Увлекательное путешествие
Тревога расползалась внутри с каждой минутой. Казалось, будто до этого я жила с выключенным тумблером страха, а теперь кто-то резко щёлкнул, и всё накатило разом.
Только сейчас я по-настоящему начинала ощущать весь тот ужас, что пережила всего пару часов назад.
Появление Авроры. Потом посланники Ада. Всё это больше напоминало сцены из дешёвого фильма ужасов, чем мою жизнь.
Смириться с нечеловеческой природой друзей оказалось легче, чем столкнуться с существами из их мира. Они просто появились из ниоткуда, чужие, пугающе иные. И всё же... они говорили обо мне. Видели во мне что-то, чего я сама не знала.
«Она с тобой поднялась?» — спросила Аврора.
Но если верить Диме, это моя первая жизнь. Я новая душа, явившаяся будто из пустоты. Может, она путается? Может, не видит во мне прошлых жизней потому, что их просто нет?
Тремор в руках был таким сильным, что я сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в израненную кожу. Но боли не чувствовала, только лёгкое покалывание.
Как я ещё не сошла с ума? Пожалуй, это был бы самый логичный исход. Я слишком спокойно всё восприняла, уж точно не так, как «должно» было бы. Любая другая на моём месте рухнула бы в обморок. А я держусь.
Может, потому что слишком люблю жизнь какой бы она ни была? Или же прошлые травмы сделали меня чересчур закалённой, так что даже кошмар воспринимается как должное?
Не знаю. Но факт остаётся фактом — я держусь.
Да, страх растёт: он сжимает грудь, расползается всё дальше, словно неведомый вирус. Дыхание рваное, прерывистое. Даже струи горячей воды над головой не способны успокоить.
Я ушла в душ только ради одного, спрятаться от пристального взгляда подруги и остаться наедине с собой. Мне нужно было пространство, чтобы переварить происходящее.
Какова вероятность, что Аврора появится ещё раз, когда рядом не будет Димы? Маловероятно. Я ей не нужна. Нужен он. Его прощение. И точно не ради искренности.
— Алина, — позвала я подругу, садясь на диван и наблюдая, как она уверенно хозяйничает на кухне, будто живёт здесь каждый день, — Аврора... кто она?
— Знала, что ты спросишь, — улыбнулась, беря тарелку с нарезанным сыром и мясом. — Когда-то, очень давно, она была богиней рассвета, утренней зари. — Она поставила тарелку рядом и вернулась за бокалами. — По воспоминаниям моих родителей, Аврора всегда была нежной и спокойной. Даже после изгнания. — Алина протянула мне фужер с вином и села рядом.
— Изгнания? — переспросила я.
— Да, — кивнула она, делая глоток. — Она забеременела... Люци... Димой.
— Но как? Она ведь была на Небесах, а...
— Сатана встретил её на земле. Аврора любила спускаться, тогда это было разрешено. Она влюбчивая натура. А Господин, увидев её, тоже потерял голову. Мама всегда говорила, господин был точь-в-точь как Дима сейчас. Господин был менее строгим, больше отдавался эмоциям. И тоже полюбил Аврору. — Она легко закинула в рот кусочек сыра, будто мы обсуждали университетские сплетни. — Но связь с предателем Рая не осталась незамеченной. Её изгнали и заперли в темницах небытия.
— Темницы небытия? Что это?
— Что-то вроде тюрьмы для предателей. Но Господин смог вызволить её. Забрал к себе и короновал. Это как женитьба здесь, на земле. — Я не могла скрыть изумления, и Алину, кажется, это даже забавляло. — Всё было хорошо. Аврора родила наследника, оставаясь той самой Авророй, которую он любил.
— Но почему же она ушла? Куда?
— Никто не знает. В один момент, прямо перед очередным восстанием, она просто исчезла.
— Исчезла? Как такое вообще возможно?
— Связи с ней не было. Будто выключили. Господин искал везде. Всё, что удалось узнать: она обитает теперь в другом мире — в том, куда уходят те, кто покинул Небеса и Ад. Не изгнанные, а добровольно ушедшие. Сначала их преследовали, потом оставили в покое. У них теперь своя экосистема.
— Боже, — выдохнула я. — Такое вообще бывает?
— Как видишь. Но Аврора изменилась. Никто не знает, что с ней произошло, но от прежней нежности не осталось и следа. Похоже, даже там её натура оказалась неудобна. Её изгнали и оттуда.
Я молчала, уставившись в фужер. Вино дрожало от моих трясущихся рук. Всё это звучало как миф или страшная сказка. Но теперь это, часть моей жизни. И я не могла отвергнуть её. Алина была откровенна, доверяла мне, посвящала во всё это. Я слушала открыв рот, даже не представляя что такое существует.
Дима.
Ад встретил меня, как обычно, чертовски радушно: запах серы, жар, пара сотен подлизыванных морд, что склоняли головы, будто я тут местная рок-звезда.
Олег шагал рядом, морда серьёзная, но в глазах плясали искры, он уже знал, чем всё закончится.
— Ну что, как думаешь, отец добрый сегодня? — спрашивает он.
— Ага, как соседская овчарка, которой три недели не давали есть, — усмехаюсь. — Хочешь — превратись, может, и за ушком почешет.
Олег шикнул, но я видел, как уголок губ дрогнул.
Большие створки распахнулись сами собой, и мы вошли. Зал был мрачно-торжественный, как всегда: колонны, пылающие факелы, дым. На троне в конце он.
Отец. Сидел развалившись, как на диване, закинув ногу на ногу, пальцы с кольцами блестели в отсветах пламени, а в зубах торчала сигарета. Чертов король Ада.
— Я уж думал, ты решил проигнорировать моё приглашение, — бас его голоса раскатился эхом так, что даже стены содрогнулись.
— Ну, знаешь, транспортное сообщение у вас дерьмовое, а я пешком не люблю, — ухмыляюсь.
Мне нужно знать всё, что произошло, — сказал он, протягивая руку. Его пальцы, как щупальца, потянулись ко мне.
— В мою голову лезть не надо. Твои шавки уже доложили, а там, где я был пару часов назад, тебе точно не понравится.
— Земля тебя распустила, — рычит он.
— Нет, — я скрещиваю руки. — Если забыл, я никогда не плясал под твою дудку.
Он вскакивает.
— ЩЕНОК!
И вот уже волна силы вышибает меня в колонну. Была бы у меня душа, точно бы выскочила.
Я впечатался, но вовремя сгруппировался и встал на колено, пальцами тормозя по каменному полу, оставляя борозды.
Кровь закипела в жилах и это было приятно.
Камень трещит, но я встаю, стряхиваю пыль, и ухмылка на губах сама.
Я схватил ближайшую статую демона и со всей дури метнул её в отца. Мраморная морда снесла его с трона, пламя взметнулось.
— Старик, у тебя рука тяжёлая, но реакция уже не та.
Трон рушится. Пламя взлетает. Я иду вперёд, пальцы уже пылают огнём.
— Я тебе не мальчишка!
И мы сталкиваемся. Его кулак летит мне в челюсть, я ухожу, резко, и врезаюсь лбом в его лицо. Кровь. Я первый сбиваю его с ног.
— О, — я усмехаюсь, глядя, как он поднимается, — у нас пошёл спарринг по правилам?
Сатана рявкает, атакует огнём, чёрные языки пламени заполняют зал. Я поглощаю их в себя, грудь взрывается жаром, и возвращаю обратно удар, удвоенный. Отец падает на одно колено, смеясь.
— Силен, — ухмыляется он, но в глазах — злость, что ему пришлось это признать.
Я прыгаю вперёд, обрушиваю удар сверху, его ладонь встречает мой кулак, и от столкновения пол зала трескается. Камни летят, бесы визжат, но мне плевать.
— Сильнее тебя, — рычу я, сминая его защиту. — Потому что у меня есть то, чего у тебя нет.
Он скалится:
— И что же?
Я прибиваю его к полу, колено на грудь, кулак к горлу.
— Молодость. И злость.
Его глаза сверкнули, но это уже не власть. Это признание.
Я отталкиваю его и поднимаюсь.
— Так что, папа... если хочешь меня остановить, придётся поднапрячься сильнее. А если нет — смирись. Я не твой щенок. Я твой наследник.
— Ха-ха-ха!.. Люцифер, порадовал, — он выдыхает дым вверх, и от этого смеха у меня внутри что-то неприятно дёргается.
— Чего разрываешься? — хмурюсь. — Проигрывать нравится?
— Нет. Нравится, что ты наконец перестал быть щенком. — Его глаза хищно блеснули. — А значит... ты всё-таки мой сын.
Я замираю на секунду, а потом, с кривой ухмылкой, хватаю его за руку и рывком ставлю на ноги.
— Ну, хотя бы стоять можешь без посторонней помощи, — усмехаюсь я, смахивая с плеч пепел.
Он отвечает ухмылкой - злой, но уважительной.
— Ты стал слишком дерзким. Ещё немного и перегрызёшь горло самому Сатане.
— А если надо будет — перегрызу, — бросаю я, не отводя взгляд.
Мы стоим напротив друг друга, оба ещё дышим тяжело, огонь в глазах никуда не делся. Но это уже не война. Это признание.
Отец наконец хлопает меня по плечу, так, что почти ломает ключицу.
— Ладно. Перемирие.
— Только не думай, что это значит, что я тебя слушаться буду, — ухмыляюсь в ответ.
— Ха! — он вновь смеётся. — Вот именно поэтому я тебя и зову, когда всё горит к чёртовой матери.
Когда он обходит меня, бросаю:
— В следующий раз, отец, попробуй не звать меня "щенком". Щенки, знаешь ли, не бьют хозяев мордой об каменный пол.
Он смеется на ходу, а я шагаю за ним по треснувшему залу, слыша тихий смешок Олега за моей спиной.
Я сидел за длинным, словно бесконечным, столом в мрачной столовой. Каменные стены, увитые тенями, холодно отдавали каждый звук. Я уставился в него, в отца, ожидая, когда он начнёт допрос.
— Как она узнала, где ты? Связывалась до этого? — уже спокойным тоном спросил он, переплетая пальцы и положив руки на стол.
— Нет, — качнул я головой, откидываясь на спинку стула, — Никогда. Понятия не имею, как она вышла на меня, но явилась в самый неподходящий момент.
— Что ей нужно? — хрипло спросил отец, прикуривая новую сигарету.
— Чтобы я убедил тебя позволить ей вернуться.
Он выгнул бровь и вдруг расхохотался. Смех взвился в своды зала, отскакивая эхом от камня и катясь по пространству, как раскат грома.
— Она полагает, что есть вариант, где я позволю ей вернуться?! — голос его мгновенно обрушился в гнев. — Наивная овца! Я отправлю её в темницы небытия, как только увижу! — прорычал Сатана и с грохотом ударил кулаками по столу.
Я спокойно кивнул, глядя на его ярость, словно на привычное зрелище.
— Знаю. Именно поэтому сказал ей убираться туда, откуда пришла.
— Тебе надо было притащить её ко мне.
— Давай ты не будешь указывать, что я должен был делать! — я резко поднял глаза, тон стал твёрдым.
Его взгляд был способен раздавить любого, но не меня. Не сейчас.
— Тебе придётся посетить протистанцев.
— С чего бы это? Отправь туда своих пешек.
— Моих посыльных они даже на порог не пустят. А тебя будут слушать. Тем более, зная, что ты отошёл от дел.
— Я не собираюсь тратить на это время, — выдохнул я с раздражением. — Сколько это займёт в земном времени? Две недели?
— А что тебя там ждёт? Куда ты так торопишься? — отец медленно затушил окурок о край стола и отшвырнул пепел за спину. — Неужели к той земной девчонке? Решил обзавестись подругой? Или это так... развлечение?
— Не твоё дело, — процедил я сквозь зубы.
— Почему же? — его ухмылка стала ядовитой. — Мои посланники очень заинтересовались этой особой.
Я сжал кулаки, и это не ускользнуло от его взгляда. Уголок губ отца дернулся вверх.
— Приведи, хоть познакомь, раз всё так серьёзно, — произнёс он, будто играючи, но я знал: внутри его слова разъедает отрава.
— Она никогда не переступит порог этого места. Даже не надейся.
Я говорил нарочито спокойно, понимая, как его заводит моя ярость. Но внутри всё кипело. Я ненавидел даже сам факт, что он знает о ней. За одно только её имя я готов был вцепиться ему в глотку.
— Рано или поздно она окажется здесь, как бы ты ни пытался её спрятать. За связь с тобой у неё не будет другого пути. Небеса её не примут.
— Я не приму её здесь. А у небес не будет выбора. Ева слишком чиста, чтобы они отвергли её.
Я едва не прикусил язык, понимая, что проговорился. Но виду не подал. Может, он и не заметил...
— Ева... символично, — усмехнулся отец. — Мою первую жену тоже звали Ева. Тогда я думал, что это единственный луч света в этом мраке. Но я ошибался. Как и ты сейчас. — Он откинулся назад, затянувшись дымом. — Ты и есть грех, сын. Не забывай об этом.
Его голос стал ровнее. Даже слишком ровным.
— Понимаю, что ты не хочешь говорить со мной о ней. Но разве тебе не кажется странным, что прислужники увидели в ней?
— Как бы я ни хотел этого обсуждать, но да, я думал спросить у тебя. Потому что сам не знаю. Она живёт свою первую жизнь на земле. Может, именно это и вызвало их догадки.
— Первую жизнь? — отец сузил глаза. — Сколько ей лет?
— Девятнадцать.
— Интересно... — протянул он и прикурил очередную сигарету.
Он смотрел на меня задумчиво, будто выискивая обрывки воспоминаний или складывая воедино головоломку.
— Что интересно?
— Ситуация. — Он хрипло усмехнулся. — Отправляйся к изгнанным. Не теряй время.
Я лишь коротко кивнул. Больше от него нечего было ждать.
Мы вышли. Олег, шагавший за мной, едва закрылись ворота, заговорил:
— Что это вообще всё было? Тебе не кажется, что он что-то знает?
— Уверен. Но разберусь с ним позже.
— Однако встреча с ним была... фееричной, — усмехнулся он.
Я ответил лишь короткой усмешкой и, на ходу расправив крылья, взмыл в холодный воздух.
Путь был ни разу не лёгким. Нас будто проверяли на прочность.
Сначала обрушился дождь с градом, ледяные иглы били по коже, потом завалило снегом так, что Олег выглядел как ёлка в декабре.
А когда я уже выматерился вслух, нас встретила песчаная буря. Песок скрипел на зубах, забивался в волосы, и только потом, будто ради нас, из-за туч показалось закатное солнце.
— Красота, — хмыкнул Олег, смахивая снег и песок сразу с плеча. — Хоть открытку печатай.
— Откроешь лавку сувениров, когда сдохнем, — буркнул я и отряхнул волосы. — Пока у меня планы поскромнее.
Когда мы спустились на появившийся из тумана остров, я выдохнул, отряхивая с плечей остатки липкого снега. Под ногами скрипел камень, воздух пах морской солью.
Двое стражников у ворот вытянулись по струнке, словно сами тени вышли им навстречу.
— Что стоите? — рявкнул я. — Зовите главного!
Мужики переглянулись. У одного дрогнула рука, у второго — подбородок. Они таращились на нас так, словно перед ними ожила их самая страшная байка. Наконец один прижал пальцы к виску и почти шёпотом выдавил:
— Госпожа, к вам гости.
Ждать долго не пришлось.
Из ворот вышла женщина. Шаги уверенные, взгляд острый, и всё та же осанка.
— Леонора, — я улыбнулся, — вот это встреча.
— Что ты, — отмахнулась она на ходу, — сюрприз — это увидеть вас здесь, мальчишки.
Сто лет прошло, а будто и не изменилось ничего. Леонора ушла добровольно, отец отпустил её без скандалов. Она выполнила свою миссию в виде моей няни, и была свободна. Он не стал ее держать.
Она встала на цыпочки, чтобы обнять меня, а к Олегу и вовсе подошла с улыбкой, но руки даже не смогли обхватить его, слишком он вырос, шкаф шкафом.
— Какие вы стали... красавцы, — с теплотой сказала она, обводя нас взглядом. — Люцифер, ты так похож на господина, поразительно.
— Не уверен, что рад этому комплименту, — цокнул я.
— Не ершись, — она толкнула меня в плечо. — Господин бывает чересчур эксцентричен, но он силён, справедлив... и иногда даже милосерден. Так что это сравнение хорошее.
Олег фыркнул:
— Не сказал бы, что милосердие — первое слово, которое приходит в голову при виде господина.
Я усмехнулся:
— Вот видишь, не я один так думаю.
— Чего мы стоим? — развернулась Леонора. — Пойдёмте. Я всё вам покажу и поговорим спокойно. Вы ведь не просто так сюда явились.
— Леонора, оставим экскурсии на потом, — покачал я головой. — В этот раз — только дело.
— Хм, — она прищурилась. — Надеюсь, я ещё доживу до «потом».
— Обещаю, вернусь. Просто так. Узнать, как ты.
Мы вошли в светлый зал. Стены в тёплых тонах, воздух пах свежестью, слишком уж по-человечески.
Поднялись по широкой лестнице. Я первым уселся в кресло, развалился, как дома. Олег, как всегда, сперва обошёл комнату, проверяя каждый угол взглядом, а потом сел рядом, тяжело, будто стул выдержал чудо.
— Хочешь спросить про Аврору? — сразу сказала Леонора. — Она уже успела?
— Да и да, — выдохнул я.
Она сжала губы, руки сцепила, как в молитве.
— Я держала её до последнего, — сказала устало. — Но она решила занять моё место. Подняла восстание. И я не могла оставить это безнаказанным.
— И что, нельзя было просто казнить? — прямо спросил я.
Олег скосил на меня взгляд, будто поддакнул: тоже бы не стал тянуть.
— Люц! — резко одёрнула меня Леонора. — Она твоя мать.
— Она бросила меня ещё тогда. Так что не трать слова, — отрезал я. — Лучше скажи, что с ней случилось.
Леонора рассказала. Про побег за изгнанным. Про сказки, что ей напели. Про то, как солнце оказалось жёстче ада, и как ангела в ней не осталось.
— На неё могли влиять? — спросил я.
— Думаю, да. Но слишком много лет прошло. Вернуть её невозможно.
— Верно, — кивнул я. — Как ты её изгнала?
— Дала выбор: казнь или уход без права возвращения. Она выбрала уйти.
Олег откинулся на спинку и тихо хмыкнул. Его молчание говорило громче слов: «Я бы выбрал за неё».
— И теперь она ищет, где пристроиться, — пробормотал я.
— Она приходила к тебе? — нахмурилась Леонора. — Но как она улизнула от Господина?
— Я сейчас на земле.
— Ты?! — Леонора вспыхнула. — Отец отпустил тебя? Да он...
— До трона ещё далеко, — пожал я плечами. — Решил попробовать человеческую жизнь.
— Зачем?
— Назло отцу, — честно сказал я. — И потому что нравится. Университет, люди. Со мной Асмодей и Астрата. Мы развлекаемся.
— Ты и их потащил?! — возмутилась Леонора. — Асмодей, скажи хоть ты, что это безумие!
Олег усмехнулся:
— Не буду врать. На земле есть своя прелесть.
Я хохотнул.
— Вот видишь.
— Глупцы! — всплеснула руками Леонора.
— Не спорю, — пожал я плечами.
Она тяжело выдохнула.
— Значит, Аврора приходила к тебе?
— Да. Заявилась домой, как будто я её ждал.
— И смогла уйти?
— Ну, не скажу, что я её держал, - облокотившись на колени локтями, снова посмотрел на Леонору, - Куда она могла пойти?
Она тяжело вздохнула, опираясь бедрами на стол.
- Представить не могу, - устало потерев лоб ладонью, смотрела на меня, будто пытаясь найти ответ, - Если в ад она не может спустить, тут ее тоже не ждут, может на небеса? - предположила она.
- Небеса? Ты серьезно? Ее и на порог не пустят, за связь с отцом.
- Власть сменяется, сам знаешь, может нашлась добрая душа, что решила дать ей убежище.
- Думаешь это возможно? - сузив глаза спросил.
- Думаю - да, но это опять же из разряда моих фантазий.
- Бурная у тебя фантазия, Леонора, - посмеялся Олег, на что она цокнула.
- Ну, на небеса хода мне нет. Дядюшка не даст мне пробраться. Тут даже мое обаяние не прокатит.
Леонора подняла указательный палец, отрываясь от стола, пересекая расстояние до стены.
- Есть у меня одна штука, - задумчиво сказала она, набирая комбинацию на крошечном табло.
Раздался характерный скрип старой дверцы, и женщина запустила руку в маленький ящик.
- Вот, - сказала она, разглядывая вещицу в своих пальцах на свету, - Кольцо жизни.
- Кольцо жизни? И что это за...?
- Цыц, - заткнула она, - Кольцо жизни, та самая вещь которая даст тебе ход в любую даже закрытую дверь.
Я настороженно посмотрел на нее, не веря, что такое вообще бывает.
- Я думал, его уничтожили еще лет шестьсот назад... - тихо сказал Олег.
- Думаете такой вещице бы дали исчезнуть? Глупуы! Никто никогда не даст ее испортить. Это самое желанное, среди всех бессмертных.
- Прям как кольцо всевластия, - посмеялся Олег, и я улыбнулся.
Я взял кольцо из её рук. Поднял к свету, повернул и... разочарую: ничего.
Обычное кольцо из серого металла. Даже не блестит. Только зазубрина посредине, будто кусок железа об асфальт протащили. И всё.
— Ты уверена, что это оно? — нахмурился я, не сводя взгляда с куска металлолома.
— Конечно, — она цокнула, как будто я ребёнок, который вечно ноет. — Я бы не стала давать тебе то, в чём не уверена. Только прошу... будь осторожен. Не потеряй его. — Её ладонь легла мне на плечо, глаза в глаза. — Если кольцо попадёт не в те руки...
— А ты думаешь, оно уже в тех? — усмехнулся я, скосив взгляд на неё.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответила она без тени улыбки. — Держи его при себе. Лучше на себе.
Я вздохнул и надел его на палец.
В ту же секунду металл ожил. Сжал палец, будто влился в кожу. Тело пробила короткая волна — не боль, скорее дрожь, как от электрички, пронесшейся мимо. И всё. Никаких вспышек, громов, фанфар. Просто кольцо. Просто теперь оно моё.
— Спасибо, Леонора, — ухмыльнулся я, — всегда знаешь, как подкинуть удивить.
— А как иначе? — пожала плечами. — Надеюсь, однажды ты призовёшь меня няней для своих детей. Тогда я снова смогу быть полезна.
— Вряд ли, — скривился я. — Но за преданность спасибо. Нам пора. Впереди ещё небеса.
Олег с трудом поднялся, хрустнув суставами, и глухо проворчал:
— Да чтоб их.
Я хмыкнул. Выглядел он так, будто его прогнали через ту же бурю, но дважды.
— Если будут новости, я постараюсь найти лазейку, чтобы связаться, — сказала Леонора.
Я достал из кармана карту, протянул ей.
— Без этих хитростей. Просто призови меня.
Она кивнула. Взгляд тёплый, как у той самой няни, что когда-то таскала меня за руку по аду.
Я развернулся к белым дверям.
— Не прощаюсь, — бросил на ходу.
Двери распахнулись, и мы вышли, оставив её в свете, а себя — в полумраке.
Мы шли по узким улицам городка.
Камни под ногами сияли так, будто их натирали ангельскими жопами каждое утро, до блеска.
Дома стояли ровными рядами, идеально выверенные, будто их строили не руками, а циркулем и манией контроля. Всё слишком правильное, слишком чистое, как витрина.
Бессмертные таращились.
О, эти взгляды... смесь страха, отвращения и любопытства. Они пялились, будто мы заразные, но не могли отвернуться. Ладно бы один, но все сразу.
Я чувствовал их глазами каждую царапину на своём лице. Хоть табличку повесь: «Диковинный зверь, не кормить».
— Как думаешь, нас встретят с фанфарами и объятиями? — усмехнулся Олег, расправив плечи так, что пара перьев сорвалась с крыла и плавно опустилась на мостовую.
— Ага, — закивал я. — Салют, три яруса торта и небесный хор под «Welcome back». Главное, чтоб вместо торта под зад не прилетело. Это, кстати, звучит куда правдоподобнее.
Олег хмыкнул, поморщившись:
— Из-за этой Авроры мотаться туда-сюда... Я уже крылья об эти бури стёр, будто наждаком прошлись. Чувствую себя старым вороном.
Я усмехнулся:
— Не ной, могучий друг. У нас турне: небеса, ад и обратно домой.
— Сказочное путешествие, — цокнул он. — Осталось только гнома с волшебным посохом встретить.
Я смеялся. Представил Гавриила в роли гнома и чуть не поперхнулся.
Кольцо на пальце работало безотказно. С ним мы прошли к вратам без задержек. Ни блокпостов, ни допросов. Будто я снова свой. Что ж, спасибо, Леонора.
Врата сияли так, что хотелось выругаться вслух. Этот белый свет лез в глаза, в кожу, в мозг. Как прожектор на допросе: смотри, чувствуй себя маленьким. Даже я на миг подумал о тёмных очках.
Нас встретили. Лица ангелов каменные. Вот они, хранители вечности, вылизанные до блеска. Ни одной эмоции, кроме скрытого презрения. Одни прятали глаза, другие сверлили взглядом. Всё это походило на собрание бездушных манекенов.
Но посланника всё же позвали.
Гавриил явился мгновенно. Белоснежный, идеальный, до зубного скрежета. Волосы золотые, крылья как реклама стирального порошка, всё симметрично, всё идеально. Вырезать и ставить в витрину.
— Люцифер?! — выдохнул он. Имя будто застряло у него в горле.
— Ты как будто смерть увидел, ангелочек, — рассмеялся я ему прямо в лицо.
Видел бы ты, как у него дрогнули пальцы. Но голос он выровнял:
— Что тебе нужно?
— Вот так сразу? — приподнял я бровь. — Даже чаем не угостишь? Цветами не порадуешь? К дядюшке в кабинет не проведешь?
— Люцифер, — он нахмурился, — ты знаешь, что тебе здесь не рады. Говори, зачем явился.
— «Не рады, не рады»... — я цокнул языком, скрестив руки. — И это всё, чему вас учат? Манеры отсутствуют напрочь. Ладно, ближе к делу. Мы пришли узнать, не заявлялась ли к вам Аврора.
Имя повисло в воздухе, как удар колокола. Гавриил застыл. Потом его глаза расширились так, что я всерьёз подумал: не лопнут ли.
— Аврора?.. Но она же... — он запнулся, — Она вернулась?
— Ворвалась в мой дом на земле, — ухмыльнулся я. — Нагло и по-хамски.
— У вас это семейное, — хмыкнул он.
Я резко перестал улыбаться.
— Не зли меня, ангелок. Я терпелив, но не настолько. Значит, к вам она не приходила. Отлично.
— Но как она смогла спуститься на землю?.. — пробормотал он, явно больше себе.
— У меня тот же вопрос, — развернулся я на пятках. — Ладно, не буду мешать твоим важным делишкам. Уверен, у тебя расписание забито: крылышки вычёсывать, нимбы полировать.
— Постой! — его голос ударил в спину. — Её нужно найти. Срочно.
Я обернулся, ухмыльнулся шире:
— Да что ты! А я, значит, сюда прилетел исключительно потому, что скучно стало.
— Я серьёзен, — голос стал жёстким. — Мне нужно обсудить это с советом. Аврора может внести хаос в систему. Это недопустимо.
— Ага-ага, — лениво протянул я, поднеся руку к уху, изображая телефон. — На связи.
Олег не удержался и добавил:
— Оставь голосовуху в мессенджере. Люц ответит, когда будет настроение.
Я хохотнул, хлопнул его по плечу. Мы пошли прочь.
Врата сияли за спиной, прожигая белым светом. Но для меня это был не свет, а прожектор, подсвечивающий чужую сцену. А мы? Мы тут как незваные гости.
Когда я наконец ввалился в собственную квартиру, выдохнул так, будто тащил за спиной целый ад.
Всё. Кончено. По крайней мере, на этот вечер. Но вопрос надолго ли? Аврора всё ещё бродит где-то по земле, и гадать, чем она занята, даже не нужно: ничего хорошего.
Отец рвал и метал, как никогда. В ход шло всё, что попадалось под руку: сначала статуя у его трона, потом несчастный прислужник, вызванный явно специально для этого, а в финале сам трон.
Да, именно трон. Летящий в меня.
Надо было видеть рожу Олега в тот момент, я почти уверен, он впервые в жизни молился. И точно не тому, к кому привык.
Квартира встретила меня тишиной. Порядок. Полумрак. Всё на местах. Даже слишком.
Пройдя в спальню, я на секунду затаил дыхание: вдруг она? Вдруг рискнула и осталась? Но нет. Пустота. Только холодные простыни и темнота. Глупо было надеяться.
Она не из тех, кто останется на моей территории. Ева слишком правильная, слишком смущённая, чтобы нарушать свои собственные правила.
А я хочу её. Чёрт возьми, хочу здесь и сейчас. Не секса, не тела её запаха, её тепла. Того, что идёт не от кожи, а изнутри, откуда-то глубже. Мне нужен её свет, чтобы перекрыть этот вечный гул тьмы во мне.
Не думая, перенёсся в её комнату. Часы на комоде тихо отсвечивали половину четвёртого. Поздновато для гостей, но когда это меня вообще останавливало?
Ева спала. Сжала в объятиях подушку, как ребёнок игрушку. Лоб чуть нахмурен, губы разомкнуты, дыхание ровное. Даже не заметила вторжения. Такая беззащитная, что на миг захотелось вырвать глотку каждому, кто хоть косо на неё посмотрит. Уже привычное чувство.
Скинул футболку одним рывком. Потом брюки. Забрался под одеяло, не спрашивая разрешения, и обхватил её худенькое тельце, утягивая к себе. Она вздохнула тихо, как будто узнала меня даже во сне. Запах её волос врезался в лёгкие свежесть, чуть сладость, что-то до боли человеческое.
В этот момент всё стало на место. Будто так и должно быть: земная девчонка и наследник адского престола. Никакой логики, никакой справедливости, но абсолютная правда для меня.
Ева тихо застонала во сне, ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись. Обмякла в моих руках, словно тело само решило: здесь можно быть слабой. Здесь можно спать спокойно.
И я поймал себя на том, что впервые за очень долгое время спокоен тоже.
Я медленно провёл пальцами по её волосам, распутывая пряди.
Они мягкие, тёплые, пахнут чем-то простым и домашним. Чёрт, слишком домашним для меня. Этот запах как удар по мозгам: тянет туда, где у меня никогда не было места.
Она шевельнулась, губами едва коснувшись моей груди. Я сжал челюсть, чтобы не выругаться вслух. Такая мелочь а кровь моментально закипает.
Её плечо оказалось под моей ладонью, хрупкое, тонкое, будто одно неосторожное движение и сломаю. Я привык давить, ломать, рвать а с ней... только держать и беречь. Смешно. Я, беречь.
Тихо втянул её ближе, прижал к себе так, чтобы сердце билось почти в унисон. Она тихо вздохнула и замерла, будто подстроилась под мой ритм.
Сквозь сон прошептала что-то едва различимое. Моё имя? Или просто шорох сновидений?
В комнате стояла тишина, только её дыхание.
И впервые за всё это время мне захотелось, чтобы эта ночь не кончалась. Чтобы никто не вламывался, не устраивал бурь, не швырялся тронами. Чтобы было только мы, её запах и тёплая темнота.