Свидание.
— Да что я, школьник в самом деле? — вырывается возмущённый стон.
Если б можно было отключить мысли, Минхо бы с радостью это сделал. Беспокойно промаявшись полночи, он сидит на кухне со второй кружкой ромашкового чая. На коленях, свернувшись в клубок, тарахтел Суни, успокаивая получше любого травяного сбора. Рассеянно поглаживая его по спине, Минхо читал случайные статьи про свидания в ленте гугла и с каждой чувствовал себя всё более глупо и нелепо.
Имея за плечами опыт, скопленный за годы одноразовых встреч, Минхо впервые испытывал такой необъяснимый мандраж. О чём говорить? Что стоит рассказать, а о чём лучше умолчать? А вдруг... В голове, как надоедливая муха, не переставая крутилось это «вдруг».
С последней встречи на одну ночь прошёл почти месяц, и Минхо отлично помнил того мудака. Сколько же нервных клеток он потерял из-за его истерик. Раньше имена и внешность таких парней не задерживались в памяти, всё это было неважно с самого начала. Но этот индивид оставил неизгладимое впечатление, надолго отзываясь головной болью в висках и фантомным запахом дешевого алкоголя.
Минхо никогда не стыдился этих встреч, но сейчас, почему-то, именно это он и чувствовал.
Это определённо была та часть его жизни, о которой он решил ни в коем случае Джисону не рассказывать. Пред ним хотелось быть лучшей версией себя.
Вконец вымотанный бесполезной информацией, Минхо уснул лишь к утру и, поспав всего пять часов, поднял себя с кровати только на втором будильнике. Задумчиво почёсывая затылок, он нервно перебирал свои вещи в шкафу и всё никак не мог определиться. Из коридора за ним наблюдал Чанбин и про себя посмеивался, видя друга в непривычном состоянии:
— Как успехи? — наконец интересуются он.
— Прекрати.
— Я ещё ничего не сказал! — возмущается Чанбин.
— Тебе и не надо, ты очень громко думаешь, — бурчит Минхо, прикладывая к плечу вешалку с сиреневой кофтой.
— Тоже мне экстрасекс нашёлся. Я тут, видите ли, специально ради него пораньше встал в собственный выходной, и вот она, благодарность.
— Не бухти, с мысли сбиваешь.
— Ты такой вредный по утрам, в курсе? — Чанбин подходит со спины и игриво взъерошивает волосы на голове Минхо.
— Чертила! Я полчаса на укладку потратил!
— Прости, но ты такой забавный сейчас, не смог удержаться, — хихикает Чанбин, уворачиваясь от тычка в бок, — не переживай ты так, — уже серьёзнее продолжает он, — ты понравился ему даже в нашей дебильной рабочей форме.
— Всё равно не хочу в чём попало прити... — задумчиво бормочет в ответ Минхо.
Общими усилиями остановиться решили на молочной рубашке и коричневом, темнее пальто, свитере. Накинув на шею лёгкий шарф, Минхо проверяет время и замечает сообщение от Джисона. Вместо текста тот отправил фото корабля, застрявшего в ледяной реке. Если Джисон решил устроить ему квест по нахождению себя, то это изначально провальная идея. На новых местах Минхо с трудом ориентировался даже при помощи карты. Застыв на пороге, он бездумно пялился на фото, но спросить у Джисона напрямую не решался. Будто этот вопрос разрушит начатую парнем игру.
— Чего к полу примёрз? — окликает его Чанбин.
— Ты знаешь где это находится? — Минхо протягивает другу телефон с фотографией.
— О! Так это ж «Аякс»! — воодушевлённо восклицает Чанбин, — в интересное место он решил тебя сводить.
— Что ещё за «Аякс»?
— Корабль так называется. Смотри, — Чанбин увеличивает изображение ближе к носу корабля.
И действительно, приглядевшись, Минхо замечает почти полностью облупившиеся буквы.
— Эх, без меня ты там заблудишься. Так уж и быть, — Чанбин накидывает на плечи куртку, — побуду твоим водителем ещё разок.
— Ой, а перья-то как распушил. Не лопни, — посмеивается Минхо, но чувствует облегчение, что друг сам вызвался помочь.
Всю дорогу до набережной Минхо нервно поглядывал то на время, то в боковое зеркало, проверяя причёску. Всё тело трясло от предвкушения и мандража. Подъезжая к парковке, Минхо из окна приметил тот самый замёрзший во льду корабль, и нервозность усилилась от понимания, что скоро он увидит Джисона.
Чанбин с ног до головы оглядел друга и, одобрительно улыбаясь, пожелал удачи. Машина удалилась из поля зрения, и Минхо неуверенно двинулся к дороге. Несмотря на будний день, людей на набережной было достаточно много. По размеченной белыми полосами дороге катались велосипедисты, а ближе к низкому забору гуляли пожилые пары. Все летние ларьки были закрыты. Обходя один из таких, Минхо замечает парня на скамейке. Он сидел лицом к реке и оглядывался по сторонам. Его красный бомбер ярко выделялся на фоне общей белизны снега и покрытой льдом реки. Медленно сокращая расстояние между ними, Минхо любовался им, как картиной в галерее.
— Я нашёл тебя, — вплотную приблизившись, Минхо неловко постучал ладонью по плечу Джисона и нежно улыбнулся сразу повернувшемуся на его голос парню.
— Привет, я не особо и прятался, — Джисон смущённо потупился и протянул Минхо стакан с чем-то горячем, выпускающим из отверстия крышки тонкую струйку пара, — это чай с ромашкой. Говорят помогает от тревоги.
— Спасибо. Давно ждёшь? — обхватывая стакан обеими руками, Минхо чувствует, как заледеневшие пальцы начинают отмирать.
— Только пришёл. Прогуляемся? — Джисон вскакивает со скамейки и подходит ближе, от чего ритм сердца Минхо немного ускоряется.
— Какой план? — стараясь звучать непринуждённо, интересуются он.
— В конце есть небольшой парк с кофейней, можем дойти до туда и посидеть в тепле.
— Звучит не плохо. Пойдём?
— Угу, — тихо мычит Джисон, обходя Минхо сбоку, чтобы идти со стороны велодорожек.
Такая мелочь сразу вызвала лёгкий трепет в груди. Скрывая счастливые улыбки, оба зашагали в сторону кафе. Поначалу Минхо чувствовал неловкость и скованность. Беспокойство не найти общих тем, волновало его так же сильно, как и вчерашней ночью перед свиданием, но стоило только Джисону начать говорить, и все страхи вмиг стыдливо разбежались кто куда. Надоедливое «а вдруг...» перестало маячить в голове, затухая с каждым произнесённым Джисоном словом. Он выглядел расслабленным и спокойным, рассказывая о районе, в котором прожил большую часть жизни. Приправляя свои истории смешными комментариями, он раз за разом получал в ответ искренний смех Минхо. Общие вкусы нашлись очень быстро: еда, фильмы, музыка и книги. Они ни на секунду не умолкали, полностью поглощенные друг другом, и не заметили, как на горизонте появилась кромка леса, в котором был парк с кафе. Подходя к нему, за забором и лестницей, спускающейся к пляжу, Минхо заметил двухэтажный деревянный домик на берегу. У входа располагался неглубокий пруд, обложенный вокруг россыпью камней.
— Это баня отца моего друга, — пояснил Джисон, проследовав за изучающим взглядом Минхо, — он начал стоить её, когда мы ещё учились в школе. Время от времени я приходил сюда, чтобы навестить их. В выходные они всегда зависают тут...
— Занятой, поэтому редко видитесь? — уточнил Минхо.
— Не только поэтому... — Джисон печально взглянул на баню и тяжело вздохнул.
— Можешь не рассказывать, если это не приятная для тебя тема. Я не обижусь.
— Да в целом в этом нет никакого секрета. Мы были лучшими друзьями в школьные годы. Настолько близкими, что вместе ездили в походы и отпуска с родителями. Дружили семьями, так сказать. Он был мне ближе собственного брата и в один момент я понял, что меня к нему влечёт также, как девчонок к парням в ромкомах. Я долго скрывал свою симпатию, но кто-то из одноклассников спросил у него, нормально ли, что мы столько времени проводим вместе. Наболтал ему, что замечал за мной, как я на него смотрю и совсем не интересуюсь противоположным полом. Его это встревожило и он решил поговорить со мной, а я без задней мысли выложил, как на духу, всю правду. Думал, что с ним-то точно могу таким поделиться, но... — Джисон неопределённо пожал плечами и развёл в сторону руки, — как видишь, доверился я ему зря. Он перестал со мной разговаривать, заблокировал. Сказал, что я больной и ему противно даже смотреть на меня. Я пытался всё наладить, но он избегал любого контакта со мной. Со временем он многое обдумал и к выпуску мы снова начали общаться, но той связи, как раньше, уже не было. Это были обычные обсуждения экзаменов и каких-то поверхностных тем. Вероятно, он также скучал по нашей дружбе, но всё ещё боялся меня... Прости, загрузил? — Джисон неловко взлохмачивает и так растрёпанные из-за ветра волосы.
— Совсем нет, мне интересно слушать о твоём прошлом. Жаль терять друзей из-за ориентации, но с годами понимаешь, что так даже лучше. Не твои люди, узнав о ней, тут же отсеиваются и остаются только те, кто действительно дорожит тобой. В школе у меня была такая проверка на прочность и, к счастью, многие друзья её прошли. Хотя сейчас у меня есть только один самый близкий друг.
— Он знает, что ты гей? — удивляется Джисон.
— Конечно, — рассмеялся Минхо.
— Это тот парень с пункта, которого я попросил передать записку?
— Нет, он работает у нас региональным менеджером. Может, я когда-нибудь вас познакомлю.
— Буду ждать, — заигрывающим голосом говорит Джисон и ёжится от сильного порыва ветра.
— Ты так легко одет. Не замёрз?
— Немного. Пальцы совсем окоченели, — Джисон достаёт из карманов бомбера руки и паром изо рта пытается согреть немеющие ладони.
— Бери, — Минхо протягивает пару серых перчаток, чудом не забыв про них перед выходом.
— А ты?
— Не страшно, потерплю.
— Нет уж. Я так не могу. Давай одну тебе, другую мне?
— А вторая как?
Джисон забирает одну перчатку, натягивая её на правую руку и кивает Минхо, что бы тот надел вторую на свою левую. Минхо послушно повторяет за ним и с интересом ожидает, что Джисон сделает дальше. А тот простодушно обхватывает правую ладонь Минхо и засовывает их сцепленные руки в карман своего бомбера, застенчиво улыбаясь. Минхо оторопело пялится на парня, не в силах сказать что-либо. В очередной раз за прогулку Джисон заставляет его сердце трепетать.
— Так никто из нас не замёрзнет, — объясняет Джисон, стыдливо пряча взгляд за чёлкой.
— Признавайся, кто научил тебя таким приёмчикам? — посмеивается Минхо, но руку не выдёргивает и крепче сжимает холодные пальцы Джисона.
— Ромкомы, — просто отвечает Джисон и тоже начинает смеяться.
То ли дело было в перчатке, то ли в близости Джисона, но Минхо с каждым разом обдавало жаром сильнее, когда их взгляды вдруг пересекались во время разговора, и от этого тепло распространялось по всему телу, заполняя каждый холодный уголок его души. С ним было так легко и спокойно, будто они знали друг друга всю жизнь. Прогуливаясь по заснеженной дороге леса, Минхо захотелось прийти сюда вновь, но теперь летом. Когда в тени елей расцветут кусты можжевельника и со всех сторон будет звучать птичий щебет. Они расстелют покрывало на берегу реки или залезут на старую спасательскую вышку и до вечера просидят в лучах палящего солнца в ожидании заката. Эта мечта грела его сердце и Минхо решил поделиться ей с парнем, на что Джисон ответил, что думал о том же, и они снова в унисон рассмеялись.
В конце лесного парка стояла маленькая кофейня. Уютная, всего с шестью столиками, она сразу полюбилась Минхо. По периметру крыши висели гирлянды-лампочки, а у входа возвышался фонарь в стиле ретро с изящными завитушками на гранях, повторяющими узор декоративного забора парка. Внутри него как будто полыхал настоящий огонь. Завороженно осматривая заведение, он шёл вслед за Джисоном и не переставал восхищённо восклицать: «какая красота!», «так красиво»...
На входе их поприветствовала молоденькая официантка и указала на последний свободный столик у окна. Вешая пальто на крючок, Минхо мельком глянул на Джисона и заметил, что за красным бомбером парень скрывал удивительно красивую фигуру. Его полосатая чёрно-белая кофта оверсайз была заправлена в узкие чёрные джинсы и, туго затянутым широким ремнём, подчёркивала узкую талию. Джисон уловил изучающий взгляд на себе и в ответ начал рассматривать Минхо, чем вконец его засмущал.
Когда они устроились рядом на небольшом диване, к ним вновь подбежала официантка и положила на стол меню, извиняясь, что осталось только одно.
— Какие-нибудь рекомендации? — Минхо просматривает меню, но глаз ничего не цепляет.
— Вот это, — Джисон тыкает пальцем на странное название в углу второй страницы, — знаю, на первый взгляд названия могут запутать, но в этом вся прелесть этого места.
— «Бордовый закат на море», — запинаясь из-за мелкого шрифта, читает Минхо. — А что это?
— Вафли с кремом под ягодным джемом. Если тебе не нравятся ягоды, то могу предложить вот это, — снова тыкая пальцем на заковыристое название, говорит Джисон, и немного склоняется в сторону Минхо, задевая его плечо своим, — блинчики с манговым сиропом.
— Звучит интереснее, — отвечает Минхо, стараясь не замечать, как горит под одеждой кожа в месте их соприкосновения. — А кофе здесь как называется? — со смешком спрашивает он.
— «Берег искрящихся надежд», — мечтательно говорит Джисон, по-актёрски вскидывая руку, чем снова вызывает смех у собеседника.
— Сколько пафоса для кофе, но мне нравится, — отсмеявшись, отвечает Минхо. — Ты их частый гость? Откуда столько знаешь?
— На самом деле, — Джисон заговорщицки подмигивает и приближается к уху Минхо, вызывая стаю мурашек своим хриплым низким голосом и горячим дыханием, — это кафе моего знакомого.
— Такое ощущение, что ты с половиной города перезнакомился, — смущённо отодвигаясь, Минхо случайно задевает щекой краешек губ Джисона и чувствует, как уши мгновенно охватывает пожар, как и всё тело.
Их лица оказываются в опасной близости друг от друга. Дыхание замедляется, их глаза встречаются, и от взволнованного взгляда Джисона сердце приятно сжимается, гулко отбивая ритм, звучащий в висках. Джисон на секунду задерживает взгляд на его губах, но тут же отворачивается. Не то место, чтобы заниматься чем-то подобным, и не то время, проскакивает мысль у Минхо, и он возвращается к меню. Заказав на пробу то самое кофе и блины, он решает расспросить Джисона о корабле на фото. Парень сразу оживляется:
— Раньше он принадлежал бизнесмену из соседнего города, не берусь сказать какого, потому что сейчас навряд ли вспомню. Так вот, решил этот бизнесмен, что судоход ему больше не требуется, выставил на продажу, а пара энтузиастов из нашего захолустья выкупила его. Пришвартовали его на тогда ещё существовавшей пристани, но денег на капитальный ремонт судна не хватило, поэтому стоял он так ещё года два. За это время жители коттеджного посёлка у реки начали возмущаться, что, мол, судно вредит природе и, не дай боже, на кого упадёт или вообще разгорится пожар. Писали в прокуратуру, летели иски, но, как видишь, стоит до сих пор. Сын пары подрос и сделал ремонт внутри. Каюты совместили в общий зал с шумоизоляцией. Обвешали коврами стены и наставили ретро диванчиков, — Джисон листает галерею в телефоне и показывает снимки внутри корабля. — Теперь там проходят сходки городских музыкальных групп и рок концерты. Я тоже пару раз на таких выступал.
— Ты музыкант?
— Балуюсь иногда, — почему-то смутился Джисон.
— Какой инструмент?
— Гитара и вокал. У нас маленькая группа, два человека всего.
— Ты удивляешь меня всё больше, — искренне признаётся Минхо.
— Это просто моё природное обаяние, — ухмыляясь, Джисон упирается подбородком в сложенные лепестком ладони.
— Мило, — еле слышно вырывается у Минхо, и он нажимает кнопку для вызова официантки.
Блины оказались чудесными, вкупе с разговором Минхо всё больше поддавался очарованию Джисона. Он откровенно делился своим прошлым, нынешним, говорил о будущем, получая взамен ту же искренность от Джисона.
Образ молодого парня начал складываться в причудливый пазл для Минхо и каждая его часть казалась прекраснее предыдущей. Джисон будто околдовал его. Впервые за столько лет Минхо было интересно узнать о парне больше стандартных возраста и образования. Он, не отрывая взгляда, любовался его живой мимикой, смеялся с любой шутки, даже с самого глупого каламбура, наслаждаясь каждой секундой в его обществе.
Беседа настолько увлекла обоих, что Минхо не заметил, как за окном солнце уже касалось макушек елей, медленно погружая лес в бордово-рыжие отблески заката. День неумолимо приближался к вечеру и мелькающее на периферии расставание противно скребло сердце. Они неспешно покинули кафе, взяв с собой по чашке приглянувшегося Минхо чая, и вернулись к набережной. К этому времени она уже почти опустела, лишь редкие велосипедисты время от времени проезжали мимо, гулко дыша на подъёме. Солнце скрылось за горой противоположного берега, и вдоль набережной в миг загорелись сотни фонарей, слабо освещая сырую после дождя дорогу.
— Ты не думал уволиться с пункта? — внезапный вопрос Джисона застал Минхо врасплох.
— Думал, — сконфуженно сказал Минхо, — но новое место не так просто найти, а работать по специальности не прибыльно, да и не охото снова возвращаться в школу.
— Дети замучили?
— Скорее их родители. Спасу с них нет, — Минхо удручённо вздыхает, — говоришь им, что ребёнку нужно обязательно заниматься дома. Просишь их, чтоб контролировали выполнение домашнего задания, но всё без толку. Как об стенку горох. «Где я найду столько времени?», «Вы должны с ним сами заниматься!» и «Почему это моё дитятко не будет выступать на концерте?». Они, видимо, думают, что навык из воздуха должен взяться. Надоело учить тех, кому это нафиг не упёрлось.
— А репетиторством не пробовал заниматься? — не унимается Джисон.
— Пробовал. Та ещё бурда. Записываешь человека на одно время, а он даже не удосуживается предупредить, что не явится. То, что у меня аренда оплачена на класс, таких мало волнует. Раз, два такое простишь, но на третий у меня уже нервов не хватило и я бросил. Изначально это была идея отца, а не моя. Поэтому, наверное, я так быстро и свернул своё репетиторство. Синтезатор продал, хотя сейчас жалею. Скучаю по музыке.
— Понимаю, — Джисон приободряюще поглаживает плечо Минхо свободной рукой. — Когда начал играть на гитаре, больше не выпускал её из рук. Родители, конечно, скептически относятся к такому хобби, так как оба никак не связанны с искусством, но хотя бы не препятствуют.
— И на том спасибо, да? — Минхо выбрасывает опустевший стакан в рядом стоящую мусорку и провожает взглядом очередного велосипедиста.
— Да уж, — отвечает Джисон, задумчиво глядя на Минхо. — Могу я проводить тебя до дома? — Наконец выдает он.
— Конечно, — уже не скрывая радость в голосе, отвечает Минхо.
Губы Джисона расплываются в благодарной улыбке. Они неспешным шагом доходят до поворота на проспект. Руку Минхо в кармане пальто нестерпимо колет от желания вновь коснуться Джисона. Их плечи слегка соприкасаются при ходьбе, что ещё больше распаляет желание внутри. Минхо несмело касается его локтя, привлекая внимание парня к себе, и с немым вопросом смотрит в глаза: «Можно?». Джисон оттопыривает свой карман, пропуская руку Минхо в долгожданное тепло. Живот приятно скручивает от порхающих внутри бабочек. На лице обоих сияет радостная улыбка, и до самого подъезда они крепко сжимают ладони в молчаливом объятии.
На этом вечер мог бы и закончиться, если бы в жизни Минхо всё шло так, как как он хочет.
На безлюдном повороте к дому им навстречу шёл вдрызг пьяный мужчина. Под светом мигающего фонаря он с трудом передвигал ногами и шумно с кем-то спорил по телефону. По раздражённому голосу несложно было догадаться, что разговор не задался. Со злостью плюнув в сторону проезжающей машины, мужчина громко выругался и наугад сунул мобильник в карман штанов. Расфокусированным взглядом высматривая жертву, на которую можно слить своё раздражение, он приближался к подъезду, где уже прощались парни. Петляющей походкой мужчина дополз до лавочки и, облегчённо водрузив своё тело на неё, со стоном вытянул ноги.
Удостоив пьяницу мимолётным взглядом, Минхо с ужасом узнаёт в его чертах парня, с которым когда-то пару раз встречался.
Как не вовремя он тут появился...
Надеясь, что самого Минхо парень не заметит, он спешит с прощанием, но жизнь подгаживает и в этом. Со спины доносится пьяное:
— Даже не поздороваешься, Минхо~я, — мерзким голосом тянет парень.
По спине пробегает стая мурашек. Внутри всё холодеет. Минхо застывает перед дверью, не в силах обернуться. Джисон рядом беспокойно поглядывает то на парня, то на Минхо.
— А ты в самом деле жестокий! — продолжает канючить пьянчуга. — Нашёл себе нового ёбыря и не вспоминаешь обо мне.
— Заткнись! — не выдерживает Минхо и раздражённо ерошит волосы. — Иди, — обращаясь к Джисону, — я сам с ним разберусь.
— Как я тебя тут одного оставлю, — шёпотом протестует Джисон.
— Всё в порядке. Не хочу, чтобы ты слушал ересь, которую несёт этот придурок.
— Ай-яй-яй... Минхо, врать плохо, — парень возмущённо качает головой. — Послушай моего совета, пацан. Он выглядит таким добреньким, но стоит вам только переспать, как он выкинет тебя из своей жизни, как и всех остальных до меня. Ему нужен не человек, а секс игрушка на одну ночь.
— Хватит нести бред и проваливай домой. Смотреть тошно... — Джисон заслоняет Минхо своей спиной и с вызовом смотрит на хохочущего парня.
— Зелёный ещё, чтобы на старших так зыркать и хамить, — парень поднимается со скамейки и, раскачиваясь от переизбытка алкоголя в организме, медленно подходит.
— Джисон, пожалуйста, — умоляюще шепчет Минхо.
Джисон по-своему расценивает его просьбу, но не успевает опомниться, как по лицу прилетает неожиданный удар. Он оторопело смотрит в пол, заваливаясь на Минхо. Щека сразу краснеет, а в глазах загорается опасный огонь, не предвещающий ничего хорошего. Слегка пошатываясь и облокачиваясь на руку Минхо, он поднимается. Плотно сжатые губы кривятся в недоброй ухмылке.
— Вздумал прятаться за ним? — потирая кулак и презрительно выплёвывая слова, бросает парень. — Не стыдно малолеткой прикрываться?
— Ты как? — не обращая внимания на выкрики парня, обеспокоенно спрашивает Минхо.
— Жить буду, — со смешком отвечает Джисон, ладонью прикрывая место удара.
Минхо беглым взглядом осматривает стоянку, ища знакомую машину. Спотыкаясь на очередной чёрной KIA, он наконец обнаруживает нужную. Значит, Чанбин дома. Остаётся только как-то незаметно ему набрать. Наощупь разблокировав телефон, Минхо украдкой нажимает на контакт «Порося».
Только бы ответил...
Пока Минхо занимался поиском отступления, Джисон отогнал парня к бордюру и получил ещё один удар, но теперь тот пришёлся по губе. Сам нарушитель спокойствия в довершение к потрепанному виду приобрёл красочный фингал под глазом и разбитую бровь. Он всё не унимался, пытаясь докричаться до Минхо. Всё это было похоже на дурной сон.
Минхо вслушивался в гудки. Один... Второй...
— Да? — сонный голос по ту сторону вызывает облегчённый вздох.
— Быстро спускайся, ты мне здесь нужен, — встревоженно тараторит Минхо.
— Ты где?
— У подъездной двери. Чанбин, быстрее, пожалуйста. Тут Чунмён.
— Ясно. Сейчас буду.
Телефон умолкает. Минхо возвращается взглядом к Джисону и застаёт страшную картину: Чунмён в конец рассвирепев ожесточённо бьёт парня под дых, Джисон валиться на землю, хватаясь рукой за ушибленный бок. Минхо тут же подбегает к нему, отталкивая Чунмёна, за что получает кулаком по скуле.
— С ума сошёл? — рассерженно шипит Минхо, прикрывая стонущего Джисона, не замечая, как начинает гореть щека.
— Ты жалкая шлюха, — сплёвывая кровь на дорогу, взрывается Чунмён. — Чем тебя мой член не устроил? Так и будешь скакать по постелям, как последняя шалава?
— А тебя это ебать не должноПростите ради Христа ахахахах, я не смогла удержаться, — слышится со стороны открывающейся двери холодный голос Чанбина.
— Ещё одну тявку притащил, — ядовито хрипит Чунмён, норовя на последок пнуть Минхо в спину.
— Отошёл, — зло прищурив глаза, грозно басит Чанбин.
Чунмён только усмехается, но, не удержавшись на ослабших ногах, падает в лужу рядом с облезлым кустом. Чанбин уверенным шагом быстро приближается к сидящим на тротуаре парням. Присаживаясь на корточки рядом с Минхо, он вскользь осматривает его.
— Цел?
— Нормально, — кидает Минхо, пытаясь встать и подхватить Джисона за локоть. — Помоги, возьми его с другой стороны.
— Может в этот раз в полицию на него заявить? — Больше для себя ворчит Чанбин, подтягивая Джисона за правую руку. — Ты как, боец?
— Кости, вроде, не сломал, а остальное заживёт. Не страшно, — общими усилиями поднятый Джисон гордо вскидывает голову, болезненно улыбаясь, но тут же шипит из-за разбитой губы, которая от натяжения снова закровила.
— Молчи давай, герой. Минхо, открывай дверь, — Чанбин уже собирается перенести весь вес парня на себя, но встречается с растерянным взглядом друга.
— Я ключи дома забыл, когда выходил...
— Вот чучело! Лезь в левый карман.
У Минхо пристыженно краснеют кончики ушей, прямо в цвет новоприобретённого синяка на скуле, он шарит рукой в кармане старой ветровки Чанбина, усиленно стараясь не встречаться взглядом ни с ним, ни с Джисоном. Особенно с последним, что до безобразия ужасно скрывает за плечом друга озорную ухмылку.
Чунмён сзади ещё что-то квакал им вдогонку, но никто уже не обращал на него внимания. Поднимаясь на этаж, Минхо распахивает дверь и, впуская парней вперёд, закрывает её на замок изнутри. На всякий случай. Чанбин оставляет Джисона на Минхо и удаляется в комнату за аптечкой.
— Прости, — дрожащим голосом произносит Минхо.
Джисон поднимает голову и растерянно смотрит на сжавшегося в комок у вешалки Минхо.
— Ты не должен извиняться. Твоей вины тут нет, — спокойно отвечает Джисон, снимая кроссовки и ставя их на обувную тумбу.
— Я не хотел, чтобы ты узнал об этой стороне моей жизни, — его голос звучит глухо и тоскливо.
— Минхо, — серьёзно, но при этом как-то нежно начинает Джисон, — то, что в прошлом, остаётся в прошлом. Ты не стал нравиться мне меньше из-за слов какого-то пьяного упыря. Слышишь? — Он придвигается ближе, тянется к скрытой руками голове Минхо и осторожно запускает пальцы в растрёпанные волосы, успокаивающе перебирая пряди.
Минхо робко выползает из своего кокона и поднимает покрасневшие глаза, встречаясь с открытым взглядом напротив. Тревога, что окутала всё тело, отступает. В груди сжимается сердце от мягких прикосновений Джисона. Они будто убаюкивают его.
— Спасибо... — шепчет Минхо, подставляясь под ласковые пальцы.
Он был старше Джисона, но в его заботливых словах и руках, Минхо чувствовал такую силу и решимость, что ощущал себя несмышлёным подростком. Он отчаянно тянулся к нему, к его свету. К его непосредственности и лёгкости. Неужели достаточно всего одного дня, чтобы бесповоротно влюбиться? В него да. Влюбляться в него было не страшно, а скорее завораживающе. Будто, холод, которым сковал себя Минхо, потихоньку оттаивал, как реки по весне, освобождающиеся от зимней корки льда. С каждым словом, взглядом, прикосновением ледяные осколки откалывались от угрюмого сердца, уплывали и истаивали под лучами его солнца.
Никаких «вдруг», никаких сомнений. Этого больше не было. Единственное, что осталось — желание быть с ним. Где угодно, как угодно, лишь бы Джисон и дальше так смотрел на него, так улыбался и оставался рядом.
— Ты нравишься мне, — первый смелый шаг.
Минхо нежно смотрел в потрясённые резким откровением глаза Джисона. Оставался последний шаг:
— Будешь моим парнем? — дрожащим от волнения голосом говорит Минхо и берёт свободно лежащую на паркете ладонь Джисона, сплетая их пальцы в замок.
— Ты серьёзно? — не веря собственным ушам, Джисон несколько раз промаргивается и щипает себя за запястье. — Я не сплю же?
— Не спишь, — Минхо веселит его реакция, он повторяет вопрос, с надеждой заглядывая в глаза, уже зная ответ. — Будешь моим парнем?
— Конечно, — Джисон, не медля ни секунды, стискивает его в крепких объятиях, нежно поглаживая по спине.
Минхо беззаботно смеётся в его плечо и мимолётно целует в висок, от чего Джисон вздрагивает, но не отстраняется, отзеркаливая его робкий поцелуй.
— Я могу вас поздравить или мне ещё час тут куковать? — раздаётся за дверью любопытный Чанбин, о котором оба позорно забыли.
Услышав задушенный смех по ту сторону, он протискивает голову в проём коридора и одобрительно кивает.
— Вот ваши мазь и пластыри. Думаю, без моей помощи справитесь, — выгнув бровь, Чанбин игриво подмигивает другу.
Минхо никогда не верил судьбе. Он знал лишь худшие её проявления. Это так прочно засело в его голове, что уставшая душа смирилась с неизбежным. Он готовил себя к одинокой жизни. Но как же иронично, что ключ от клетки, в которой заперся Минхо, судьба повесила на шею случайно забредшему за пять минут до закрытия парню.
Может зря он костерил её все эти годы?