Глава IV. Мотыльки
Особняк Агрестов встречал гостей частной закрытой вечеринки приветливыми огнями софитов. Август — телохранитель, работающий на их семью уже много лет — сегодня работал в качестве вышибалы.
Двухметровый мужчина стоял возле ворот и пропускал гостей только после предъявления приглашения.Кругом собралась толпа зевак. Тут и там, стараясь выглянуть из-за ограждения, мелькали чьи-то макушки, стараясь разглядеть получше все то, что творилось возле входа в особняк.
Дорогие машины, проезжающие по каменной мостовой, сопровождались свистом и улюлюканьем толпы, и другие охранники, занимающиеся наблюдением за порядком на частной дороге к дому, были даже не против такого незапланированного концерта. Так даже было веселее.
Маринетт еще какое-то время посидела в автомобиле, который прислал за ней Адриан, а после негромко сказала водителю, что готова, и тот открыл ей дверь, помогая выйти. Волнение пробило ее волной от макушки до кончиков пальцев, когда она ступила на дорожку, ведущую ко входу на территорию особняка.Маринетт вдохнула, снова поправляя платье.
Ей было максимально комфортно в нем, но она не привыкла так одеваться. Несмотря на то, что Адриан с юности был рыбой в океане Моды, в реальной жизни он одевался скромно, потому что ему просто не нравилось быть вне подиума центром внимания.
Когда подошла очередь Маринетт, и та потянулась в сумочку за приглашением, которое было на дне коробки с платьем, Август просто кивнул и пропустил девушку внутрь. Маринетт с благодарностью кивнула в ответ и вошла на территорию. Она видела Августа только один раз за все три года, что они были вместе с Адрианом, но, казалось, телохранитель ее запомнил.
Двери в большой холл открыли два швейцара, впуская девушку в душный мир отталкивающей для нее роскоши. Десятки утонченных особ негромко переговаривались с бокалами вина в руках, слушая приятную живую музыку, исполнители которой примостились на балконе в верхней части холла.Благородные и роскошные дамы в новейших коктейльных платьях, большинство из которых сделали собственноручно, поддерживали светские беседы со статными мужчинами в дорогих смокингах, идеальные стрелки на брюках которых виднелись Маринетт от самой двери.
Девушке непроизвольно стало не по себе. Ей захотелось уйти из этого места. Уйти и никогда не возвращаться. Она ни разу не пожалела, что решила оставить свою мечту стать знаменитым дизайнером. Ну, может, пару раз, но суть совсем не в этом.Она была чужой в этом обособленном от реального мира месте.
Она была не из этого залива.
— Маринетт!
Девушка уже развернулась, чтобы уйти в какую-нибудь безлюдную комнату и просидеть там до конца вечера с двумя бокалами вина, а, возможно, и не с двумя, как вдруг знакомый силуэт появился на горизонте, держа в руках два бокала с вином.
Адриан подошел ближе и внезапно остановился, глядя на девушку так, словно видел впервые. Она выглядела просто невероятно волшебно. Темные волосы аккуратными волнами были закручены в свободную прическу на затылке, легкий макияж подчеркивал всю глубину и яркость ее невозможных глаз, а платье... Проклятье.
— Ты выглядишь просто потрясающе, — покачав головой, восхитился Адриан.
Он подошел ближе к девушке и, жестом позвав официанта, поставил бокалы на поднос, после чего обхватил лицо девушки ладонью и оставил на ее губах нежный поцелуй. Маринетт улыбнулась. Улыбнулась, хотя хотела закричать.Она впервые ничего не почувствовала от того, что он сделал. Обычно она трепетала от его прикосновений. А сейчас...
Пусто. Глухо. Совсем не екает.
— Спасибо, — смутилась она, расправляя рубиновый подол.
— Откуда оно? — скорее на автомате спросил он, все еще с восторгом и безграничной любовью глядя на нее. — Господи, ты такая красивая...
— Я... Я просто не надевала его раньше.
Ложь. Снова. И зачем она это делала?
Маринетт искренне не понимала, зачем она так поступала, но ничего не могла с собой поделать. Все равно, что видеть грабли, на которые вот-вот наступишь, и намеренно на них наступать, словно мазохист, который нуждается в вынужденной дозе бесполезной боли.
— Ты не представляешь, кто здесь, — забыл свой же вопрос Адриан, переключаясь на другую тему. — Хлоя Курцберг приехала с супругом. Она была моим другом детства. Идем, я познакомлю тебя с ними.
Маринетт снова вынужденно улыбнулась, схватив с подноса официанта бокал вина. Этот вечер без него она пережить не сможет. Адриан взял ее за руку и повел в толпу людей. Девушка покорно следовала за ним, не забывая со всеми здороваться.К ней были прикованы взгляды.
Каждый мужчина благородным кивком приветствовал ее, девушки, сначала покорно обменявшись с Маринетт любезностями, вскоре начинали шипеть, скрипя зубами. И Маринетт услышала одно четкое предложение: «Кто она вообще такая? И откуда у нее такое потрясающее платье?»
— Хлоя, Натаниэль, хочу познакомить вас со своей возлюбленной...
Стройная блондинка приятной внешности с высоким пучком обратила на них внимание, держа в руках бокал с шампанским, к которому, казалось, даже не притронулась. Она выглядела так умиротворенно и спокойно, что тут же понравилась Маринетт.Ее супруг — Натаниэль, как поняла Маринетт — был на голову выше нее, и даже со стороны было видно, как сильно он оберегает свою супругу.
Он приобнимал ее за талию одной рукой, а второй периодически чуть отодвигал в сторону слишком близко проходящих рядом с Хлоей мужчин и женщин. Маринетт не очень понимала, зачем он это делал.
— ... Это Маринетт, — представил он им девушку. — Маринетт, — теперь он обратился к ней, — это Хлоя и Натаниэль Курцберги, мои хорошие друзья.
— Приятно познакомиться, — тепло улыбнулась Хлоя, протягивая девушке руку и слегка ее пожимая.
— Мне тоже очень приятно, — поцеловал ей тыльную сторону ладони Натаниэль, вынудив Маринетт чуть смутиться.
— Хлоя, я приятно удивлен тем, как ты изменилась, — восхитился Адриан. — Ты стала такой доброй и вежливой. Неужели Нат покорил твое сердце настолько, что полностью растопил лед, который в школьные годы никого к тебе не подпускал?
Хлоя засмеялась мягким звоном колокольчиков. Маринетт непроизвольно улыбнулась, глядя на нее. Они были такой счастливой парой. Адриан приобнял Маринетт так же, как Натаниэль Хлою, но девушка не ощутила такого же трепета, который появился на лице ее новой знакомой.Маринетт просто стало некомфортно.
Она отпила большой глоток вина и непроизвольно начала смотреть по сторонам. Взгляд блуждал по толпе, стараясь хоть за что-то зацепиться, но, как бы Маринетт ни старалась обмануть саму себя, она понимала, кого ищет в толпе.
И найти его она не могла.
— Ты согласна, Маринетт?
Девушка рассеянно повернулась к своим новым знакомым, потеряв нить разговора. Адриан вскинул брови, ожидая ее ответа. Маринетт решила использовать методику «пальцем в небо».
— Разумеется, согласна, — положительно кивнула она и улыбнулась.
— Вот видишь, даже Маринетт заметила, какая ты счастливая, — радостно отметил Адриан. — Брак идет тебе на пользу.
— Дело не только в браке, — загадочно произнес Натаниэль и посмотрел на супругу. Та кивнула, смущенно улыбнувшись. — Это пока что большой секрет для прочих, — шепотом произнес он, — но мы скоро станем родителями.
Маринетт потеряла почву под ногами. Она знала этих людей только несколько минут, но чувствовала себя так, будто знала их сто лет. Адриан щебетал без умолку тихим шепотом о том, как сильно рад за них, Хлоя не могла перестать улыбаться, а Маринетт чувствовала себя так, будто сейчас что-то произойдет.
Что-то, к чему она не готова.
— Я так за вас рад, — снова повторил Адриан. — А сколько вы встречались перед тем, как пожениться?
— Восемь месяцев, — ответил Натаниэль, целуя жену в висок.
Адриан чуть повернулся к Маринетт и посмотрел ей в глаза. Девушка прочитала его мысль сразу же. Адриан сиял, и это могло означать только одно: он хочет сделать то, к чему она совершенно не готова. Только он собрался было что-то сказать, как Маринетт высвободилась из его объятий.
— Прошу прощения, — голос девушки был напряжен, хотя она старалась улыбнуться, — я отлучусь попудрить носик, мне не очень хорошо, — постаралась правдоподобно солгать она. — Тут очень душно.
Снова извинившись, Маринетт прошла через толпу в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, попутно допивая второй бокал вина и оставляя пустую тару на подносе официанта. Ей хотелось сбежать отсюда. Хотелось исчезнуть с лица земли. Она поняла, что за этап в долгосрочных отношениях вот-вот нагрянет.
Адриан задумался о том, чтобы завести семью.
Девушка влетела на второй этаж быстрее, чем планировала. Хорошо, что платье было выше колена, и оно не стесняло движений. Маринетт цокала небольшими каблучками по полу, и просторный коридор заполнялся эхо. Она едва сдерживалась. К горлу подступили слезы.Она зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Бросив сумочку на раковину, Маринетт включила воду и наполнила ладони. Она плеснула водой себе в лицо и уперлась вытянутыми руками в край раковины, опустив голову вниз.Она слушала шум воды, смотрела на то, как стекают капельки с кончика ее носа, и понимала, что не сможет.
Она не сможет выйти за Адриана.
Девушка громко всхлипнула, ее плечи дернулись, и нижняя губа задрожала.Маринетт приложила тыльную сторону ладони к губам и, снова не сдержавшись, повторно всхлипнула. Она умылась во второй раз. Выключив воду, девушка выпрямилась и посмотрела на себя в зеркало.
Что с тобой происходит, Маринетт? Что происходит?!
Теперь ты понимаешь, что нужно было прислушиваться к советам судьбы?Она тебе говорила, что нельзя знакомиться с Габриэлем. Потому что Адриан оказался лишь станцией, а не пунктом назначения.Маринетт схватила полотенце и прижала его к лицу, с силой зажмуривая глаза. Все ее тело дрожало. Надо выбираться отсюда.
Маринетт вытащила телефон и быстро настрочила Адриану сообщение: «Плохо себя чувствую. Уехала на такси домой.» Убрав телефон обратно в сумочку, она открыла ванную и вышла в коридор.
— Маринетт.
Этот голос она никогда — никогда, черт возьми — ни с кем не перепутает. Она резко повернулась назад, глядя на то, как Габриэль стоял в конце коридора у окна, запустив руки в карманы брюк.Их разделяло только десять шагов.
Десять шагов отделяло Маринетт от человека, который представлял из себя ее пункт назначения. Она тяжело дышала, стоя на месте. Грудную клетку разрывало от невозможности быть с ним и необходимости быть с другим.Ее ломало. Маринетт не помнила, когда последний раз с такой болью у нее билось сердце.
Он смотрел на нее, и у него перехватывало дыхание. Она такая красивая. Господи, зачем она такая красивая?
Платье было просто идеально. Оно было создано для нее. Из-за нее. Ради нее.Овальный вырез, тянущийся полукругом от одного края плеча до другого, открывал выступающую линию ключиц, а рубиновый оттенок ткани выгодно подчеркивал ее светлую кожу, гармонично сочетающуюся с темными волосами.Кружево вьюном оплетало ее руки от предплечий до локтя, струилось вдоль точеной талии, мягко обхватывая ее, и гипюровым огненным водопадом волнами лилось вниз, останавливаясь чуть выше острых коленей.
— Ты просто восхитительна, — негромко произнес он, сухо сглотнув. — Просто восхитительна, — непроизвольно повторил он, чуть вскинув брови.
Кошки в душе Габриэля уже не скребли, а зубами выгрызали плоть. Он ненавидел себя за это. За то, что привязался к ней. За то, что не может от нее оторваться. Он должен был продолжать притворяться, что есть и другие. Он должен был искать других, но... Проклятье! Это была такая глупая ложь.
Потому что была только она.
— Мне было бы намного проще, если бы ты сейчас отправилась вниз к гостям, — перешагивая через себя, произнес он.
Ложь. Такая долбанная ложь. Очевидная, плохо отрепетированная. И она понимала, что он говорил не то, что хотел, а то, что было нужно. И Маринетт не выдержала. Она сорвалась с места, сжав маленькие кулачки, и вплотную подошла к нему, снова врываясь в его личное пространство.
— Ты прав, — шепотом ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Было бы проще...
И он сделал это быстрее, чем подумал. Хотя бы раз, Господи. Габриэль вытащил руку из кармана и, обхватив ее лицо ладонью, рывком притянул девушку к себе, впиваясь в губы. Это почти лишило ее равновесия, но он обвил ее второй рукой за талию, сокращая расстояние до минимума.
Он целовал ее так, что Маринетт просто потеряла связь с реальностью. Его губы были такие чувственные, такие желанные, горячие. Их хотелось целовать, ими хотелось владеть. Девушка сделала полушаг вперед и, прогнувшись в пояснице, прижалась к нему еще ближе, обдавая жаром своего тела.
Габриэль выдохнул в поцелуй раскаленный воздух, позволяя девушке скользнуть тонкими пальцами в свои волосы. От ощущения ее прохлады кожа покрылась мурашками. А у нее внутри все переворачивалось, когда он вел своей широкой ладонью по ее открытой спине.
Девушка бесстыдным образом углубила поцелуй, зажмуриваясь, взрываясь, умирая. Позволяя ему. Умоляя его. Желая его больше, чем можно себе представить. Только внезапно проснувшееся благоразумие заставило девушку на секунду оторваться от него.
— Так нельзя, — прошептала она, а сама все равно снова потянулась к его губам, зажмуриваясь только сильнее. — Так нельзя, Габриэль.
— Знаю, — на выдохе ответил он. — Я знаю.
Маринетт не выдержала и снова впилась в его губы, отключая сознание и галдящую на первом этаже реальность. Она хотела его. Безумно, бездумно. Полностью. И она позволила ему подхватить себя за бедра, в то время как сама обвила его талию ногами.
Словно мотыльки, стремящиеся к огню, они летели к своим чувствам, не видя ничего вокруг. Они понимали, что обожгут свои крылья, что достигнут огня и погибнут, истлев в нем полностью. Что будут последствия всего того, что происходило между ними.За чувства надо платить.
И они надеялись, что им не предоставят счет в конце вечера.
Габриэль шел, держа ее на руках, в гостевую спальню, ни на секунду не прерывая отчаянных, слишком живых, необходимых и правильных поцелуев. Маринетт обвила руками его шею, растворяясь в запахе его одеколона и океане всепоглощающих чувств. Дверь гостевой комнаты закрылась за ними на ключ.
Разноцветный свет залил опустевший темный коридор второго этажа, послышались аплодисменты из холла первого. Фейерверк в этом году был в несколько раз прекраснее, чем в прошлом.