Волей случая

Сентябрь выдался не в меру жарким: беспощадное солнце обнимало жгучими лучами Лондонские улицы, не успевая взойти над горизонтом, и только с наступлением сумерек воздух остывал. Ласкал волнами ночного бриза. Людское общество, в большинстве своем лишь вечерами отдающее честь пешим прогулкам, за прошедшие недели уже стало частью колорита английских улиц.

Корм рассыпался по уступу: несколько жирных уток оттеснили своих собратьев в борьбе за пропитание. Одна, особенно изворотливая, ущипнула Гарри за штанину.

— Соблюдаем очередь, — строго шикнул он на утку: та недовольно крякнула — с каким-то драматическим надрывом — и гордо отступила в тень.

Тедди хихикнул: тот относился к уткам у этого пруда со странной трепетной любовью несмотря на всю их беспринципную наглость. Поначалу те робели, но вскоре, очевидно, привыкнув к каждодневной компании Гарри и Тедди, утратили все напускное смущение — и сам Гарри давно бы оставил эту благотворительность в лице прикормки. Однако приходилось мириться: Тедди едва ли не насильно тащил его к пруду.

— Вкусное мороженое, — сказал тот и протянул стаканчик Гарри. — Хочешь попробовать?

— Давай.

Вишневое пришлось Гарри по вкусу больше ванильного: сладость в мгновение ока сменилась сливочной кислостью.

— И какое тебе больше понравилось?

— Ванильное, — улыбнулся Тедди. — Может, попробуем завтра клубничное с шоколадной крошкой?

— Договорились.

Одна из уток размашистой походкой криво прошлепала мимо, и Гарри заметил, что на доски уступа вышел мальчишка. Солнце нимбом окольцевало светлые волосы.

В руках тот сжимал багет, и не успел отломить верхушку, как Гарри вмиг оказался рядом.

— Так-так, юный укротитель уток, — доверительно протянул Гарри, и мальчишка непонимающе вздернул голову: на вид ему было лет шесть, быть может, семь, не более того. В чертах лица — нечто неуловимо знакомое. — Их нельзя кормить хлебом.

— Почему? — тот растерянно взглянул на багет — Гарри даже так, едва склонившись, ощутил аромат свежеиспеченного хлеба. Голод всколыхнулся в желудке.

— Хлеб вызывает у них несварение, от него они чувствуют себя плохо.

— Ой! — воскликнул мальчишка и прижал к себе багет. — Надо предупредить папу!

И тот бросился куда-то за спину Гарри — мельком он заметил фигуру на скамейке: лицо скрывалось за размахом пестреющих вызывающими заголовками страниц Пророка.

— Papa(Папа)! — по-французски окликнул мальчишка.

— Que s'est-il passé, mon soleil?(Что случилось, мое солнышко?)

Что-то знакомое — до едва уловимого покалывания на кончиках пальцев. Морозящее хрупким узором инея на стекле старого дома. Призрачный щелчок фотокамеры многолетней давности — и результат, вышедший до случайного трепетным, — потерянный, поблекший, забытый в паутинных сплетениях самых дальних полок шкафов вдоль коридоров сознания. Горечью на языке, трещинами на стекле. Рваными шрамами, едкими словами. Да что там словами — жестами, взглядами, шепотом.

— Тот бородатый джентльмен сказал, что уток нельзя кормить хлебом! Им потом очень-очень плохо!

Мальчишка придал такой эмоциональный окрас словам Гарри, что он невольно улыбнулся.

Стряхнул наваждение. Глупости.

— Впрямь?

— Правда, папа! Джентльмен кормит уток кормом. Нам тоже нужно такой купить!

— Если хотите, юный мистер, — обернулся к мальчику Гарри, — можете пока воспользоваться нашим.

Посмотрел на мага на скамье. В ответ — выстрел колючего взгляда серых глаз.

Миг замер. Неожиданная встреча. В особенности столько лет спустя.

— Да, точно, — Тедди в своей доброжелательной непосредственности подошел к мальчишке и радушно протянул руку. — Пойдем, покормим вместе.

— А они не щиплются? — осторожно поинтересовался юный волшебник.

— Обычно они щиплют только папу за штанины.

В тишине молчаливой встречи Гарри слушал диалог — слушал, не сводя глаз с Малфоя.

— Я Тедди.

— Скорпиус.

Они пожали друг другу руки — отражение взрослых привычек, которые дети видят с ранних лет.

Малфой сложил газету — нерешительно, словно не зная, как ему поступить: заговорить или все же нет. Восемь лет — срок немалый. Сразу после окончания судов тот исчез из Англии вместе с Асторией: до Гарри дошли слухи об их свадьбе.

Гарри был убежден, что больше никогда его не увидит. Казалось, Малфой дотла сжег мосты, что могли бы связывать его с прошлым. Исчез. Остался лишь воспоминанием.

Тот поднялся со скамьи — размеренно, неторопливо — надел снятую перчатку: матовая кожа с кофейным отливом, элегантно поблескивающие винтажные застежки. Гарри наблюдал лишь искоса: Малфой изменился почти неуловимо и в то же время производил совершенно иное впечатление, чем прежде, тогда, годы назад. Удивительная деталь, однако черты лица, так заострившееся к последним курсам и концу войны, с возрастом смягчились, выразительнее подчеркнув аристократичность родовых корней.

— Тебя не узнать, — заметил тот, поравнявшись с Гарри, наблюдая за Тедди и Скорпиусом, что у самого пруда кормили уток. — Интересная смена имиджа.

— Теперь в меня реже тыкают пальцем.

— Круглая оправа твоих очков стала едва ли не всемирным символом победы над злом. Неудивительно.

Прямоугольную, с благородным металлическим блеском, Гарри приобрел на заказ около пяти лет назад и оставался до сих пор ею более чем доволен. Как и отпущенной щетиной — за ней он следил и ухаживал с особенно тщательной бережливостью.

— Тебя не было в Британии восемь лет.

Малфой небрежно повел плечом.

— Мы жили во Франции, — неожиданное откровение, которого Гарри не ждал. Никакой неприязни. Малофевская смиренность была чем-то новеньким. — Вот приехали проведать мою мать.

Похоже, все семейство Малфоев изволило посетить Лондон.

— Астория тоже здесь?

Секундное молчание — в суматошном утином ворчании, в переливе звонких детских голосов Скорпиуса и Тедди. На краю истертой мозолистой запятнанности облаков небесной ладони догорало солнце. Вечерние сумерки рисковали стать свидетелями странной встречи Гарри с Малфоем у пруда.

— Она умерла.

Гарри хмуро взглянул на Малфоя, но тот не выказал ни единой печальной эмоции по этому поводу, словно его нисколько не заботило данное обстоятельство.

— Я не знал. Соболезную.

— Брось, — фыркнул Малфой. — Мы не любили друг друга. Брак по расчету — неприятная ноша, и Астория нашла способ от него увильнуть.

Гарри помолчал, не способный оценить уместность зудящих на языке вопросов. И все же поинтересовался:

— Давно?

— Шесть лет назад, — легко ответил Малфой. — Во время родов.

— Ты воспитывал сына один?

— И до сих пор воспитываю его один. У меня дом во Франции, Скорпиусу там нравится, так что мы не намерены возвращаться в Лондон, если вдруг на уме у тебя был подобного рода вопрос.

У Гарри был. Малфой словно прочитал его мысли. Тот выдержал паузу, затем спросил:

— Ты взял на воспитание Тедди Люпина?

Гарри улыбнулся.

— Теперь он Тедди Блэк.

Малфой неприкрыто заинтересованно развернулся к нему, весь созерцательный вид того вмиг рассыпался.

— Блэк? — Затем, похоже, постаравшись взять себя в руки, поинтересовался куда сдержаннее: — Он вступил в наследие Блэков?

— Да, Андромеда настояла.

— Андромеда? — очередной растерянный вопрос. — Помнится, она терпеть не могла наш род.

— Годы меняют людей. Изначально гоблины искали тебя как основного наследника. — Быстрый взгляд на Малфоя — и такой же скорый от того в ответ. — Но ты не отвечал им на письма, поэтому Андромеда, побоявшись, что род прервется, уговорила меня помочь вступить в наследие Тедди.

— Что ж, — Гарри проследил, как Малфой в задумчивости взглянул на смеющегося Тедди. — Я даже рад, что наследство Блэков досталось ему. Мне и своего предостаточно. Вы живете на Гриммаулд-плейс?

— Да. На отреставрированном кровью и потом Гриммо.

Внезапно Малфой захохотал: так заливисто и искренне, что Гарри опешил.

— Что смешного?

— Великий Салазар, годы идут, а ты все остаешься таким же идиотом!

— О чем ты? — вскинулся Гарри.

— И долго ты ремонтировал Гриммо?

— Несколько месяцев, а в чем...

Малфой зашелся новым приступом и, похоже, не мог прекратить смеяться. Скорпиус у пруда обернулся, странно взглянул на отца и вернулся к кормежке уток.

— Начинаю переживать за твое припадочное состояние, — скептически протянул Гарри.

— Небось, обои отдирал, — разулыбался Малфой. — Или что там обычно делают во время ремонта?

— Не только. Еще укладка утеплителя, обработка досок для паркета...

— Я так понимаю, ремонт ты делал до начала общения с Андромедой?

— Не могу сообразить, к чему ты клонишь.

— Поттер, — протянул Малфой — и его раскатистая «р», порыкивая, мягко хрустнула, словно надтреснутая карамель, — на Гриммо давным-давно наложены чары для большего нагнетания атмосферы и устрашения дома. Если бы ты связался с духом дома и снял чары, не пришлось бы тратить и крошечной доли приложенных сил: пота и крови, или как ты там выразился.

Ну разумеется. Пожалуй, если бы Малфой сообщил эту новость сразу по окончании ремонтных работ, то Гарри испытал бы весь спектр недовольства относительно потраченных усилий. Но, слава Мерлину, прошло уже довольно много времени. И все же было неприятно, что никто на тот момент не подбросил ему подобной мысли.

— Что ж, сожалеть уже поздно.

— Но отметить на будущее стоит, — хмыкнул Малфой. Затем качнул головой в сторону Тедди: — И достопочтенная матушка Джинни Уизли даже не торопит вас со своими детьми?

— Мы расстались с Джинни уже очень давно.

Малфой придирчиво взглянул на Гарри.

— Оу. Семейная бытовая полоса препятствий не выдержала столь обжигающего пожара любви?

Его сарказм едкий, колкий, как в школьные годы — и казалось, будь он эссенцией, одной его капли хватило бы, чтобы в считанные секунды прожечь насквозь прочное дерево выступа. Гарри фыркнул, качнул головой.

— Дело не в этом. Мы начали жить вместе, как закончилась война, однако со временем Джинни пришла к выводу, что все ее мысли о замужестве и отношениях имели подоплеку навязанности матерью. Она ушла в квиддич. Сейчас, насколько знаю, она в Болгарии.

Малфой присвистнул.

— Помнится, у нее был большой потенциал. Она отлично играла во время учебы в Хогвартсе.

— Теперь она на высшем уровне.

— А отчего ты не построил карьеру в спорте? Сказать по правде, я был удивлен, за все эти годы не увидев твое имя на первой полосе газет в колонках касательно матчей по квиддичу. Из-за Тедди?

Поднялся ветер, рванул влажностью пруда и принес аромат запоздалой осени. Гарри застегнул косуху и взглянул на Тедди: того, увлеченно о чем-то беседующего со Скорпиусом, кажется, совершенно не заботила вечерняя прохлада.

— Из-за него, из-за своих собственных соображений. Не думаю, что ушел бы в квиддич, даже не будь у меня Тедди. Я не готов положить всю свою жизнь на кон побед в спортивных матчах. — Гарри помедлил, и затем сказал: — А тебе, насколько я понимаю, не предоставили выбор.

Малфой небрежно повел плечом.

— С Асторией мы были помолвлены родителями с самого моего детства, как я узнал уже на последних курсах школы. А потом стало совсем не до того, чтобы строить карьеру в спорте или в, упаси Мерлин, Министерстве.

Гарри удивленно посмотрел на него.

— Не захотел идти по стопам отца?

Малфой брезгливо скривился.

— Мне и в детстве хватило чванства этих пустоголовых министерских взяточников. Нет, это совсем не мое.

Гарри проследил взглядом за Скорпиусом: тот набрал несоразмерную своей маленькой ладони горсть корма и бросил на деревянные доски уступа, опасливо отскочив, когда несколько гусей подошли чрезмерно близко.

— Скорпиус похож на тебя.

— Лишь внешне, — губы Малфоя дрогнули — и Гарри увидел ласковую улыбку, которую ему еще никогда в жизни не доводилось застать на лице Драко. — По характеру он совсем другой. Мягкий, сочувствующий. И добрый.

— Быть может, потому что у него совершенно другое воспитание? — предположил Гарри, и Малфой взглянул на него изумленно, иначе — так, словно впервые видел. — Твой отец — крайне эгоистичный, мелочный и жестокий человек. Полагаю, что, воспитываясь им, ты рос таким, каким мог, исходя из сложившихся обстоятельств. Я бы сказал «не сочти за грубость», но я откровенно груб.

— К своему удивлению должен признать, что отчасти ты прав, Поттер. Однако все же я был несносным ребенком. Непослушным, дерзким и пронырливым. Отец ненавидел брать меня на светские встречи, я всегда их ненароком срывал. И, к слову, отец был таковым. — На непонимающий взгляд Гарри тот пояснил: — Он скончался в Азкабане несколько месяцев назад. Соболезновать нет нужды. Невелика потеря.

— Что ж, теперь ясно, почему твоя мать дает благотворительные вечера. Похоже, все счета отныне принадлежат ей.

— Bien sûr (Конечно), — саркастично выплюнул Малфой. Похоже, тому материнские забавы пришлись не по нраву. — Я уже наслышан. Она оправдала это тем, что старается очистить имя семьи даже спустя столько лет.

Гарри помнил, как на одном из таких вечеров Нарцисса выцепила его из укромного угла и попыталась заарканить купажом высокопарных слов и россыпью сердечных благодарностей. Кингсли (сочувствующий вдове Малфой всей своей тонкой душевной организацией) цепким глазом заприметил это и с тех пор слезливо умолял Гарри являться на каждый благотворительный раут.

— В светских делах она дама не промах, — покачал головой Гарри.

— Это ты еще слабо выразился, — хмыкнул Малфой. — Временами похлеще отца будет. Разница лишь в том, как они себя подавали в обществе. У матери совсем другой подход: bouche de miel, coeur de fiel.

Гарри вздернул бровь.

— Как переводится?

— На языке мед — а на сердце лед. Французская поговорка.

К ним подбежал Скорпиус: розовощекий и улыбающийся во весь неполный набор молочных зубов.

— Значит, вы тот самый Гарри Поттер, который победил безносого salaud (сволочь)? — восторженно воскликнул тот.

— Скорпиус, — укорил Малфой, — что мы говорили о сквернословии? И застегни жакет, к вечеру холодает.

Скорпиус послушался, и почему-то Гарри ощутил странное чувство относительно заботы Малфоя к сыну. Это было поразительно: видеть его таким взрослым, умеющим позаботиться о ребенке. Во время учебы Гарри ни за что не сумел бы представить Драко заботливым родителем, однако картина, представшая его глазам, была более чем реальной.

— Да, я тот самый Гарри Поттер.

— Вы совсем иначе выглядите, чем на папиных колдофото! — Гарри бросил беглый взгляд на Малфоя — тот искоса глянул в ответ и неожиданно неловко улыбнулся, прочистил горло. Скорпиус тем временем продолжил: — Теперь вы очень бородатый. А папе не идет борода, он говорит, что с ней выглядит как бездомный.

— У меня есть фото всех, с кем я учился. В школьном альбоме, — сбивчиво, совсем не похоже на свой привычный самоуверенный вид пояснил Малфой. Гарри и без того догадался об этом, однако оправдания Драко звучали чрезмерно беспокойно. — Минерва Макгонагалл вручила мне его, как и остальным выпускникам Хогвартса, когда я экстерном сдал экзамены за седьмой курс после войны.

— Я знаю, у Гермионы, Рона и меня тоже есть по такому. Гермиона помогала тогда профессору Макгонагалл с магическим оформлением, поэтому там все настолько рассчитано до мельчайших столбцов.

— Ну да, — Малфой коснулся в неловком движении волос — и в этот миг почему-то чертовски напомнил Гарри того Драко, с которым он учился в Хогвартсе. — Попрощайся со своим троюродным братом, Скорпиус, нам пора домой.

— Тедди мой брат?! — Восторг, полыхнувший в детских глазах, казалось, был способен положить своей силой весь Лондон. — Тедди! Ты слышал?

— Ох уж эта детская непосредственность, — цокнул языком Малфой.

— Стоит радоваться, пока их не настиг подростковый возраст. Он, разумеется, не у всех проходит бурно, однако этот юношеский максимализм, страдания из-за первых влюбленностей, колебания самооценки. А уж сепарация... — Гарри поймал на себе озадаченный взгляд. — Книги по детской психологии были проштудированы мною в несметном количестве, когда я решил взять на себя воспитание Тедди. Гермиона стала моим спонсором.

— И у тебя они еще остались?

— Да. — Гарри сделал паузу. — Но они магловские.

— Пускай. Могу я их взять как-нибудь для ознакомления?

— Разумеется. Я пришлю совой.

Малфой кивнул в знак благодарности.

— Скопиус! — снова окликнул тот.

— Что, уже? — грустно спросил Скорпиус, оказавшись рядом. Тедди подошел следом, сжимая в ладони мешочек с пшеном.

— Пора на ужин в мэнор.

— Я не голодный.

— Скорпиус, — начал было Малфой, но его перебил Тедди:

— Прошу прощения, сэр, но тут недалеко есть магловская бургерная, там готовят отменные бургеры. Мы с папой всегда там ужинаем после прогулки.

Гарри поймал взгляд Тедди и, видимо, что-то в его лице — должно быть, строгость, с которой он посмотрел на юного наследника Блэков — заставила того стушеваться.

— Если, конечно, — уже более неуверенно продолжил тот, — вы никуда не спешите...

Гарри знал, что это предложение лишь раздразнит Скорпиуса, который, очевидно, совершенно не желал возвращаться в мэнор.

— Ой, да! — радостно воскликнул Скорпиус и с мольбой взглянул на Драко. — Папуля, пожалуйста, давай сходим! Я никогда не ел бургеры!

Гарри посмотрел на Малфоя: тот выглядел так, словно две сущности в нем вели кровожадную борьбу.

— Если у вас нет на это времени, то мы не настаиваем, — сказал он. Малфой вздохнул. — К тому же, ресторан в магловском районе, ты вроде...

— Мне это не претит, — видимо, сообразив, куда клонит Гарри, перебил Драко. Тот взмахнул палочкой и сверился с рассыпчатыми золотистыми стрелками магических часов. — Хорошо, Скорпиус, но ненадолго. Бабушка попросила явиться к ужину.

— Это совсем рядом, — сказал Гарри.

— Все питание коту под хвост, — расслышал он причитания Малфоя.

Тот был одет совсем не для магловской бургерной: твидовый жилет в фиолетовом оттенке, отороченный по краям серебряной тесьмой; неожиданно — остроносые ковбойские бежевые казаки, рубашка с оборками и поблескивающим винтажными пуговицами жабо — такие, по скромному мнению Гарри, были в моде при графском дворе больше ста лет назад. Более-менее привычное — светлый плащ с застегнутыми манжетами.

Бургерная пустела, потрескивала негромким оркестром полушепота разговоров тех, кто вразброс занял столики в самых укромных уголках ресторана.

Стоило Гарри взять в руки меню, как Тедди возбужденно защебетал, глядя с нескрываемым восторгом на неуверенных Скорпиуса и Малфоя:

— Тут есть бургер, он с песто, мой самый любимый из всего меню! Точно советую его взять вы ничего вкуснее в жизни не пробовали, клянусь!

— А что такое песто? — удивленно спросил Скорпиус.

— Очень вкусный соус итальянской кухни, — ответил Тедди.

— Если у Скорпиуса, как и у тебя, аллергия на лактозу, то учти, что в бургере изобилие сыра, — обратился Гарри к Малфою.

Драко оторвался от меню, и Гарри поймал взгляд — пораженный, с плохо скрываемой смущенностью. Хрупкое соцветие изумления, обнажение души в бездне зрачков — лишь на неуловимое мгновение, на долю секунды.

У Гарри от этого взгляда неожиданно дрогнула какая-то из далеких струн души.

Малфой прочистил горло.

— Откуда ты знаешь о моей аллергии на лактозу?

— Да ладно, ты что, считаешь меня глухим, слепым или все разом? — фыркнул Гарри, стараясь сбросить с себя навязчивый морок. — Мы сидели на скамьях в Большом зале едва ли не спина к спине. Я слышал насчет зелий.

Малфой неловко улыбнулся.

— Спасибо, что предупредил. У Скорпиуса тоже аллергия.

И, нахмурившись, вернулся к изучению меню.

— А на каком факультете вы учились, мистер Поттер? — невзначай спросил Скорпиус.

— Можно просто Гарри. — Он снова встретился с Малфоем глазами — и снова едва ли на миг. — На Гриффиндоре.

У Скорпиуса вытянулось лицо.

— А папа говорит, что на Гриффиндоре учатся безбашенные заносчивые идио...

— Скорпиус! — Малфой в мгновение ока в панике одернул сына. — Выбери, что ты будешь есть.

— Мне нельзя говорить это Гарри? — спросил Скорпиус шепотом, но таким громким, что Гарри пробрало на смех. Малфой осторожно на него покосился.

Как будто Гарри ждал другого отношения к гриффиндорцам. Это было самим собой разумеющимся: большинство студентов Гриффиндора были напрочь отбитыми на голову.

Официантка, возникшая у стола, спешно вытирающая руки о терракотовый фартук, отвлекла их от разговора. Гарри встречал ее из раза в раз, приходя сюда с Тедди — девушка была крайне любезна и с деликатной вежливостью обслуживала столы. Ее звали Мелисса, она училась в медицинском университете неподалеку уже который год — сейчас, насколько знал Гарри с ее слов, она пошла в магистратуру.

— Добрый день, — кивнула она и затем улыбнулась Тедди: — Мистер Блэк, вы сегодня в бирюзовом оттенке волос. Вам очень идет.

— Спасибо! — тот смущенно коснулся своих волос.

В последний раз, когда Мелисса спросила, в какую парикмахерскую Гарри водит Тедди, он наплел первое, что пришло в голову. Сегодня волосы Тедди и впрямь были другими — и стали такими после знакомства со Скорпиусом. Гарри не знал, как к этому относиться. Малфои собирались уехать обратно во Францию, и вероятность, что они вновь когда-нибудь встретятся, рябила множеством нулей.

Тедди взял свой неизменный бургер с песто, и Скорпиус последовал его примеру. Малфой порылся во внутреннем кармане плаща — очевидно, в поисках зелья для усвоения лактозы — и уточнил насчет возможности сделать вегетарианскую лазанью. Мелисса украдкой ответила, что в частном порядке договорится с поваром. Гарри заказал полюбившийся ему в последние годы салат с баклажанами и вялеными томатами — баклажаны в этом месте всегда делали несравненными: сочными, с хрустящей зажаристой золотистой корочкой.

Они помолчали. Ненавязчиво пели колонки под потолком: кажется, играла одна из музыкальных композиций Beatles.

— Ты не пришел на свадьбу Гермионы и Северуса, — наконец произнес Гарри. Малфой бросил на него взгляд ненароком.

Северус, с которым Гарри перешел на ты и заключил дружеский союз после нескольких лет притирания характерами, сделал предложение Гермионе пять лет назад. Сразу после окончания Хогвартса она решила с головой погрязнуть в глубинных аспектах зельеварения, и ей требовался сильный педагог — и желательно Мастер Зелий. Поэтому Гермиона посетила Снейпа, вышедшего из комы и коротающего дни в Паучьем тупике, и уговорила того — одному Мерлину известными методами — взять ее под свое крыло в качестве подмастерья. И теперь они нежно звали друг друга мужем и женой.

— Я не смог приехать.

— Ты не отвечал на его письма, — заметил Гарри. — Все эти годы.

Малфой спрятал взгляд в нарочитой увлеченности происходящим на людной улице за оконным стеклом. Там туда-сюда шныряли прохожие, мелькали неясными, размытыми суетливостью силуэтами.

Разговор был сложным и совершенно не предназначенным для детских ушей. Гарри едва взглянул на Тедди — и тот понял его без слов.

— О, Скорпи, тут есть на выбор прикольное мороженое, хочешь посмотреть вкусы?

После разрешения Малфоя Скорпиус отошел вместе с Тедди к стеклянной витрине поодаль. Они принялись указывать пальцем в самое стекло, до Гарри донеслось их увлеченное обсуждение цветов мороженого в жестяных контейнерах.

— Брак с Асторией был сложным периодом, — заговорил Малфой — слова того оседали в воздухе без особой эмоциональной окраски, и все же Гарри расслышал — на невесомом уровне, едва касающемся души — ноты тяжести прошедших лет. Они, безусловно, оставили на Малфое свои следы. Как и война, через которую они проходили по разные стороны баррикад — настолько чуждые тогда, насколько оба лишенные выбора. — Магический брак подразумевал обязательное наличие ребенка, и мы потратили много нервных клеток в попытках найти волшебное медицинское учреждение, согласное оказать услуги эко. — Гарри удивленно вскинул брови. Значит, Астория делала эко. Интересное решение проблемы с наследником. Малфой продолжил: — А потом еще больше во время ее беременности. Вынашивание ребенка далось Астории тяжело, один раз она едва не потеряла Скорпиуса. Нам необходимо было все месяцы держать руку на пульсе, а потом... — Малфой отстраненно помолчал. — Потом мне нужно было одному ставить на ноги ребенка.

— Ты не хотел принимать помощь матери?

— О нет, — категорично мотнул головой Малфой. — Ни в коем случае. Мне не нужны были бесконечные советы относительно воспитания сына, хоть мать и порывалась приехать. Разумеется, у Скорпиуса были проблемы со здоровьем, и пять лет назад, в бесконечном мельтешении целителей вокруг него, мне было совершенно не до свадьбы Северуса. Откровенно говоря... — Малфой поднял неловкий взгляд на Гарри. — Я забыл об их свадьбе. Скорпиус как раз заболел острой пневмонией. Я вспомнил о приглашении только через полторы недели после свадьбы и не решился написать. Подумал, что все, что я скажу, будет выглядеть как дурацкое выгораживание себя. — Тот скривился: — Мол, прошу меня простить, Северус, я просрал самый важный момент твоей жизни, потому что мой сын заболел. Ах да, у меня есть сын! Звучит как нечто из категории оправданий, которыми студенты объясняли отсутствие эссе: когда пергамент склевала сова.

Гарри хмыкнул. Малфой перешел на менее формальный стиль общения: похоже, таким образом тот чувствовал так себя куда увереннее в раскрытии чувств.

Северус бы понял: Гарри не сомневался в этом ни на секунду. Во всей суровости того проскальзывала такая трепетная забота в отношении Малфоя — в каждой фразе, во всех теориях касательно отсутствия ответов на письма, — что было ясно как день — Северус бы принял любое объяснение.

— Хреново, — покачал Гарри головой. — Боюсь себе даже вообразить, насколько сложно тебе было справляться с этим абсолютно в одиночку. Когда я решил усыновить Тедди, у меня была поддержка в лице Гермионы, Рона, Фреда и Джорджа. Остаться одному с новорожденным ребенком — задача не из легких.

— Мягко сказано, — фыркнул Малфой.

— Пожалуй, стоит предложить Минерве внедрение в программу обучения пеленание мандрагоры.

Малфой прыснул, весело взглянул на Гарри. А потом внезапно посерьезнел.

— Я не хотел детей и все еще уверен, что не завел бы их, не будь у меня обязательств. Со Скорпиусом пришлось изрядно намучиться. Но я... — Тот сделал паузу — и в глубине его глаз что-то разгорелось, и лицо его вмиг приобрело выражение, для Гарри незнакомое. — Я рад, что он появился у меня. Он — единственный, кого я мог бы назвать своей семьей. Скорпиус третий человек в моей жизни, кто не вызывает у меня ни единой негативной эмоции, и, пожалуй, единственный в роду, кто не пытается навязать свое мнение.

— Кто первый?

Губы Малфоя дрогнули в улыбке.

— Северус.

Гарри хотел спросить, кто второй, когда Мелисса принесла заказ. Дети вернулись за стол, и они приступили к еде. Гарри заметил, как Скорпиус взялся за вилку и нож, и протянул заговорщицки:

— Я бы посоветовал есть его руками. В этом вся прелесть бургеров.

Скорпиус растерянно взглянул на Малфоя — тот, кажется, решил оставить попытки вернуть себе контроль над ситуацией и устало кивнул сыну.

На отвлеченные темы, касающиеся степени прожарки картофеля, изумительности французского вина (Малфой, как оказалось, выносил только сладкое) и стиля интерьера на Гриммо, выбранного Гарри, они проговорили до самого конца трапезы. Скорпиус несколько раз капнул песто на рубашку, а у Тедди заболел чувствительный зуб от солености бургера. Гарри сделал пометку в голове навестить клинику родителей Гермионы.

Он рассказал, как хотел работать в аврорате, но рисковать жизнью, когда тебе есть, что терять, показалось ему совершенно безрассудной идеей — потому перепробовал множество хобби: писал картины, резал по дереву, пробовал писать книги. Сейчас он углубился в изучение искусств древней магии после того, как Гермиона заразила его болезнью фанатства от исследований мага из Греции.

Малфой в свою очередь поделился, что пробовал заниматься скульптурой и даже обжигал глиняные вазы, кружки, тарелки. Это было поразительным откровением со стороны того — и Гарри не знал причину, по которой Малфой приоткрывал для него завесу на некоторые аспекты своей души, но — и ему стоило себе в этом признаться — это оказалось приятно.

Перед уходом Гарри расплатился за всех и оставил чаевые — небольшая моральная поддержка, которую он оказывал Мелиссе — и когда они покинули стены ресторана, густые вечерние потемки с концами сомкнулись пологом над Лондонскими улицами. Фонарный свет золотом таял на мощеных дорогах.

Гарри проводил Малфоев до магического района, чтобы те аппарировали, развернулся к Драко, чтобы попрощаться, и замер — и тот также замер перед ним. Случайный взгляд потемневших в ночной тьме серых глаз мазнул по лицу. Случайная встреча, случайный разговор, случайное приглашение в ресторан.

Долгое мгновение никто из них не ронял ни слова.

— Сколько с меня? — осведомился Малфой.

— Приглашение было с нашей стороны, — ответил Гарри тоном, категорически подразумевающим, что не приемлет возражений. — Так что ужин за мой счет.

Тедди стоял рядом не шелохнувшись — зная того, он, безусловно, наблюдал за разговором Гарри с Малфоем. Скорпиус подтянул выше воротник жакета.

— Ну конечно, хваленое благородство героя войны, — выплюнул Драко — почему-то ехидно, ядовито. Гарри царапнуло на бессознательном это «герой», но он решил проигнорировать выпад. Малфой вздернул подбородок — заносчиво — и внезапно вспомнился Хогвартс, пролеты школьных лестниц, витражи старинных окон. — И как ты еще не растратил все галеоны с банковских счетов на то, чтобы кормить каждого встречного в ресторанах, Поттер?

Вопрос провокационный — и Гарри почувствовал что-то забытое. Что-то, что казалось подавно сломанным — но внезапно запустившее застарелые механизмы.

— А ты часто разводишь людей на деньги в ресторанах, придуриваясь несчастным отцом-одиночкой?

— О, ну разумеется, — с театральной артистичностью поддержал этот маленький спектакль Малфой. — Думал, прокатывает только во Франции.

Гарри фыркнул. Малфой прочистил горло, отодвинулся на полшага.

— Что ж, приятно было встретиться, Поттер, — тот протянул руку.

В последний раз это происходило такое долгое число лет назад. Тогда Гарри понятия не имел, какое дьявольское мракобесие готовят им предстоящие годы. Не знал, что мальчик, что ему так не понравился в магазине мадам Малкин и который так взбесил в купе поезда, когда-нибудь прикроет его в собственном доме перед лицом риска потери всего для своей семьи и бросит палочку через поле боя в попытках спасти жизнь.

Ладонь у Малфоя была обжигающе-холодной, когда Гарри крепко сжал ее в своей — грубой, широкой и всегда горячей.

Тот отчего-то вздрогнул, когда Гарри сжал его руку сильнее, и затем быстро выскользнул ладонью из этой хватки.

— До свидания, мистер Поттер, — улыбнулся Скорпиус и протянул вперед маленькую ладошку.

— Приятно было познакомиться, укротитель уток, — склонился Гарри.

— Я не укротитель уток.

— А кто тогда?

Скорпиус взглянула на отца, словно желая спрятать от него какой-то секрет, и попросил Гарри наклониться поближе. Драко вопросительно вздернул брови.

Скорпиус зашептал Гарри на ухо — тихо-тихо:

— На самом деле это не утки, а заколдованные волшебные феи. Просто когда-то они сделали что-то плохое драконам, и драконы превратили их в уток. Поэтому я сторожу, чтобы их никто не расколдовал.

— И почему мы должны говорить об этом шепотом? — так же тихо поинтересовался Гарри.

— Потому что папа из рода драконов, самый крутой дракон, и он не хочет, чтобы кто-то об этом узнал.

Похоже, юный Малфой был настоящим фантазером. Гарри это позабавило. Луне бы мальчонка понравился.

— Тогда зачем ты рассказал это мне?

— Потому что папа вам доверяет. Просто еще не знает об этом.

— О как.

Тедди стоял, скрестив на груди руки (без сомнения копировал привычную позу Гарри) и ждал с завидным терпением.

Гарри выпрямился, Малфой дернул его за рукав.

— Что он тебе сказал?

Гарри перебросился взглядом со Скорпиусом.

— Это секрет, — подмигнул он Драко.

И на секунду на лице того мелькнула самая что ни на есть детская эмоция капризной обиды — но тут же исчезла.

— Нам пора, Скорпиус.

Тедди едва ли не слезливо попрощался со Скорпиусом и Малфоем и они аппарировали — каждый на территорию своих домов.

Стоило ступить в теплый плен Гриммо, как Тедди сказал:

— Мне они понравились. Мы еще с ними увидимся?

Гарри повесил куртку на высокую крючконогую вешалку и пошарил в кармане в поисках телефона.

— Черт его знает.

Он был уверен, что они никогда больше не встретятся — жизнь весьма капризная дама, и порой сотворяет вещи, совершенно не поддающиеся логики.

— Скажи домовикам заварить чай, — попросил Гарри.

Был уверен что они никогда больше не встретятся, ровно до того момента, пока не нашарил в кармане косухи телефон — и клочок бумаги. Гарри хмуро развернул его, и знакомый почерк заплясал на отрыве пергамента чернильными буквами:

«Раз джентльмены Лондона нынче так благородны, то вот мой номер. На случай, если вдруг ты вновь решишь покормить несчастного отца-одиночку».