36
Эпилог: Точка отсчета
Я лежу на диване в нашей гостиной.Вечернее солнце льётся через большие окна,окрашивая всё в тёплый,медовый свет.На моей груди,прижавшись мокрым после ванны макушкой к моей щеке,спит наша дочь.Соня.Софья Нугзаровна.Четыре года,три месяца и шестнадцать дней от роду.Её дыхание ровное,тёплое.Её маленькая,с целой вселенной веснушек,рука зажала в кулачок край моей футболки.Я не дышу,боясь пошевелиться и разбудить этот идеальный,доверчивый груз на моём сердце.
Из кухни доносятся звуки: лёгкий звон посуды,тихое пение Наташи.Она готовит ужин.Её голос,всегда немного сдержанный и деловой,теперь напевает какую-то смешную песенку про ёжика.Она стала… мягче.Не в характере – нет.Её стальная воля никуда не делась,просто теперь она обёрнута в толстый слой какого-то внутреннего,сияющего спокойствия.Материнство её не изменило – оно завершило.Сделало целостной
Я смотрю на спящую дочь и чувствую,как любовь переполняет меня,физически,как прилив.Это не та страсть,что сжигала дотла в начале с Наташей.Это что-то большее.Фундаментальное.Как закон тяготения.Она мой центр.Они обе мой центр.
Мы думаем о втором.Не «планируем» – это слишком строгое слово.Скорее,допускаем возможность.Обсуждаем это шепотом по ночам,как самую сладкую,немного пугающую тайну.Наташа говорит: «Соня просит братика.Или сестрёнку.Не важно.Говорит,что ей будет с кем играть в прятки».А я представляю,как наш дом наполнится ещё одним смехом,ещё одним набором крошечных носочков на сушилке,ещё одной жизнью,за которую я готов убить и умереть.
Моя жизнь раскололась на две параллельные,одинаково успешные рельсы.На основной работе я уже не просто разработчик.Я руководитель направления.Мой мозг,отточенный годами решения нестандартных,часто опасных задач,оказался идеальным для стратегического планирования и управления людьми.Это ирония судьбы: тюрьма и постоянный страх научили меня хладнокровно оценивать риски.Теперь я оцениваю их в бизнес-планах.
А ещё есть вторая жизнь.Та,что началась в тюремной камере с обещания дописать роман.Я – известный писатель Не «раскрученный»,не «модный».Известный.Мои книги не о любви в чистом виде.Они о выживании души.О том,как в самой кромешной тьме можно отыскать осколок света и,раздувая его,как искру,выжечь себе путь к воздуху.Критики пишут о «суровой психологической прозе» и «неожиданном поэтическом языке».Читатели пишут мне письма,благодарят.Говорят,что мои книги помогли им пережить своё личное падение.Я отвечаю на каждое.Потому что помню,каково это – быть на дне и не видеть руку.
Я чувствую её приближение,ещё не оборачиваясь.По лёгкой тени,упавшей на пол,по изменению качества тишины.Наташа подходит к дивану,вытирая руки о полотенце.Она смотрит на нас – на меня и спящую Соню – и её лицо озаряется улыбкой.Не широкой,а той самой,сокровенной,которая проявляет ямочку на левой щеке.Она садится на краешек,осторожно,чтобы не потревожить дочь,и кладёт свою прохладную ладонь мне на лоб,потом проводит пальцами по моим волосам.
— Заснула?
— Как сурок, — шепчу я в ответ.
— Отнесёшь в кроватку?
— Ещё пять минут, — прошу я.Эти пять минут – мой личный ритуал,моё тайное счастье.
Она кивает,понимающе,и устраивается рядом,приваливаясь ко мне плечом.Мы молча сидим в лучах заходящего солнца,и на нас спит наше чудо.В этой тишине нет пустоты.Она густая,наполненная смыслом.
— Знаешь,о чём я иногда думаю? — тихо говорит Наташа,глядя в окно на розовеющее небо.
— О чём?
— О том,как всё начиналось.Мы были… просто любовниками.Тайными.Со всеми этими шкафами,ложью,адреналином.Мы были грехом,нарушением правил.А теперь… — она делает широкий жест,включающий в себя и диван,и спящую дочь,и весь этот дом,пропитанный миром. — Теперь мы самая что ни на есть официальная ячейка общества.Муж и жена.Отец и мать.Даже кота завели,для полного комплекта
Я улыбаюсь.Она права.Мы прошли путь от подполья,от запретной страсти,до этого – до легитимного,признанного всеми счастья.
— Не каждым любовникам так везёт, — добавляет она,и в её голосе слышна лёгкая,почти невесомая грусть за тех,у кого не получилось. — Не каждые могут… узаконить свою бурю.Превратить её в тихую гавань.
Я поворачиваю голову и целую её в висок.
— Знаешь что? Я даже рад.
— Рад? — она отстраняется,чтобы посмотреть мне в глаза с удивлением.
— Да.Рад,что ты была моей любовницей.Со всей этой остротой,тайной,нелегальностью.Если бы мы сразу были «мужем и женой»… это было бы что-то другое.Менее… настоящее,что ли.Мы прошли через огонь,чтобы заслужить этот покой.Мы выбрали друг друга не по обязанности,не по привычке.А вопреки всему.И поэтому теперь это на века.Как алмаз,полученный под страшным давлением.
Она задумывается,а потом тихо смеётся.
— Самый дорогой в мире алмаз.Выкупленный почти что жизнью.
— Стоило того, — говорю я искренне.
В эту тихую,мирную паузу из глубин памяти всплывает тень.Не назойливо,не больно.Как далёкое эхо из другого измерения.Лена.
Мы следили за её судом.Отстранённо,как за чужим,очень грустным спектаклем.Её признали вменяемой,но с «расстройством личности тяжёлой степени».Адвокат выгораживал её как мог,говорил о «психической травме после потери семьи»,о «помутнении рассудка».Но факты были железными.Покушение на убийство двух человек (Наташу и меня,а также нерождённого ребёнка суд учёл как отягчающее),незаконное хранение оружия,причинение тяжкого вреда здоровью.Её приговорили к длительному сроку с отбыванием в колонии общего режима и последующим принудительным лечением в специализированном психиатрическом учреждении.По сути,это пожизненное.Стены будут другие,но свободы ей не увидеть.
От Михаила мы узнали детали,которые не озвучивались в суде.В тюрьме,на раннем сроке,у неё случился выкидыш.Она была беременна от того самого любовника,с которым когда-то хотела начать новую жизнь.Он,узнав о её аресте и всём,что она натворила,исчез.Писал официальный отказ от каких-либо контактов.Она осталась абсолютно одна.Её ненависть,которая когда-то казалась ей такой силой,сожрала всё,включая последний шанс на какую-то иную,неискажённую жизнь.Теперь её ад не в пламени страсти,а в казённых стенах,в тихом шепоте собственных мыслей и в вечном,неотвратимом лечении.Её сумасшествие стало её единственной реальностью и её вечной тюрьмой.Иногда,в самые редкие и тёмные минуты,мне становится её жаль.Не как женщину,а как заблудшую душу,которая выбрала не ту тропу и сгорела в собственном огне.Но это чувство мимолётно.Оно тонет в свете,что исходит от спящей на мне дочери и от тепла руки Наташи.
— Пап? — сонный шёпот раздаётся у меня под подбородком.
Соня протерла кулачками глаза и смотрит на меня большими,синими,как у Наташи,глазами.
— Я тут,солнышко.
— Я хочу к маме, — шепчет она.
Я осторожно поднимаюсь и передаю это тёплое,сонное счастье в руки Наташи.Та устраивает её на коленях,обнимая,и начинает тихонько покачивать.Я смотрю на них.На две самые важные женщины в моей жизни.На начало и продолжение всего.
Вот он – эпилог нашей страшной сказки.Не «и жили они долго и счастливо».А «и живут они сейчас,в эту самую секунду,безумно счастливо,ценя каждый мирный день,каждый вздох,каждую улыбку,выстраданные ценою крови,слёз и почти что жизни».И этот миг,этот тихий вечер на диване, – и есть та самая,единственно важная точка отсчёта.Всё,что было до – пролог.Всё,что будет – продолжение.А это – настоящее.И оно совершенно.