Седьмой Сын

– Ах, Том, извини, – сказала она. – Наверное, я выгляжу ужасно – всю ночь не спала, задремала только на часок. Это все вечно голодный ребенок, который плачет без остановки, особенно ночью.

– Сколько ей? – спросил я.

– Сегодня шесть дней. Она родилась в субботу после полуночи.

В ту ночь я убил Мамашу Малкин. На секунду в моей памяти снова всплыли ужасные воспоминания, а по спине пробежал холодок.

– Ну вот, наконец-то она наелась, – Элли улыбнулась. – Хочешь ее подержать?

Сейчас мне этого хотелось меньше всего. Ребенок был таким маленьким и хрупким, что я боялся слишком сильно сжать его или уронить, к тому же она еще не умела держать головку. Отказаться было нельзя, ведь Элли могла обидеться. Девочку я держал недолго, потому что, оказавшись у меня на руках, она тут же покраснела и начала плакать.

– Не думаю, что оно мне радо, – сказал я Элли.

– Это не оно, а она, – возмутилась Элли. – Не беспокойся, Том, дело не в тебе, – сказала она, улыбнувшись, – просто она опять хочет есть.

Элли снова взяла ребенка на руки, и он сразу же перестал плакать. Я не стал им мешать и пошел вниз на кухню, где услышал то, чего совсем не ожидал.

Из кухни раздавался смех – громкий и искренний смех двух людей, которые очень хорошо ладят друг с другом. Когда я открыл дверь и вошел в кухню, лицо Алисы снова стало серьезным, а мама все еще продолжала смеяться. Даже когда она остановилась, на ее губах играла теплая улыбка. Они хохотали над какой-то шуткой, я не стал спрашивать над какой, а сами они ничего не сказали. По их взглядам я понял: это что-то личное.

Однажды отец сказал мне, что женщины знают то, о чем мужчины и не подозревают. Иногда это заметно по их глазам, но никогда не стоит спрашивать, о чем они думают, иначе рискуешь услышать то, чего слышать совсем не хочешь. Как бы то ни было, этот смех сблизил их, казалось, что они знают друг друга давным-давно. Ведьмак был прав – кто, как не мама, мог помочь Алисе?

Я заметил кое-что еще: мама поселила Алису в комнате напротив своей спальни. Обе комнаты находились на втором этаже. У мамы очень тонкий слух, и если Алиса даже шевельнется во сне, мама это услышит.

Значит, она все-таки ей не доверяла.

Вернувшись с поля, Джек сердито взглянул на меня и что-то пробурчал себе под нос. Кажется, он очень разозлился. Зато отец был рад меня видеть и, к моему удивлению, даже пожал мне руку. Он всегда при встрече пожимал руку моим взрослым братьям, но со мной это случилось впервые. Я был очень горд, но почему-то немного загрустил: теперь отец относился ко мне как к взрослому мужчине, который идет по жизни своим путем.

Джек сначала зашел в дом, но потом стал меня разыскивать.

– Давай выйдем, – сказал он, стараясь говорить тише, чтобы никто не услышал. – Я хочу с тобой поговорить.

Мы вышли во двор, и он повел меня за сарай, к загону для свиней, где нас никто не мог увидеть.

– Что это за девчонку ты с собой привел?

– Ее зовут Алиса. Ей нужна помощь, – ответил я. – Ведьмак попросил меня привести ее домой, чтобы мама с ней поговорила.

– Что это значит? Какая еще помощь?

– Она жила у плохих людей, вот и все.

– Каких еще плохих людей?

Я знал, что брату это не понравится, но выбора у меня не было – надо было сказать правду, мама все равно все ему расскажет.

– Ее тетка – ведьма, но не беспокойся: Ведьмак уже все уладил. Мы побудем здесь всего несколько дней.

Джек взорвался – таким злым я его еще не видел.

– Ты что творишь?! – закричал он. – Где были твои мозги? Ты подумал о ребенке? В доме невинное дитя, а ты приводишь с собой человека из такой семейки! Я просто не могу в это поверить!

Он поднял кулак, и я решил, что он сейчас меня ударит, но вместо этого он изо всех сил ударил в стену – от грохота даже свиньи в сарае переполошились.

– Мама говорит, что все нормально, – возразил я.

– Ну конечно. – Джек вдруг понизил голос до злобного хрипа. – Разве она может отказать в чем-нибудь своему любимому сыночку? Она слишком мягкосердечная, впрочем, как и ты. Слушай, если что-то случится, ты мне за это ответишь. Мне не нравится эта девчонка – она хитрая. Я буду за ней хорошенько присматривать, и, если что-то пойдет не так, вы оба тут же окажетесь за воротами. А еще ты будешь работать на ферме, как и все мы. Она тоже пусть помогает маме по хозяйству.

Джек развернулся, чтобы уйти, но потом вдруг добавил:

– Ты, наверное, был так занят важными делами, что не заметил, как постарел и осунулся отец – работа дается ему все тяжелее.

– Ну конечно, я помогу! – крикнул я ему вслед. – И Алиса тоже.

За ужином все, кроме мамы, молчали. Скорее всего потому, что за столом был чужой человек. Воспитание не позволяло Джеку сердиться в открытую, но он хмурился и поглядывал на Алису так же злобно, как и на меня. Хорошо, что хоть мама была бодрой и веселой и пыталась разрядить гнетущую обстановку.

Элли пришлось дважды выйти из-за стола, чтобы успокоить малышку, которая кричала на весь дом – казалось, что от ее плача вот-вот рухнет крыша. Во второй раз Элли принесла ребенка к столу.

– Никогда не видела такого беспокойного ребенка, – сказала мама с улыбкой. – Ну, по крайней мере, у нее сильные и здоровые легкие.

Крошечное личико девочки все покраснело и перекосилось. Я бы ни за что не сказал об этом Элли, но этот ребенок был далеко не самым красивым: ее лицо напоминало маленькую злую старуху. Девочка ревела так громко, что казалось, она вот-вот лопнет от крика, а потом вдруг затихла. Вытаращив глаза, она пристально смотрела в центр стола, где рядом с латунным подсвечником сидела Алиса. Сначала мне это не казалось подозрительным – я думал, малышка просто зачарованно смотрела на пламя свечи. Но позже, когда девочка помогала маме убирать со стола, малышка провожала ее взглядом всякий раз, как девочка проходила мимо. Хоть в кухне было тепло, но по моему телу побежали мурашки.

Потом я пошел в свою комнату, сел в плетеное кресло у окна, и мне стало казаться, будто я и не покидал родных стен.

Я смотрел на север, в сторону холма Палача, и думал о том, почему ребенок так заинтересовался Алисой. Я вспомнил слова Элли и снова вздрогнул: девочка родилась после полуночи в полнолуние – вряд ли это случайное совпадение. Река унесла Мамашу Малкин примерно в это же время. Ведьмак предупреждал меня, что она может вернуться. Что, если ведьма вернулась раньше, чем он предполагал? Она должна стать нечистью. А может, Ведьмак все-таки ошибся? Вдруг она вырвалась из своих костей и ее дух вселился в ребенка Элли в момент его рождения?

В ту ночь я не сомкнул глаз. В моей жизни был только один человек, кому я мог рассказать о своих страхах, – мама. Самое трудное было застать ее одну и не привлечь внимания остальных.

Весь день мама хлопотала по хозяйству и готовила на кухне, а я как раз работал неподалеку, поэтому легко мог с ней поговорить. Джек попросил меня починить дверь в сарае, и я трудился в поте лица до захода солнца, забив сотню гвоздей.

Мне мешала только Алиса, которая все время была рядом с мамой, выполняя ее поручения. От усердия у нее на лбу выступил пот и обозначились морщины, но она и не думала жаловаться.

Поговорить с мамой я смог только после ужина, когда закончили мыть и вытирать посуду. В то утро отец отправился на большую весеннюю ярмарку в Топли. Помимо торговли, там он собирался встретиться со старыми друзьями, поэтому его отъезд продлится два-три дня. Джек оказался прав: отец действительно выглядел уставшим и очень постарел, а на ярмарке он мог хоть немного отвлечься и отдохнуть от домашних хлопот.

Мама разрешила Алисе пойти отдохнуть в свою комнату, Джек расположился в гостиной, а Элли пыталась вздремнуть наверху, пока ребенок снова не проснулся от голода. Поэтому, не теряя времени, я рассказал маме обо всем, что меня беспокоило. Она раскачивалась в кресле и внимательно слушала все о моих страхах и подозрениях по поводу малышки, но ее лицо при этом оставалось совершенно спокойным, и я не мог понять, о чем она думает. Не успел я закончить, как мама поднялась на ноги.

– Жди здесь, – сказала она. – Мы должны выяснить все раз и навсегда.

Мама вышла из кухни и пошла вверх по лестнице. Когда она вернулась, на руках у нее был ребенок, завернутый в шаль Элли.

– Принеси свечу, – сказала она, направившись к двери.

Мы вышли во двор: мама шла очень быстро, как будто точно знала, что нужно делать. Мы остановились у навозной кучи, на краю глубокого пруда, в котором хватало воды для коров даже в самые жаркие летние месяцы.

– Держи свечу повыше, чтобы все было хорошо видно, – сказала мама. – Мы должны знать наверняка.

И тут, к моему ужасу, она вытянула руки и подняла ребенка над темной стоячей водой.

– Если она поплывет, значит, в ней живет ведьма, – сказала мама, – а если утонет, то она невинна. Что ж, давай посмотрим...

– Нет! – закричал я, не успев даже подумать – слова вылетели сами по себе. – Пожалуйста, не надо. Это же ребенок Элли!

Сначала я думал, что мама вот-вот бросит младенца в воду, но потом она улыбнулась, нежно прижала ребенка к себе и поцеловала в лобик.

– Ну, конечно, это малышка Элли, сынок! Взгляни на это милое создание. Такую проверку с «плаванием» устраивают только дураки – она все равно никогда не срабатывает. Обычно они привязывают женщине руки к ногам и бросают ее в глубокую стоячую воду. Выплывет она или нет – зависит только от удачи и здоровья женщины. К колдовству это не имеет никакого отношения.

– Как тогда объяснить то, что девочка так пристально смотрела на Алису? – спросил я.

Мама улыбнулась и покачала головой.

– Глазки малыша еще не могут фокусироваться на предметах, – объяснила она. – Скорее всего, ее внимание привлекло пламя свечи, а Алиса как раз сидела рядом. Потом, когда Алиса проходила мимо, глаза ребенка просто реагировали на изменение света. Тут совсем не о чем беспокоиться.

– А вдруг ведьма все равно вселилась в малышку Элли? – спросил я. – Вдруг в ней живет то, чего мы не видим?

– Знаешь, сынок, я принесла в этот мир и зло, и добро. Зло я чувствую нутром, а это добрый ребенок, и нам не о чем беспокоиться. Совершенно не о чем.

– Но разве не странно, что ребенок Элли родился в то же время, когда умерла Мамаша Малкин?

– Ничего странного, такое часто бывает, – ответила мама. – Иногда, если что-то плохое покидает мир, что-то хорошее приходит на его место. Я видела такое и раньше.

Тогда я понял, что мама вовсе не собиралась бросать ребенка в воду – она лишь хотела разбудить во мне сильные эмоции, и пока мы шли назад через двор, у меня еще подкашивались колени от пережитого. Вдруг у кухонной двери я кое-что вспомнил.

– Мистер Грегори дал мне маленькую книжку об одержимости, – сказал я. – Он советовал прочитать ее внимательно, но она написана на латинском, а у меня было всего три урока.

– Мне не очень-то по душе этот язык, – ответила мама, остановившись у двери. – Посмотрим, чем я могу помочь, но тебе придется дождаться моего возвращения – меня сегодня могут вызвать. Почему бы тебе не попросить об этом Алису? Она точно сумеет помочь.

Мама оказалась права – ее действительно вызвали. После полуночи за ней приехала повозка с измученными лошадьми. Похоже, для жены фермера действительно наступило тяжелое время и она трудилась без устали более суток. К тому же путь предстоял долгий – около двадцати миль на юг, а значит, мамы не будет дома не менее двух дней или даже дольше.

Честно говоря, я не хотел просить Алису о помощи – я знал, что Ведьмаку бы это точно не понравилось. В конце концов, это была книга из его библиотеки, и он бы разозлился уже потому, что Алиса к ней прикоснулась. Но был ли у меня выбор? С момента моего возвращения домой я не переставал думать о Мамаше Малкин, и мне никак не удавалось выбросить эти мысли из головы. Интуиция подсказывала, что она где-то там, в темноте, и с каждой ночью становится ко мне все ближе и ближе.

Следующей ночью, после того как Джек и Элли отправились спать, я тихонько постучал в дверь спальни Алисы. Я не мог попросить ее об этом в течение дня, ведь она была постоянно занята, а если бы Джек и Элли услышали наш разговор, им бы это совсем не понравилось, особенно учитывая неприязнь Джека к ремеслу Ведьмака.

Мне пришлось постучать дважды, прежде чем Алиса открыла дверь. Я беспокоился, что она уже спит, но девочка еще не переоделась, а я все никак не мог отвести взгляд от ее остроносых туфель. На туалетном столике возле зеркала я увидел несколько свечей, от них шел дымок – видимо, их только что задули.

– Можно войти? – спросил я. В руках у меня была свеча, и я держал ее так высоко, что пламя ярко освещало лицо девочки. – Я хотел кое о чем тебя попросить.

Алиса пригласила меня внутрь и прикрыла дверь.

– Я хочу прочитать одну книгу, но она написана на латыни. Мама сказала, что ты можешь мне помочь.

– Где она? – спросила Алиса.

– У меня в кармане. Это очень маленькая книжка, и любой, кто хорошо знает латынь, с легкостью ее прочитает.

Алиса тяжело вздохнула.

– У меня и без того много дел, – пожаловалась она. – О чем она?

– Об одержимости. Мистер Грегори считает, что Мамаша Малкин может вернуться, чтобы мне отомстить, и воспользуется она именно одержимостью.

– В таком случае давай-ка посмотрим, что это за книжка, – сказала Алиса, протягивая руку. Я поставил возле нее свою свечу и достал из кармана маленькую книжку. Какое-то время Алиса молча ее листала.

– Сможешь прочитать? – спросил я.

– Запросто. Лиззи обучила меня латыни, а она превосходно знает этот язык.

– Значит, ты мне поможешь?

Она ничего не ответила, а вместо этого поднесла книгу к лицу и принюхалась.

– Ты уверен, что этого хочешь? – спросила она. – Книга была написана священником, а они обычно не так уж много знают.

– Мистер Грегори сказал, что это лучшая книга на тему одержимости, – возразил я.

Тут Алиса резко взглянула на меня, и, к моему удивлению, ее взгляд был полон ярости.

– Уж я-то точно знаю, что значит «лучшая книга», – взорвалась она. – Ты что, считаешь меня глупой? Я столько лет училась, а ты только начинаешь. У Лиззи было полно книг, но сейчас они все сожжены! Все пропало в огне!

Я пробормотал, что очень сожалею об этом, и она улыбнулась.

– Вся сложность заключается в том, – сказала она, и ее голос внезапно смягчился, – что потребуется много времени, чтобы ее прочитать, а я слишком устала и не могу начать прямо сейчас. Завтра твоя мама еще не вернется, и у меня будет уйма дел. Жена твоего брата пообещала помочь, но она будет занята малышкой, так что весь день я буду убираться в доме и готовить еду. Вот если бы ты согласился мне помочь...