Дороти Гейл
Пчела.
Вот ее имя.
Странное. Необычное для человека.
Она родилась мертвой.
Пуповина обмоталась вокруг шеи, удушив девочку, еще в утробе матери.
Синее, раздувшееся лицо.
Почерневшая кожа.
Страшное зрелище. В палате от него некуда деться.
Но Анат не рыдала.
Все ее чувства умерли. Она была холодна, как труп дочери, который держала в руках и смотрела в окно. Там была Луна. Новорожденная богиня всех ведьм.
Ни стонов. Ни криков. Ни слез.
Анат не собиралась заводить ребенка. Бывший муж изнасиловал ее.
Вот что из этого вышло.
Мертвое дитя.
Ни на что негодный кусок мяса.
Врачи сделали все, что смогли.
Анат погладила девочку по лицу.
Она попыталась вернуть этот труп к жизни. Передать ребенку часть своей силы. На миг вообразить, что обладает способностями, сродни божеству. Так она делала в детстве. Представляла себя ведьмой. Всесильной и бесконечной. Способной на нечто большее, чем исчезнуть в реке времени.
Шепот. Шорох. Песок. Скользкие змеи.
Нечто ползет по стенам больничной палаты и обретает себя.
Это дыхание девочки.
Она втягивает воздух и кричит, что есть силы.
По окнам бежит паутина трещин.
Луна распадается на части.
Темные облака закрывают небо.
Анат чувствует, как нечто тянет из нее жизнь.
Она увидела себя, как бы со стороны. Молодая и красивая женщина превратилась в древнюю каргу с обвисшей кожей, вздутым животом, вспухшими венами, гнилыми зубами и почти без волос.
Анат прижала дочь к груди. Ее сухие, потрескавшиеся губы прошептали проклятие:
– Твое имя значит – «пчела». Ты всегда будешь жалить.
______________
Вот так она и жила.
Одинокая.
Никто ее не любил.
Девушка улыбнулась и бросила камень вниз. Он упал в океан. Исчез из этого мира. Она тоже хотела провернуть такой фокус. Перестать существовать здесь и объявиться где-то еще. Убраться из трехмерного измерения и проникнуть в четвертое.
Она стояла на смотровой площадке маяка в надежде увидеть корабль, который забрал бы ее отсюда куда-то в неведомые земли. Чтобы там исчезнуть. Раствориться. Также, как камень на глубине океана.
Девушка помнит много разных слов. Яхта. Фрегат. Бриг. Люгер. Кайка. Лондра. Акат. Изучила все типы парусных судов. Но этого мало. Знание ничего не дает, кроме несбывшейся мечты.
Она перелезла через заградительные перила на башне и свесилась вниз над океаном.
Ее улыбка несчастна.
– Глупая пчелка. Жить тебе всего тридцать дней.
Она смеется.
Но этот смех едва ли похож радость.
Она ничего не может изменить в этом мире.
И это сводит с ума.
Все корабли. Яхты. Умные капитаны. Бесстрашные матросы.
Она должна их захватить.
Пусть не навсегда. Лишь на время.
Поднять паруса. Свистать всех наверх! Взять курс на новые земли. Южная Америка. Индия. Япония. Все эти страны, в которых она никогда не бывала.
С двенадцати лет она только и думала, как поскорее вырваться из дома. Убежать от сумасшедшей матери и ее вонючего деда. Обрести свободу. Уплыть. Улететь. Стать кем-то другим. Пережить приключение. И быть может никогда не вернуться.
Она держалась за перила и наблюдала за тем, как прилив набегает на берег. Видела, как бледнела Луна.
Потом прыгнула вниз.
И волны унесли ее тело далеко-далеко.
Но вода не приняла «нечистую силу».
Девушка качалась над бездной.
______________
Утро выдалось холодным.
Таинственный ветер рождался в горах и падал на побережье. Грубый, порывистый хулиган. Он поднимал тяжелые волны, и они с грохотом бились о скалы. Океан кипел, как ведьмин котел в Вальпургиеву ночь.
Девушка лежит на берегу.
Черное платье в песке. Волосы словно корни деревьев. Руки-ветки. Ноги-палки. Тонкая шея.
Худая. Кости да кожа. Бледная. Мертвая. Живая. Еще одна по предоплате из Салемс-Лот.
Она перевернулась на бок и закашлялась. Юная Гея. Из нее течет морская вода. Рот, нос, уши и между ног. Она не может остановиться. На песке натекло целое озеро. Остатки завтрака, кровь, слюна и океан.
Ее дыхание – сиплые стоны, жалобы, крики. Она недовольна.
Ничего не изменилось. Мир остался прежним. Никакой новой жизни.
Она сжимает ладони в кулак и со всей силы бьет по песку.
На маяке разбиваются стекла, из кладки в башне выпадает кирпич. Дом трясется. Входная дверь распахнулась и стучится о стену. Яркие всполохи молний режут небо на части. Тень бежит по всему побережью – вестник Борея. Злой ветер опрокидывает машины на окраине города, валит столбы линии электропередачи, бросает на землю случайных прохожих.
Девушка поднялась и побрела вдоль линии прибоя. Темная, страшная, как смерть в балахоне.
Она находила крупные камни и складывала их в том месте, где океан выбросил ее на берег. Осколки горной породы, галька, куски скал. Они словно оболы этого мира. Мрачные подарки Харону. Но жадного перевозчика нигде нет. Горизонт пуст. Старик обратно не возит. Девушка бродит в царстве теней, и сама она лишь еще один призрак.
Здесь настоящая пустошь.
Унылая линия пляжа тянется вдаль. Все вокруг поросло колючей травой. Брошенные ржавые корабли торчат из песка, как трупы пришельцев. Яркая полоса мусора из разноцветных пакетов, бутылок, мебели и строительного хлама теряется среди скал. Часть пляжа находится под крутым береговым обрывом, который разрушается после каждого шторма, обнажая трубы и провода городской инфраструктуры.
Девушка расчистила небольшой участок и принялась чертить пентаграмму. Она сложила камни в три концентрических круга как можно ближе к воде. Внутри и снаружи нарисовала защитные руны. Затем встала в центр на пересечении магических линий.
Она ничего не боялась. И все же вздрогнула, когда произнесла заклинание.
Ее слово бросает вызов судьбе. Оно призывает ее к жизни.
Девушка говорит:
– Abyssuminvoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
Она повторяет заклятие снова и снова.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
– Abyssum invoco. Vaal invoco. Padre mea, invoco.
День становится ночью.
Свет исчезает во тьме.
И там.
В бездне.
Звучит эхо призыва.
______________
Океан бьется о берег. Волны шепчут имя древнего бога. Камни в круге призыва блестят светом звезд из других миров. Тонкая грань между кошмаром и явью вот-вот исчезнет. Реальность и вымысел сольются в объятьях и станут судьбой.
Ночь полна слез и криков.
Мрачный дом на маяке сырой и холодный, как склеп.
Все скрипит. Все шатается.
Тени прячутся по углам. Мебель принимает форму чудовищ. Страшные, изуродованные мертвецы. Они бродят по комнатам в поисках живых. Защитные руны перед лестницей на второй этаж не дают им подняться в спальню девушки. Утопленники и жертвы убийц уходят в сторону города. Там у них больше шансов забрать чью-то жизнь.
Но нечто все еще здесь. Оно никогда не уходит. Потому что давным-давно проникло за двери спальни. Поднялось на кровать и влезло внутрь девушки. Жрет ее два года подряд. Создает пустоту. Там, где раньше была матка, яичники, маточные трубы и тазовые лимфатические узлы теперь зияет дыра.
Это кошмар.
Ночной ужас.
Он снится ей каждую ночь.
Девушка видит себя со стороны.
Она сидит на диване внизу. Спустилась сюда из своей комнаты на втором этаже, чтобы посмотреть телевизор. Он не такой новый и дорогой, как в спальне Анат, но картинка яркая, четкая. Там идут «Сумерки». Белла Свон. Эдвард Каллен. Вампирский роман. Она читала книгу, но фильм ей нравится больше. В тайне от матери она несколько раз ездила в город и видела все части в кинотеатре.
Влюбиться в вампира...
Это страшно?
Это романтично, прекрасно и... мучительно.
Особенно сегодня.
Рука старика лежит у девушки на коленке.
Он прижимает падчерицу к себе, и она чувствует это. Его торчащий из штанов член. Мертвая кожа, шелуха, пот и сперма. Навязчиво-сладковатый запах цветов каштана.
Анат все еще в городе.
Она может вернуться домой в любую минуту.
Но видимо никуда не спешит. Доверяет мерзкому деду.
Анат знает, что здесь происходит.
Старик задирает девушке юбку и смотрит на трусики.
– Тебе очень идет розовый цвет.
Он огромный и жирный.
Бывший военный.
Морщины, словно трещины на земле жарким, засушливым летом, разрывают лицо на фрагменты. Огромные руки заплесневели, как хлеб. Обвисшая кожа покрыта белёсым грибком и серым налетом старческой оспы.
Он купил для Анат дом на берегу океана. Мать всю жизнь мечтала умереть где-нибудь в таком месте. Она была счастлива. На седьмом небе.
Эдвард говорит Белле:
– У меня нет сил оторваться от тебя.
– И не надо...
– Ты – мой личный сорт героина.
Старик прижимает девушку к себе.
Давит на шею.
– Открой рот.
Он проталкивает член глубже и начинает растягивать кожу, упираясь головкой в ее щеку. Он делает это медленно. Ритмично. Туда. Обратно. С каждый разом все дальше и дальше. Уверенный, что эта плоть не порвется. Он лишь придаст ей нужную форму. Для следующего раза.
Он бьет падчерицу по лицу, задевая свой член. Морщится от боли и удовольствия. Он твердеет и становится больше. Девушка задыхается.
Старик хватает ее за волосы. Потом трахает в рот. Тянет вверх и опускает вниз. Она слышит эти ужасные звуки. Ее мокрый рот надевается на распухший от крови член.
Она плачет.
Задыхается.
Скулит.
Сон обрывается в тот самый момент, когда старик шумно кончает.
Она просыпается в холодном поту.
Липкая. Использованная.
Трогает живот.
Он плоский.
Нет и намека на мерзость, которую старик поместил в нее два года назад.
______________
Дом на берегу океана.
Тюрьма с видом на скалы. Летом жарко. Осенью шторм. Зимой холод. Весной дождь.
Она живет здесь слишком долго.
Одинокая. Дороти Гейл.
И на этом все сходства заканчиваются.
Она ни капли не похожа на девочку из Канзаса. На ту добрую, смелую, умную, преданную, заботливую и сострадающую героиню сказок о Стране Оз.
Эта другая.
Если бы однажды ураган поднял дом вместе с находящейся там девушкой и перенес его в Страну Жевунов, она бы не захотела вернуться назад. Никогда. Ни за что. Она бы стала королевой тех мест. Настоящей Злой Ведьмой.
То была странная мысль. Безумная. Возбуждающая. Она хотела управлять людьми. Манипулировать. Заставлять. Подчинить чужую волю, обратить свободу в рабство. Поставить судьбы народов в зависимость от чужой прихоти. Ведь это до жути забавно, когда такое тонкое, худющее, сломанное тело, которым она себе казалась, могло обладать силой и властью.
Дни идут.
Волны набегают на берег.
Она читает книги по колдовству. Тратит все свое время на поиск оборотного заклинания. Она хочет стать кем-то другим. Морским чудовищем на подобие Туннану или Латану. Огромные, извивающиеся змеи. Драконы, порожденные водами великой бездны. Красавцы с удлиненным, вытянутым телом и с раздвоенным хвостом. Вот какой она себя видит. Кем хочет быть.
Но в книгах, которые остались после Анат, нет ничего полезного. Бабкины заговоры, гадания, карты Таро, зельеварение, фамильяр и искусство ухода за ним, история магии, астрономия и травология. Оно все полезно, если жить где-то в лесу, но здесь океан. Куча воды. Первозданный хаос.
Пару раз она ходила к кругу призыва.
Все руны на месте. Ни песок, ни вода не добрались сюда. Черные камни блестят. Если долго смотреть на заклинание, то кажется будто слова начинают меняться. Фраза обретает другое значение. Abyssus abyssum invocat. Сила все еще здесь. Она появилась и действует. Нужно лишь ждать.
Девушка пожимает плечами и со всей силы бьет ногой по песку.
Никакой магии нет.
Анат лживая сука.
Этот мир бледный. Мать оставила после себя пустоту.
Девушка бьет по песку снова и снова.
Где-то далеко-далеко в темноте на дне океана ворочается Левиафан.
______________
Анат хранила деньги в коробке из-под обуви.
Их там оказалось не мало. Хватит на новую жизнь.
Все купюры новые. Чистые. Мать откладывала только такие. Смотрела на них. Гладила. Кажется, Анат разговаривала с деньгами чаще, чем с собственной дочерью. Называла их «радость». Ее голос менялся, и она звучала, как глупый ребенок, завидев в руках родителя любимую погремушку.
Девушка сидит на кровати в спальне матери и пытается сложить все деньги в маленький, потертый кошелек. Вещица старая и совсем не женская. Такие чаще носят мужчины за сорок. Девушка верит, что кошелек принадлежал ее отцу. Никаких оснований для подобных выводов нет. Скорее всего она все придумала. И забыла. Но больше у нее ничего не осталось. Только фантазии и мечты.
Она хотела поговорить с отцом. Спросить о кошельке. Но не могла. Он сидел в тюрьме на краю этого долбанного мира и никогда не звонил ей. Не писал. Она была ему не нужна.
Анат редко о нем говорила. И всегда только плохое. Он был насильником. Жестоким. Малограмотным человеком. Он знал только ярость. И она заполнила его до краев.
Девушка написала ему лишь однажды. На следующий день после того, как старик изнасиловал ее.
Сегодня пришло время снять траур.
Мать плавает в море уже сорок дней.
Пора уходить. Найти себе новый мир. Стать кем-то другим.
Девушка надела желтое платье. Дешевое. Выцветшее. Кое-где видны следы многочисленных стирок. Юбка слегка чересчур. Открывает всем на показ длинные, стройные ноги.
Она покрутилась перед зеркалом и не почувствовала ни капли стыда за то, что была женщиной. Это ее успокоило. Впервые за долгое время она увидела себя хозяйкой собственной жизни.
______________
Девушка вышла из дома и едва не наступила на морскую змею.
Она была яркая и длинная.
Аспид лежал под крыльцом и выглядел словно голубой ручеек, по которому плыли черные кольца. Они тянулись по всему телу к лицу и там меняли цвет на бледно-желтый. Чешуйки большие, ноздри длинные и расположены по бокам, хвост сплющен.
Полуденное солнце обжигало змею белым светом. Но малышке не спрятаться в тень. Она умерла. Ночью был шторм. И огромные волны зашвырнули ее далеко за полосу прибоя. Теперь она здесь. Существо из другого мира. Пришедшее из тьмы на дне океана.
Девушка опускается на колени и гладит змею по голове. Чешуйки холодные. Верхняя губа темно-коричневая. Она скрывает ядовитые зубы.
Вот зверь земли, который сопровождает все женские божества. Великая Мать держит его на руках.
Камни превращаются в песок. Колючая трава увядает. Деревья и кусты можжевельника вдоль дорожки, которая ведет к маяку, высыхают до самого корня. В саду гибнут мелкие животные, насекомые и пауки. Океан бьется о берег. По скалам, которые торчали веками в воде, пробегают трещины. В небе появляются облака. Они на миг закрывают Солнце. Длинная тень растет на песке. Она бежит через весь пляж.
Девушка берет змею на руки и относит в дом.
Она поднимается на второй этаж в спальню Анат и оставляет малышку лежать на подушке. Так, будто принесла сюда свою мертвую дочь.
______________
Старый автобус скрипит и шатается.
Он тащится по дороге в город, как больное животное, обречённое испустить дух где-нибудь далеко на окраине обжитого мира. В этой пустыне на побережье нет места живым. Даже механизмы со временем обратятся в песок.
Ржавый знак перекрестка, рекламные плакаты, разбитая остановка, покосившиеся столбы линии электропередач, брошенные автомобили, разграбленные, пустующие магазины, бутылки, пакеты, окурки, бумага, шприцы. Все это напоминает некий парк развлечений после заката сезона. Мертвые пальмы, как застывшие фейерверки, бесконечно взрываются сухими кронами в небе. Песок заметает асфальт.
Она сидит у окна и смотрит на берег.
Иногда шторм оставляет здесь черных дельфинов. Лежат на песке. Мертвые и живые. Их смерть никто не считает трагедией. Гибнут десятки, а не сотни и тысячи.
Это перестало быть странным.
Они умирают, как и все живые существа. Часть из них тонет, а другие выбрасываются на берег. Вот ответ на вопрос. Других не дождешься. Все только и говорят, что такое может случится с каждым. А черные дельфины сохнут на солнце три дня. Будто могут воскреснуть и уйти в океан. Иисусы нового мира. Мертвые из-за грехов человечества?
Год назад этого не было.
Происходит что-то еще, о чем никто не знает.
Самой популярной остается теория, согласно которой что-то случается с одним или двумя животными в стае, после чего те издают сигнал бедствия, и остальные приходят к ним на выручку. А если этот заболевший дельфин или кит оказался на мелководье, за ним туда же попадают и его сородичи.
Раньше в этих местах велся китобойный промысел. Здание перерабатывающей компании находилось прямо на пляже. Сейчас там построили туристический парк. Прямо на кладбище загнанных и убитых животных.
Девушка все еще слышит их призрачный зов. Он никогда не исчезнет. Проходит сквозь время и пространство. Словно сигнал маяка. Жуткий, болезненный стон.
Дальше. На обочине. Огромный плакат.
К сожалению, во всем мире
массовые выбросы гриндов на мель встречались не раз
И ВПОЛНЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТО МЫ ПРОСТО НАБЛЮДАЕМ
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ПРОЦЕСС
Автобус ползет себе дальше.
Шоссе ведет в ад.
Бледный, выцветший город поднимается вверх над побережьем.