32
«Любовь не умирает.Она просто перестаёт быть нужной тем,кто не смог нести её вес».Эту цитату я где-то вычитал давно,ещё до Наташи,до всего этого кошмара.Тогда она казалась красивым,но пустым пафосом.Сейчас же она отзывалась во мне глухим,понимающим эхом.Моя любовь к Лене не умерла в одночасье.Она медленно истончалась,становилась ненужной,пока от неё не осталась лишь горькая пыль на дне памяти.А любовь к Наташе… её вес был иным.Не тяжким грузом,а скорее силой тяжести,которая удерживала меня от полного распада в те дни белого шума.Я учился нести её.Медленно.По грамму.
Я менялся.Это было не резкое превращение,а тихая эрозия под постоянным,тёплым дождём её терпения.Я стал больше молчать,но не потому,что нечего было сказать,а потому,что учился слушать.Слушать,как она напевает себе под нос,готовя ужин.Слушать тишину нашего дома,которая теперь была наполнена не тревогой,а ожиданием.Я стал мягче в движениях,осторожнее в жестах,особенно когда касался её едва округлившегося живота.Там,под кожей,пульсировала новая жизнь: наш самый строгий и безмолвный судья,требовавший мира.
Мы не говорили о той ссоре и ночи на диване.Она стала точкой отсчёта,после которой мы оба,словно по негласному договору,начали строить мост над пропастью моей тоски.Я не мог сойти с неё,но научился не смотреть вниз.Мы читали вслух будущему ребёнку – смешные детские стихи и отрывки из моего нового романа.Мы выбирали имя.Спорили из-за оттенка желтого для детской.Это были обыкновенные,бытовые чудеса,и я,затаив дыхание,шаг за шагом входил в их ритм.
Той ночью я задержался на работе: дописывал главу.Выйдя на улицу,я ощутил непривычную лёгкость.Не радость,нет.Скорее,отсутствие той привычной тяжести.Воздух был морозным,колким,звёзды – острыми.Я шёл пешком,не торопясь,глядя на свои следы на припорошенном снегу тротуаре.Дорога домой лежала через тихий,слабо освещённый сквер – привычный,почти что безопасный путь.
Я уже почти вышел из сквера к своему дому,когда тень отделилась от ствола старой липы.Я замедлил шаг,машинально напрягшись,но потом решил,что это просто кто-то ждёт кого-то.И в этот момент тень сделала шаг в тусклый свет фонаря.
Это была Лена.
Я замер.Мозг отказался воспринимать картинку.Она была неузнаваема.Худющая,почти эфемерная,в потрёпанном пуховике не по сезону.Волосы,когда-то такие ухоженные,были тусклыми,собраны в небрежный хвост.Но глаза… глаза горели.Не живым огнём,а холодным,мертвенным сиянием,как у глубоководной рыбины.В них не было ни безумия,ни ярости.Была только чистая,концентрированная,ледяная ненависть.
— Привет,поэт, — её голос был хриплым,как будто она долго не говорила.Он скрипел,как ржавая дверь.
Я не нашёлся,что ответить.Все слова застряли комом в горле.Я видел лишь эти глаза и её руку,медленно погружавшуюся в карман пуховика.
— Думал,сбежала? — она усмехнулась,и это было страшнее любой гримасы. — Я просто ждала.Ждала,когда ты начнёшь чувствовать себя в безопасности.Когда расслабишься.Когда будешь счастлив.
Она вытащила руку.В ней был небольшой,но безошибочно узнаваемый пистолет.Не игрушечный.Настоящий.Он казался огромным в её тонкой,почти прозрачной руке.
Время замедлилось,стало тягучим,как смола.Я не думал.Сработал инстинкт,отточенный месяцами паранойи,но усыплённый недавним покоем.Я не стал умолять,не бросился бежать по прямой.Я резко рванул в сторону,за ближайший толстый ствол дерева.
Грохот выстрела разорвал ночную тишину,оглушительный,чудовищно громкий.Рядом с моим ухом со свистом откололся кусок коры и штукатурки со стены дома.Пахло гарью и холодным металлом.Адреналин вколотился в кровь,сжимая всё внутри.
— Выходи! — закричала она,.В её крике наконец прорвалась та самая,давно копившаяся истерика. — Выходи,тварь! Ты всё отнял! Всё!
Второй выстрел.Третий.Пули били в дерево,в скамейку,в асфальт рядом.Она не целилась толком.Ею двигала слепая,безумная ярость.Я,прижимаясь к стволу,видел её отражение в тёмном окне соседнего дома.Она стояла посреди аллеи,тщедушная и страшная,и методично,как робот,стреляла в ту сторону,где,как она думала,я прячусь.
Я перебежал к следующему дереву,потом к бетонному заборчику цветочной клумбы.Каждый выстрел заставлял меня инстинктивно пригибаться,хотя разум уже начал работать,холодно и чётко.Она стреляла без пауз,навскидку.Пистолет такого калибра… сколько в нём патронов? Шесть? Семь? Восемь?
Четвёртый.Пятый.Шестой выстрел.Я прижался к холодному бетону,пытаясь перевести дух.Тишина.Наступила оглушительная,звенящая тишина после канонады.И в этой тишине я услышал только её тяжёлое,прерывистое дыхание и… щелчок.Пустой,сухой щелчок спускового крючка.Ещё один.И ещё.
Она не заметила.Не сочла.Её сознание,захлёстанное волной ненависти,просто не зарегистрировало этот звук.Она продолжала нажимать на курок,с каждым разом сильнее,яростнее,издавая горловое,животное рычание.
Это был мой шанс.Единственный.Если я ошибся,и у неё был запасной магазинНо инстинкт кричал: Сейчас!
Я выскочил из-за укрытия и бросился на неё.Она увидела меня.Её глаза расширились от удивления,и она снова,уже автоматически,нажала на курок.Опять пустой щелчок.За долю секунды до того,как я налетел на неё,я успел увидеть в её взгляде мимолётное,детское недоумение: почему же не стреляет?
Я ударил её по руке,целясь в пистолет.Удар пришёлся по запястью.Кость хрустнула.Несильно,но явно.Она вскрикнула от боли,и оружие выскользнуло из её ослабевших пальцев,упав в снег.Облегчение,острое и пьянящее,хлынуло на меня.Но я забыл главное: даже без оружия она была зверем,загнанным в угол.
Пока я пытался отпихнуть её от пистолета,она изогнулась всем телом и нанесла удар коленом.Точный,свирепый,в пах.
Боль.Белая,ослепляющая,выворачивающая наизнанку.Весь мир сузился до этого адского,пульсирующего огня внизу живота.Я согнулся пополам,захлебнувшись собственным стоном,и рухнул на колени.Глаза залились слезами.Я ничего не видел,только чувствовал леденящий снег под ладонями и эту всепоглощающую,унизительную агонию.
Когда я смог сквозь туман боли поднять голову,её уже не было.Только следы на снегу,ведущие в темноту сквера.И чёрный пистолет,лежащий в сугробе,как ядовитый гриб.
Я не помню,как добрался до подъезда.Каждый шаг отдавался новой волной тошноты и боли.В лифте я опёрся лбом о холодную стенку,пытаясь отдышаться.В голове была пустота,только отголоски выстрелов и её глаза.
Я вошёл в квартиру.Из гостиной приглушённо доносились звуки телевизора.Наташа смотрела какой-то сериал.Я прошёл прямо на кухню,не включая свет.Руки дрожали.Я открыл шкаф,достал бутылку коньяка,оставшуюся с прошлого Нового года.Не стал искать бокал.Отпил из горлышка.Алкоголь обжёг горло,спустился в желудок тёплой,тяжёлой волной.Я отпил ещё.И ещё.Пока дрожь в руках не стала меньше,а холод внутри не начал понемногу отступать,сменяясь оглушающей усталостью.
Только тогда я вышел в гостиную.Наташа обернулась.Улыбка сошла с её лица мгновенно.
— Боже… Нугзар? Что с тобой? Ты бледный как смерть.
Я подошёл и сел рядом с ней на диван,тяжело,как мешок с песком.
— Это была Лена, — сказал я просто,и мой голос прозвучал чужим,спокойным,будто я констатировал погоду.
Она замерла.
— Что? Где?
— В сквере.Поджидала.У неё был пистолет.
Наташа вскочила.Ее глаза метнулись ко мне,ища раны.
— Ты ранен? Где? Покажи!
— Нет, — я покачал головой. — Она промахнулась.Потом… патроны кончились.Я выбил пистолет.Она сбежала.
Я опустил глаза.Сказать про удар… было слишком унизительно.Эта деталь казалась мне сейчас самым позорным следом этой встречи.
Наташа не села обратно.Она стояла,и я видел,как по её лицу проходит смена эмоций: ужас,облегчение,а потом холодная,стальная решимость,которую я знал так хорошо.
— Где пистолет? — спросила она деловым тоном.
— В сугробе.В сквере.
— Хорошо. — Она взяла свой телефон.Её пальцы летали по экрану без тени дрожи. — Сейчас.Сейчас же.Это уже не просто угрозы.Это покушение на убийство.С огнестрелом.
Она набрала номер.
— Михаил? Это Наталья Лазарева.Да,простите за поздний час.У нас чрезвычайная ситуация.Только что на моего мужа,Нугзара,было совершено вооружённое нападение.Преступница – Лена,его бывшая.У неё был пистолет.Она стреляла.Да,он не ранен.Нет,она скрылась.Оружие брошено на месте.На улице Интернациональнай,в сквере.Да,мы остаёмся на месте.Ждём.Спасибо.
Она положила трубку и наконец посмотрела на меня.В её глазах не было слёз,только бесконечная усталость и та самая сила,что держала крышу над нашими головами.
— Всё.Теперь они будут искать её не как без вести пропавшую,а как вооружённую и особо опасную.У неё травмирована рука,ты сказал?
— Думаю,да.Я слышал хруст.
— Значит,не уйдёт далеко.Или пойдёт в травмпункт.Её найдут.
Она подошла,села рядом,осторожно обняла меня,положив голову мне на плечо.Я почувствовал,как её тело слегка дрожит.Она просто притворялась сильной по телефону.
— Всё кончено,Нугзар, — прошептала она. — Она сама поставила точку.Теперь это дело полиции.Наше дело жить.Ты понял? Просто жить.
Я кивнул,прижимая её к себе.Коньяк и её близость наконец-то начали оттаивать ледяной комок внутри.Страх отступал,оставляя после себя странное,почти философское спокойствие.Лена выстрелила не только в меня.Она выстрелила в наше прошлое,в последние призрачные нити,что ещё как-то связывали нас.И промахнулась.Осталось только дымящееся дуло и пустые гильзы на снегу.
Она стала призраком в прямом смысле – разыскиваемым преступником.А мы… мы остались здесь,в тепле и свете.С нашим ребёнком под сердцем у Наташи.И с тишиной,которая на этот раз,казалось,пришла по-настоящему.Её уже ничто не могло нарушить.Даже эхо выстрелов в ночном сквере.