,костное облегчение.Как будто последний формальный гвоздь вбит в крышку гроба нашего старого кошмара.Теперь всё было легально,официально,по всем статьям.
— Теперь ты от меня никуда не денешься,Гибадуллин, — сказала Наташа,но в её голосе не было ни торжества,ни кокетства.Была усталость.Усталость от долгой дороги.
— И не собираюсь,Лазарева, — ответил я,целуя её в висок. — Условия контракта меня полностью устраивают.
Первые дни после этого жились в каком-то новом,непривычном ритме.Утром я ехал на новой машине на работу,вечером заезжал за Наташей.Мы готовили ужин,спорили о текущих делах,иногда я читал ей новые наброски.Сон стал глубоким и безмятежным.Тени из прошлого отступили,стали похожи на плохой,но закончившийся фильм.
И вот,в одну из таких тихих ночей,когда мы уже погрузились в сон – я на животе,она,прижавшись спиной ко мне, – резкий,настойчивый звонок в дверь разрезал тишину,как нож.
Мы оба вздрогнули,одновременно сели на кровати.В квартире было темно.На часах 3:17.
— Кому?.. — прошептала Наташа.В её голосе снова,впервые за долгое время,послышался тот самый,леденящий страх.
— Не знаю.Не двигайся.
Старый,животный инстинкт – защищать,выставить себя мишенью первым – сработал мгновенно.Я натянул спортивные штаны и вышел в прихожую.Сердце колотилось где-то в горле.Через глазок было темно,но я различил силуэт человека в куртке с капюшоном.Не Андрей.Слишком низкий.И не полиция – они стучат иначе.
— Кто там? — спросил я,стараясь,чтобы голос звучал твёрдо.
— Курьер.Доставка.Нужно подписать.
Голос был глуховатым,без эмоций.Я колебался.Но что,если это что-то от издательства? Или от адвоката? Слишком поздно для курьеров,но… Я отодвинул цепочку и приоткрыл дверь,оставив её на цепи.
Курьер,молодой парень с пустым лицом,протянул мне электронную накладную и плоскую картонную коробку,обмотанную скотчем.Размером с книгу.Я машинально расписался на устройстве,взял коробку.Парень развернулся и быстро зашагал к лифту,не оглядываясь.
Я закрыл дверь,щёлкнул замком и включил свет в прихожей.Коробка была лёгкой.На ней не было опознавательных знаков,только мое имя и адрес,напечатанные на обычной этикетке.Без имени отправителя.
— Что это? — Наташа вышла из спальни,запахнув халат.Её лицо было бледным.
— Не знаю.Курьер.
Я поставил коробку на тумбу в прихожей.Мы оба смотрели на неё,как на неразорвавшуюся бомбу.Всё внутри меня кричало,чтобы я вышвырнул её в мусорное ведро,не открывая.Но любопытство – то самое,чёртово,что когда-то заставило меня открыть дверь Андрею, – было сильнее.
Я взял ножницы и медленно,тщательно разрезал скотч.Под картонной крышкой лежала… книга.Моя книга.«После тьмы».Первое издание, в твёрдой обложке.Я взял её в руки.Она была новая,пахла типографской краской.Никаких надписей,пометок.
И тогда я увидел записку.Простой белый листок,сложенный пополам,лежавший поверх книги.Я развернул его.
На листе было напечатано всего четыре слова.Без подписи.Без обращений.Просто:
ОДИН ИЗ НАС ЛЖЁТ.
Шрифт был стандартным,Times New Roman.Никаких особенностей.Фраза висела в воздухе прихожей,наполняя её ледяным,безмолвным гулом.
Я почувствовал,как кровь отливает от лица.Рука,держащая записку,задрожала.
— Что там? — голос Наташи прозвучал сдавленно.
Я молча передал ей записку.Она прочла.Её глаза,широко раскрытые,медленно поднялись на меня.В них был не столько страх,сколько полное,абсолютное недоумение.И в этом недоумении было что-то… ужасающее.
— Что это значит? — прошептала она. — Кто это? Кто лжёт?
«Один из нас».Кто «нас»? Это могло быть обращением ко мне.«Один из нас,Нугзар,лжёт».Имея в виду Лену,Андрея,следователя… всех, кто участвовал в том деле.А могло означать «один из нас двоих».Из нас с тобой,Наташа.
Мы стояли среди ночной тишины нашей,казалось бы,безопасной квартиры,и эта анонимная бумажка разверзла под нами пропасть.Все старые демоны проснулись разом: Лена с её истеричной ложью о беременности,следователь с его намёками,что я что-то скрываю,даже призрак Андрея,который,умирая,возможно, считал,что лгу я,рассказывая о самообороне.
— Это… это она, — хрипло сказал я. — Лена.Доиграться решила.Запугать.
— Почему так? Почему не письмо с угрозами,не звонок? — Наташа говорила быстро,аналитически,но пальцы её сжимали записку так,что бумага смялась. — Это слишком… изощрённо для неё.И глупо.Она уже проиграла.Её ждёт дело за клевету.
— Может,её новый… тот,отец ребёнка.Мстит
— За что? — она покачала головой. — Нет.Это не похоже на месть.Это похоже на… намёк.На игру.
Она взяла книгу из коробки,перевернула её,осмотрела.
— Новая.Куплена недавно.Значит,отправитель – кто-то,кто следит.Кто знает,где мы живём.И кто хочет,чтобы мы усомнились.Друг в друге.Или в чём-то ещё.
«Один из нас лжёт».Фраза билась в висках,как навязчивый ритм.Я вспомнил суд.Свои показания.Показания Наташи.Они были чистой правдой.Но что,если где-то была щель? Что,если я что-то упустил? Забыл? А что,если… нет,даже думать об этом было кощунством.Я посмотрел на Наташу.Она смотрела на записку,и её лицо было сосредоточенным,как во время работы над сложным контрактом.Но в уголках глаз я видел ту самую,знакомую усталость.Усталость от вечной войны,которая,казалось,никогда не кончится.
— Выбросим, — резко сказал я,вырывая записку у неё из рук. — Выбросим книгу,записку,всё.Это чья-то больная шутка.Хулиганство.
— И что? — она посмотрела на меня. — Ты будешь каждый раз вздрагивать от звонка в дверь? Мы только что подали заявление в ЗАГС,Нугзар.У нас будет общая жизнь.Общие дети.Мы не можем жить с этим… призраком в шкафу.Мы уже проходили это.
Она была права.Мы не могли просто отмахнуться.Это был вызов.Тихий,анонимный,но вызов.
— Что будем делать? — спросил я,чувствуя,как возвращается та самая,знакомая беспомощность.
— Во-первых, — она взяла коробку и записку, — мы ничего не выбрасываем.Это вещественное доказательство.Завтра я отнесу это нашему адвокату.Пусть попытается выяснить,через какую службу доставки это пришло.Маловероятно,что что-то найдут,но надо попробовать.Во-вторых, — она сделала шаг ко мне и обняла,прижавшись лбом к моей груди, — мы не дадим этому проникнуть сюда.В нас.Кто бы это ни был,он хочет нас расколоть.Посеять сомнение.Мы не позволим.
Я обнял её,чувствуя,как её тело,такое сильное и уверенное днём,сейчас дрожит.Мы стояли так в свете прихожей,среди ночи,и снова были не просто влюблённой парой,а союзниками в окопе.Только враг теперь был невидим.
Я поднял голову и посмотрел на книгу в её руках.Мою книгу.Историю о тьме и свете,которую мы написали вместе.И вдруг меня осенило.Может,в этом и был смысл? Кто-то прочёл эту книгу.Увидел в ней что-то своё.Или решил,что мы что-то скрыли.Или просто захотел сыграть в извращённую игру с авторами.
— Ладно, — тихо сказал я. — Играем.Но по нашим правилам.Мы не будем бояться.Мы будем жить.Ехать в ЗАГС.Рожать детей.Писать книги.А этого… этого призрака мы просто переждём.Рано или поздно он проявится.И тогда мы разберёмся.
Мы вернулись в спальню.Но сон не шёл.Мы лежали,прижавшись друг к другу,и слушали тишину,которая больше не казалась безопасной.
«Один из нас лжёт».Фраза висела между нами,невидимая,но осязаемая.Я смотрел в темноту и думал о том,что наша «после тьмы» наступила,но тьма,оказывается,не сдаётся так просто.Она присылает курьеров.И оставляет записки.Но мы,прошедшие через огонь и ледяной ужас тюрьмы,не сдадимся.Мы будем бороться.Даже если враг – всего лишь безликий шрифт на листе бумаги.Потому что у нас теперь есть кое-что,чего не было раньше: общий ЗАГС,купленная вместе машина и неписаное,но нерушимое правило: ни за что не давать страху разлучить нас снова.Даже если для этого придётся прожить всю жизнь с лёгкой дрожью в спине при звонке в дверь.