Записка.
Весь следующий рабочий день из головы Минхо не выходил парень с щенком. Он представлял их случайную встречу вновь и вновь: на остановке, в магазине или автобусе. Как их взгляды внезапно пересекаются и дыхание сбивается от смущённой улыбки Джисона. Он бы всё-таки спросил имя его собаки и, может быть, рассказал бы про своего Суни. Возможно, они обменялись бы номерами и начали переписываться по вечерам. Джисон заходил бы к нему на работу с горячим кофе и во время перерыва бегал с ним в пекарню по соседству, а после Минхо провожал бы его к остановке, чтобы парень не опоздал на пары. Минхо был уверен, что Джисон студент. Возможно, из-за того, что тот выглядел сильно младше из-за пухлых щёк и чем-то напоминал Чонина на школьных фото.
От всех этих мыслей сосредоточится на работе было невозможно. Пытаясь хоть как-то отвлечься, Минхо в десятый раз пересчитал посылки на пункте, перемыл полы на складе и на кассе, разобрал коробки, что мозолили глаза последние две недели, и вынес их на мусорку. Но это заняло его всего на пару часов. День выдался не рыбным и до вечера пришло человек пятнадцать, что давало непозволительно много времени для размышлений. Как раз, когда подлый мозг совсем слетел с катушек от скуки, пришло сообщение от Чунхо:
«Только что заходил какой-то пацан и спрашивал про тебя»
«Что за пацан?»
«Да дёрганый какой-то. Сказал, что вчера заходил и хочет что-то передать»
«Я надеюсь ты его не послал»
«А так хотелось...»
«Он больше ничего не говорил?»
«Нет. Только записку оставил»
«Ладно, попрошу Чанбина, чтоб забрал.
И не вздумай её прочесть!»
«Поздно: р»
Вот же чертила! Оставалась надежда, что Джисон не додумался написать чего-то, что вызовет ненужные вопросы. Хватит и тех, которыми завалит Чанбин, который уже второй час не отвечал на сообщения. Это было на него не похоже. Даже в рабочее время он всегда успевал оперативно отвечать всем сотрудникам, а сегодня у него и вовсе был выходной. Живот неприятно скрутила тревога. До самого закрытия Минхо нервозно проверял их диалог, но у отправленного ещё днём сообщения всё так же горела одна галочка. Минхо пытался дозвониться до него, но и звонки остались без ответа.
Возвращаясь домой, его донимали ужасные мысли. Минхо не был параноиком, но скопившаяся за день усталость напрочь отрубила логику. Мозг уже придумал сто сценариев с плохим концом и разубеждать его становилось всё труднее. Наконец эту муку прервал долгожданный звонок.
— Какого хрена ты весь день меня игноришь? — не сдержавшись, раздражённо спрашивает Минхо, пиная лежавший на дороге обломок асфальта, но на сердце всё же становится легче.
— Прости, телефон разрядился, — звучит в трубке уставший голос Чанбина.
— И чем таким ты был занят, что не заметил этого?
— Дома расскажу. Ты где опять шляешься? На часах уже десять.
— Мам, разлогинься.
— Может хватит впотьмах гулять? Чем тебе общественных транспорт не угодил?
— Тем, что он общественный. Ещё и фиг дождёшься.
— Моё предложение ещё в силе.
— Нет уж. Мне и так не плохо. Тебе бы тоже не помешало побольше свежим воздухом дышать.
— Да там от этого «свежего», — Чанбин делает саркастичный акцент, — воздуха, только одно слово. Сплошные выхлопные газы и пары с заводов. На природе надо свежим воздухом дышать, а не в городе.
— Вот и поехал бы в лес со свей кралей, а не ссал бы в уши духотой. Мне выхлопные газы не мешают наслаждаться прогулками.
Чанбин вымученно стонет в трубку.
— Кстати, — растягивая гласные, подозрительно тянет он, — что это за парень тебе записочки оставляет на пункте Чунхо?
— Дома расскажу, — язвительно говорит Минхо и довольный собой отключается.
Вытеснившие тревогой и беспокойством за друга мысли о Джисоне снова заполняют голову. Что же такого он там написал? Свой номер? А может просто оставил благодарность? Сегодня он об этом уже не узнает.
Ноги вели по знакомым улицам. Промозглый ветер забирался под подол пальто, пробирая до костей. Минхо натянул шарф по самый нос и гулко вздохнул. Март не особо радовал погодой. Горы тающего снега создавали вокруг огромных размеров лужи, превращающих дороги в полосы с препятствиями. Людей на улице почти не было и Минхо хотел насладиться звуками ночного города, но очередная глубокая лужа, в которую он неосторожно вляпался, сбил весь романтичный настрой. Сейчас предложение Чанбина не казалось таким глупым. Из нового дома добираться до работы стало неудобно. Прямых маршрутов не было, а единственный подходящий заставлял ждать автобус по двадцать минут. Поэтому Чанбин как-то спросил, не проще ли, если он будет подвозить и забирать Минхо с работы. Но он и так чувствовал, что обременяет Чанбина своим присутствием в квартире и напрочь отказался от этой идеи.
Минхо не особо любил пешие прогулки. Особенно после двенадцатичасового рабочего дня. Но со временем проникся романтикой вечернего города и прогулки до дома стали внутренней подзарядкой. Иногда он слушал шум проезжающих машин, случайные разговоры прохожих и просто погружался в медленный темп настоящего. В другие дни включал в наушниках подкасты или аудиокниги, когда звуки города не помогали заглушить поток кричащих мыслей.
Так и сегодня. Минхо достаёт из кармана наушники, находит на ютубе подкаст про психологию и наполняет свою социальную батарейку для предстоящего разговора с Чанбином. Спокойный голос рассказчика уводит мысли от записки и Минхо погружается в историю про девушку с выгоранием, замечая в её словах себя. Ближе к середине он видит знакомую машину у подъезда и ускоряет шаг, торопясь к домашнему теплу.
Дверь открывает взмыленный Чанбин.
— О, привет.
— Чем так несёт? — Минхо принюхивается.
Он медленно поворачивается к Чанбину и, на ходу сбрасывая с себя пальто с ботинками, мчится к источнику запаха. Суни жалобно мяучит ему вслед, на своём кошачьем, видимо, предупреждая хозяина. Заходя на кухню, в глаза сразу же бросается стоящая на плите кастрюля, что извергала из себя клубы серого дыма. Минхо прокашливается и проверяет плиту, но огонь, к счастью, выключен. Он подбегает к окну и нараспашку открывает его. Взгляд цепляется за виноватое лицо Чанбина.
— Я попытался сварить макароны для пасты, которую мы готовили на прошлой неделе... отвлёкся и... вот, — Чанбин разводит руки.
Минхо обречённо вздыхает. Сил ругаться не было. Он смотрит на обугленную кастрюлю со сгоревшими макаронами и убирает её в мусорный пакет. Это была одна из немногих вещей, которыми его снабдили родители при переезде. Когда-то в детстве мама учила его в этой кастрюле варить супы, а на праздники бабушка крошила в неё салаты. Но теперь она отправится на мусорку к остальным памятным вещам из прошлого. Внутри что-то неприятно кольнуло.
— Ну ты чудила, — Минхо устало падает на стул и выжидающе смотрит на друга.
— Прости, — Чанбин виновато мнётся в проходе.
— Забей. Купим новую.
— Завтра же съезжу в магазин, — Чанбин осторожно подходит к столу, — будешь чай?
— Давай.
Чанбин тут же подрывается и начинает суетиться у чайника.
— Ты какой-то рассеянный сегодня. Что случилось? — спрашивает Минхо, облокачиваясь на спинку стула.
— Я встретился с Ёнми, — тихо начинает Чанбин и присаживается на соседний стул, — чего так вылупился?
— Не думал, что это так быстро произойдёт. И как?
— Ну, — задумчиво тянет Чанбин, — вроде, не плохо. Только она была немного странная под вечер.
— В смысле?
— Не знаю. Как-будто, расстроенная что ли. Не понимаю. Мы сходили сначала в кино, потом в ресторан. Обсуждали работу и фильм. Погуляли по набережной и я отвёз её домой. Общались, как обычно. Не было никакой неловкости. Когда приехал к себе, написал ей, но она так и не ответила. Вот и где я косякнуть успел?
— А Ёнми знала, что это свидание?
— Конечно! Я просто так с девушками не гуляю и сразу заявил, что планирую ухаживать за ней. Даже цветы подарил, как полагается. Она сказала, что не против. Мы весь день были вместе и, как мне казалось, нам обоим было весело. А у подъезда она вдруг погрустнела и быстро убежала домой.
— Ты на прощание её хоть поцеловал?
— Что? Нет, конечно, — Чанбин возмущённо кривится.
— Вот тормоз, — Минхо закатывает глаза и театрально прикладывает ладонь ко лбу.
— Чего это я тормоз? Кто вообще на первом свидании целуется?
— Ты из восемнадцатого века или что?
Телефон Чанбина пиликает, прерывая спор. Губы друга сразу расплываются в глупой улыбке.
— Она?
— Угу. Пишет, что задремала и поэтому не отвечала, — облегчённо говорит Чанбин, не отрываясь от экрана.
— И всё?
— Тебе пока и этого хватит.
Минхо ухмыляется и с умилением наблюдает, как с каждым сообщением улыбка Чанбина становится шире. На фоне свистит чайник, о котором оба за разговором позабыли. Чанбин ещё что-то печатает в телефоне и Минхо, не желая отвлекать его, сам наливает чай в стоящие на столе кружки. Достаёт из навесного шкафчика миску с печеньями и ждёт, когда Чанбин закончит переписываться со своей дамой сердца.
— Так что это за парень с запиской? — спрашивает Чанбин, откладывая телефон и прихлёбывая из кружки.
— Быстро же ты на меня переключился. Он просто клиент.
— И как давно этот просто клиент тебе записочки оставляет?
— Давай только не начинай. Сам в шоке был, когда мне Чунхо написал, что приходил какой-то парень по мою душу.
— Да ты что? — Чанбин, явно не верящий ни единому слову, подозрительно зыркает исподлобья.
Минхо сдаётся и всё-таки вкратце рассказывает про полуночного клиента. Но о том, что думал о нём весь день, решает умолчать. Хотя Чанбину и этой крупицы достаточно, чтобы глядеть на друга с максимально дебильным выражением лица. Мол, да всё я понял, можешь не придуриваться. Эта его проницательность иногда раздражала. Ничего от него не скроешь. За столько лет дружбы Чанбин раскусил характер Минхо и понимал его уже с полуслова. Часто ему хватало всего одного уставшего вздоха Минхо, чтобы узнать в каком тот настроении. И хоть хотелось поделиться переживаниями, но по привычке он всё равно многое не договаривал. Возможно, если б он произнёс все мысли вслух, то они стали бы более реальными. И это пугало. Настолько, что он убегал от расспросов Чанбина, игнорируя его подозрительно довольный взгляд. Дослушав, Чанбин пообещал завезти загадочную записку Джисона завтра на пункт и заверил, что читать её не будет.
***
На следующий день Минхо тревожно ожидал Чанбина. Благо клиентов с утра было больше, чем обычно. Его полностью затянул рабочий процесс, и очнулся он, только когда в дверях появилась довольная лыба друга.
— А вот и я, — Чанбин, радостно подпрыгивая, подбегает к кассе и протягивает заветный листок.
Дрожащими от волнения руками Минхо разворачивает его и беглым взглядом цепляется за первые строчки:
«Привет Минхо! Не нашёл тебя на том пункте и расстроился. Понимаю, что действую довольно опрометчиво, но не могу ничего с собой поделать. Ты мне очень понравился. И мне показалось, что это взаимно, поэтому вот мой номер и, если я не ошибся, то напиши мне, пожалуйста.»
С каждым словом сердце ускорялось и становилось трудно дышать. Но какое «понравился» Джисон имел ввиду? Как человек или как парень? Стараясь унять внутреннюю дрожь, Минхо протягивает записку Чанбину. Тот быстро пробегает по буквам и поднимает взгляд на Минхо.
— Думаешь стоит написать ему? — растерянно спрашивает Минхо, забирая листок.
— Ты ещё сомневаешься? Он же написал, что ты ему понравился.
— А вдруг... — начинает Минхо, но его перебивает Чанбин.
— Не вдруг. Перестань себя накручивать. Да, может ничего не выйдет. Но если ты этот шанс профукаешь, то потом пожалеешь больше, что не попробовал вовсе.
— Как же бесит, когда ты прав, — удручённо бормочет Минхо. Чанбин на это победно усмехается и гордо хлопает себя по груди.
Ещё полдня Минхо гипнотизирует взглядом номер в телефоне, который таки сохранил и подписал Джисона как «Щекастый». Любопытство всё же победило страх, и, добравшись в конце дня до кровати, Минхо отправил короткое «Привет», не особо надеясь на ответ в позднее время. Так и не дождавшись его, беспокойно уснул.
Утром перепонки разрывает громкий будильник. Сонно копошась под подушкой, Минхо нащупывает орущий телефон, наугад тыкает в экран и с третьей попытки попадает на кнопку «Выкл». С трудом открывая глаза, он проверяет время и, удостоверившись, что до подъёма осталось ещё полчаса, обратно зарывается под одеяло. В голове проскакивает экран телефона с уведомлениями: какой-то спам от банка, рабочий чат и что-то на «Щ...». Что же это было на «щ»?
Минхо быстро подскакивает на кровати и нервно хватает в руки телефон. Второе уведомление в два часа ночи от абонента «Щекастый»:
«Ты всё-таки написал. Прости, что так поздно отвечаю. Ты наверняка уже спишь».
Ответил. Ждал, что Минхо ему напишет. На губах появилась глупая улыбка, а сердце сжал приятный мандраж. Нервозно постукивая по телефону, Минхо прожигает взглядом мигающий пунктир. С парнями из тиндера никогда не было проблем во время переписок. Он не нервничал и отвечал по ситуации. Но с Джисоном всё было иначе. Что написать? Пресловутое «как дела?» казалось глупостью. С чего начать диалог? Объяснить, почему его не было на том пункте? Да, наверное, лучше начать с этого.
«Утричка. Не переживай, всё в порядке. На счёт того, что ты написал в записке... Я на том пункте просто заменял сотрудника.»
О другом в записке Минхо уточнять не стал. Неловко получиться, если он понял Джисона не правильно, да и рано было такое обсуждать.
После нервозной встряски организма сна уже не было ни в одном глазу. На подушке рядом сопел Суни и, решив не будить его, Минхо поднимает себя с постели. На часах без пятнадцати восемь. Впервые за несколько месяцев он без спешки собирается на работу, даже успевает позавтракать. Из комнаты Чанбина привычно звучит храп, в окне ярко светит солнце, на небе ни облачка. Не смотря на предстоящую смену, внутри всё спокойно. Нет той слабости, с которой он обычно просыпался по утрам. С этим неожиданным душевным подъёмом Минхо доходит до остановки и, как раз к его приходу, подъезжает нужный ему автобус.
Смена с утра так же проходит гладко и единственное, что начинает тревожить — молчание Джисона. Минхо каждые пять минут проверяет диалог, но сообщение всё также остаётся с одной галочкой. К счастью, к обеду наконец раздаётся звонок уведомления, но из-за бесконечного потока клиентов проверить его получается только через пол часа.
«Доброго. А что скажешь на счёт остального, что я написал?»
Минхо трижды перечитывает сообщение, не веря своим глазам. Парень оказался намного более напористый, чем поначалу показалось Минхо. В голову закрались сомнения. А точно ли он разговаривает с тем застенчивым Джисоном, которого встретил на пункте? Появилась шальная мысль немного подразнить парня.
«О чём ты?»
Тактика дурочка всегда работала безотказно, но не в случае с Джисоном. Ответ пришёл тут же:
«Сходим на свидание?»
— Чего? — Минхо поперхнулся кофе и ещё раз перечитал сообщение.
«А я точно разговариваю с Джисоном?» — решил уточнить Минхо.
«Ахаха. Я только что проверил и в зеркале увидел Джисона. Так, что да. Это точно я. Так что на счёт свидания?»
«А не рано ли на свидание идти? Я тебя совсем не знаю.»
«Кажется они придуманы как раз, чтобы получше узнать друг друга. Но, если тебе не комфортно, то можем и так переписываться пока что.»
Минхо задумался о словах Чанбина. Что он потеряет от того, что сходит с этим парнем на свидание? Не выгорит — мир от этого не рухнет. А встретиться снова с Джисоном очень хотелось. Вдруг это тот самый случай, когда следует рискнуть?
«Допустим, что я согласился. Куда поведёшь меня?»
«А куда ты хочешь?»
«Ну... например, погулять по набережной. Её недавно достроили, а я так и не был на ней ни разу.»
«Хорошо. Когда у тебя выходной?»
Минхо быстро проверил календарь на телефоне.
«Завтра»
«Отлично, тогда завтра в обед буду ждать тебя у причала»
«Но я ещё не согласился»
«Это мы узнаем завтра на набережной. Я буду ждать.»
И всё. Больше он ничего так и не написал. Минхо нервно закусил губу и набрал Чанбина. Руки тряслись и он чувствовал себя, как неопытный школьник.
— Да? — послышался в трубке сонный голос Чанбина.
— Меня позвали на свидание.
— Кто?
— Дед пихто. Ты ещё спишь что ли?
— Нет, — зевая тянет Чанбин, — так кто?
— Джисон.
— Это ещё кто?
— Прикалываешься? Тот парень с запиской.
— И?
— Что и? — раздражённо говорит Минхо.
— Ты согласился?
— Пока нет. Думаю.
В трубке звучит вымученный стон друга.
— Да чего тут думать? Он тебе нравится?
— Вроде бы, — уклончиво говорит Минхо.
— Давай без твоей придури. Нравится?
— Ну, да.
— Хочешь его увидеть?
— Хочу.
— Тогда в чём проблема?
Минхо не на долго завис. Как объяснить весь непонятный, даже для самого себя, комок из неуверенности и страха?
— Боишься, что будет, как с теми парнями? — выдёргивает из мыслей обеспокоенный голос Чанбина.
— Не хочу давать себе ложную надежду.
— Минхо, иногда надо рискнуть. Мне тоже было страшно, что Ёнми откажет. И до сих пор переживаю, что она в любой момент может передумать. Но этот страх иррационален. Ты ведь понимаешь?
— Мгм, — устало мычит Минхо.
— Встреться с ним хотя бы раз. Присмотрись, пообщайся. Возможно, он так же нервничает из-за вашей встречи.
— По его сообщениям так не скажешь, — ухмыляется Минхо, понемногу расслабляясь.
— Ты всё равно не можешь точно знать, что испытывает человек по ту сторону экрана. Дай ему шанс. Может он ещё успеет тебя удивить.
— Знаешь, из тебя бы вышел отличный пиарщик. Такой талант пропадает за зря.
— Нет уж. В это болото я больше не ногой. Мне дебилов и на этой работе хватает.
— Спасибо, — тихо говорит в трубку Минхо.
— Всё будет хорошо. Если ничего не получиться, купим твоих любимых чипсов и устроим марафон по Властелину колец, — успокаивает Чанбин.
— Режиссёрскую версию?
— Её самую.
— Ты ж под неё засыпаешь постоянно, — смеётся Минхо.
— Зато тебе от неё становится легче. Поэтому не забивай голову и попробуй плыть по течению.
— Хорошо, мой мастер!
Чанбин гулко посмеивается в трубку и отключается. От разговора с ним на душе сразу стало легче. Тревога не ушла полностью, но больше не фонила так сильно. Минхо открывает диалог с Джисоном:
«Я буду в сером пальто с красным шарфом. Не проворонь»