29
Рабочий день выдался стерильно-спокойным,таким же серым,как ноябрьское небо за окном нашего офиса.Код строчился под пальцами почти сам собой,мигающий курсор был единственной живой точкой в монотонном потоке алгоритмов.После всего,что было – тюрьма,суд,смерть, – эта рутина казалась не скучной,а драгоценной.Тишина.Предсказуемость.Возможность вечером просто обнять Наташу,вдохнуть запах её волос и не ждать подвоха.
Курьер застал меня в четырёх часах,когда мозг уже начинал отключаться.Молодой парень в неброской униформе протянул мне среднего размера конверт из плотного крафт-бумаги.Без логотипов.На нём было только моё имя,напечатанное ровным,безличным шрифтом: «Нугзар Гибадуллин».
— Кто отправитель? — спросил я,чувствуя,как в животе шевельнулась холодная,знакомая червячком тревога.
— Не указано, — пожал плечами курьер. — Заказное.Вам нужно расписаться.
Я расписался,автоматом сунул ему чаевые и остался сидеть с конвертом в руках.Он был не тяжёлым,но каким-то плотным,значительным.Я повертел его.Ни обратного адреса,ни опознавательных знаков.Просто моё имя,будто приговор.
Не надо паниковать.Это может быть что угодно.Отзыв читателя.Приглашение на какой-нибудь скучный литературный семинар.
Но что-то внутри,тот самый внутренний сторож,что не спал со дня смерти Андрея,замер и насторожился.Я вспомнил ту ночь.Посылку с моим же романом и запиской: «Один из нас лжет».Мы с Наташей тогда решили не зацикливаться.Выбросили и книгу,и записку.Постарались забыть.Кажется,зря.
Я вскрыл конверт канцелярским ножом.Внутри не было ничего,кроме одного листа бумаги формата А4.Ни текста,ни угроз.Только странное изображение,напечатанное лазерным принтером среднего качества.
Я уставился на него,пытаясь понять.Мозг,привыкший к логике кода и стройности стихотворных строк,отказывался складывать это в какую-либо схему.
Это был коллаж.Но не из фотографий.Из… символов.Геометрических фигур,стрелок,отрывков нотной грамоты,химических формул,в которых я не понимал ни черта,и – что зацепило меня сильнее всего – строчек,напечатанных шрифтом,имитирующим машинописную печать.Строчки были бессвязными,обрывками фраз.
«…и плавится сталь остывших признаний…»
«…угол падения равен глади озёрной в час…»
«…проснись,Эндемион,твоя луна в колодце…»
Последняя строчка ударила,как током.«Эндемион».Это же персонаж из древнегреческой мифологии,юноша,которого Зевс погрузил в вечный сон,чтобы сохранить ему бессмертную красоту.Его история – одна из тех,что я рассказывал Лене… О,Боже.Лене.В самом начале,когда мы были юными и она притворялась,что ей интересны мои «поэтические бзики».Я сравнивал её с богиней луны Селеной,влюблённой в спящего Эндемиона.Она тогда смеялась и называла меня занудой.
Лена.Которая исчезла.После суда,после разоблачения её лжи о беременности и изнасиловании.Её ждало заявление о клевете,но в тот день,когда её должны были вызвать на первый допрос,она просто испарилась.Сняла все деньги со счетов,бросила съёмную квартиру.Полиция разводила руками: взрослая женщина,в розыск не объявлена,оснований для активных поисков нет.Может,сбежала с тем своим любовником,чтобы начать новую жизнь.
Я всегда чувствовал,что это не конец.Что её ненависть,холодная,выверенная и отравленная,не могла просто раствориться в воздухе.Она должна была оставить след.Жгучий и ядовитый.
Я разглядывал коллаж.В углу была схематично нарисована шахматная доска с одной-единственной фигурой – белым ферзём,стоящим на чёрном поле.В другом углу – циферблат часов без стрелок,а вместо цифр – латинские буквы: L,E,N,A.Они были расставлены не по порядку.
Сердце забилось чаще.Это было не случайно.Это было послание.Запутанное,безумное,но адресованное мне.И,чёрт побери,это отдавало ею.Её мстительным,изощрённым умом.Она всегда была умна.Коварно умна.И теперь,когда её планы рухнули,она перешла на какую-то другую, извращённую игру.
Я чуть не скомкал лист,но остановился.Вместо этого аккуратно сложил его,спрятал во внутренний карман пиджака и стал собираться домой.Весь остаток дня я был сам не свой,отвечал невпопад,ловил на себе странные взгляды коллег.Меня трясло изнутри.
— Наташ,посмотри на это.
Мы сидели на кухне,при свете тёплой лампы,пили чай.Я положил перед ней лист.Она отложила книгу и уставилась на изображение.Её лицо,такое родное и любимое,постепенно стало серьёзным,потом настороженным.
— Что это? — спросила она тихо.
— Не знаю.Пришло сегодня на работу.Без обратного адреса.
— Эндемион… — она провела пальцем по строчке. — Это же про…
— Про неё.Про нас тогдашних.ЯЙ ей рассказывал эту историю.
Наташа внимательно изучила весь коллаж.Её юридический ум,привыкший выискивать противоречия и намёки,работал на полную.
— Это не просто набор символов, — наконец сказала она. — Здесь есть структура.Посмотри: стрелки соединяют нотные знаки с химической формулой.А эта формула… погоди. — Она взяла свой ноутбук,быстро что-то погуглила. — Это формула фенола.Карболовая кислота.Яд,Нугзар.И дезинфицирующее средство.
— Яд, — эхо отозвалось во мне.
— А ноты… — она скопировала несколько знаков в поисковик. — Это фрагмент из «Лунной сонаты» Бетховена.Первые такты.
— Лунной, — пробормотал я. — Селена.Эндемион.Всё сходитмя.Это она.Чёртова… редкая сука.
Слова вырвались сами,грубые и горькие.Я не думал о ней так уже давно.Была жалость,было отвращение,было безразличие.Но сейчас,глядя на эту изощрённую головоломку,я почувствовал чистую,холодную ненависть.Не к той девушке,которую когда-то,кажется,любил.А к этому существу,которое,как злобный полтергейст,не могло просто уйти и оставить нас в покое.
Наташа взглянула на меня.Её глаза смягчились.
— Ты уверен,что это она? Может,какой-то больной поклонник? После суда и всей этой истории в прессе,у тебя могли появиться… неадекватные почитатели.
— Поклонники не знают про Эндемиона, — отрезал я. — Это личное.Это её месть.Она хочет играть.Запугать.Свести с ума.
Наташа закрыла ноутбук и взяла меня за руку.Её ладонь была тёплой и твёрдой.
— Хватит играть в её игры.Завтра же я отнесу это в полицию.У меня есть знакомый,старший следователь по делам об угрозах.Пусть разбираются.Это уже не шутки,Нугзар.Это психологическое давление.А с её-то историей…
Я кивнул,но внутри не верил,что полиция поможет.Лена была умнее.Она не стала бы угрожать прямо.Это была не угроза.Это было… приглашение.Вызов.И адреналин начинал смешиваться со страхом.Часть моего мозга,та самая,что когда-то выстраивала сложные сюжетные линии,уже пыталась разгадывать шифр.Что означают шахматы? Почему именно белый ферзь на чёрном поле? Часы без стрелок с её именем вместо цифр…
На следующий день Наташа, как и обещала,ушла с конвертом и листом к своему знакомому.Я остался дома,пытался работать,но ничего не выходило.Я вытащил копию листа (Наташа сделала её на всякий случай) и разложил перед собой.Уставился на него,как на карту сокровищ,ведущих в ад.
«…угол падения равен глади озёрной в час…» Угол падения.Физика.Оптика.Угол падения равен углу отражения.Озёрная гладь… Отражение.Зеркало? Часы… Время.«В час».Может,единица?
Я схватил карандаш и стал делать пометки на полях,чувствуя,как меня затягивает.Это было как наркотик.Она знала,что я не смогу устоять.Знала мою слабость к загадкам,к символам,к поиску скрытых смыслов.Она играла на моём поле,и от этого было ещё страшнее.
Вечером вернулась Наташа.Выглядела озабоченной.
— Отдала, — сказала она,снимая пальто. — Михаил (её знакомый следователь) посмотрел,покрутил в руках.Сказал,что,безусловно,послание странное и потенциально тревожное,особенно с учётом истории с Леной.Они внесут его в базу,формально заведут дело об анонимных угрозах,но… активных действий ждать не стоит,пока не будет прямого указания на опасность для жизни или призыва к насилию.Это,цитата,«творчество неуравновешенной личности».Они попробуют выяснить,через какую курьерскую службу отправлено,но если платили наличными и отдавали лично в руки… шансов мало.
— То есть,ничего, — мрачно констатировал я.
— Не совсем.Он взял коробку,в которой нам приходила та первая посылка с книгой.Мы же не выбросили её,помнишь? Я её отнесла.Там могли остаться отпечатки.Шанс мизерный,но есть.И они отправят запросы,попробуют отследить перемещения Лены.Но,Нугзар, — она подошла и обняла меня сзади,положив подбородок мне на плечо, — она могла уехать за границу.Сменить документы.Нашему правосудию она неинтересна,пока не натворит чего-то серьёзного.
— А это разве не серьёзно? — я ткнул пальцем в копию коллажа.
— Для нас – да.Для закона – пока нет.Это намёки.Шарады.Миша сказал: «Живите обычной жизнью.Не поддавайтесь на провокации.Если будут новые послания или реальные угрозы – сразу в органы».И он дал свой прямой номер.
Жить обычной жизнью.Смешная рекомендация,когда тебе в тишину твоего восстановившегося мира кто-то методично подливает яд.И этот кто-то знает все твои слабые места.
— Знаешь,что самое мерзкое? — сказал я,не оборачиваясь. — Я её… Я когда-то действительно любил.Или мне так казалось.А сейчас,глядя на это,я понимаю,что она была монстром с самого начала.Просто умело маскировалась.Редкая,расчетливая сука.Она не просто хочет навредить.Она хочет,чтобы я знал,что это она.Чтобы я ломал голову,боялся,вспоминал её.Чтобы она снова заняла мои мысли.И у неё получается.
Наташа повернула меня к себе.В её глазах не было страха,только решимость и та самая стальная сила,что держала нас на плаву в самые страшные дни.
— Тогда не дай ей этого.Не играй.Твоя сила не в разгадывании её больных ребусов,а в том,чтобы игнорировать их.Ты жив.Ты свободен.Ты со мной.У неё есть только тень и намёки.У нас – реальность.
Она была права.Абсолютно, безукоризненно права.Но когда через три дня на мой личный,нигде публично не указанный email пришло новое письмо с темой «Второй акт» и вложением: фотографией нашей с Наташей парадной двери,снятой явно ночью,а в тексте письма только одна строчка: «Угол отражения нашёл свою цель.Проверь зеркало заднего вида» – я понял,что игнорировать не выйдет.
Игра началась.И Лена,моя бывшая любовь,моя бывшая тюремщица,а ныне призрак с ядовитым языком,делала первый ход.Белый ферзь сходил на чёрное поле.И где-то в тишине,в каком-то тёмном углу мира,заведённые часы без стрелок начали свой беззвучный отсчёт.