9. Лидо
На Лидо мы попали только часам к десяти: Рафаэль нарочно тянул время, то слишком уж старательно жуя завтрак, то замедляя шаги и опаздывая на очередной вапоретто... Я ему не препятствовал. Он знал, как правильно, и знал, что для нас обоих лучше, а я - ну, я всего лишь слабый человек, готовый моментально простить раскаявшегося грешника. В особенности, такого, который еще и согрешить-то не успел.
Разумеется, я понимал, что "урок", преподанный Рафаэлем нашему общему члену семьи, не станет решающим: еще не раз, вероятно, повторятся подобные ситуации, и черт знает, какой выбор сделает Берт. Будет ли он так же пугаться и сходить с ума, когда я проживу с ним чуть дольше? Будет ли переживать, если успею ему надоесть или чем-то обидеть? Что-то мне подсказывало, что вряд ли. Но тем не менее, я выбрал "вернуться" не только потому, что мне стало жаль мечущегося по комнате мужчину.
Жаль мне его как раз и не было: заслужил, мстительно думал я. Сам виноват. Любой другой человек, не такой мягкий, как я, и правда бы мог развернуться и бесследно растаять в тумане, увидев такое к себе отношение. И был бы прав. Я же не ушел просто потому, что не понимал: как? Куда? Можно ли? Ведь я оказался рядом с Бертом и Рафи изначально не по своей воле... могу ли я сам уйти? А еще... Мне и правда захотелось попробовать. Испытать судьбу. Что, если получится? Да, вот с такими абсурдными исходными данными: обычный мужчина, не слишком постоянный, не слишком надежный... Вероятно, он испугался не моего отсутствия, а просто надвигающегося сумасшествия, но это неважно. Какая разница? Он испугался - и обрадовался, поняв, что я все-таки существую. Поэтому я просто хотел попробовать еще раз. И Рафи возражать не стал...
Мы как раз переходили дорогу от причала к нашему отелю, когда навстречу нам бросилась высокая фигура: Берт. Он стиснул нас обоих в объятиях, подержал секунду - и выпустил, молча схватив за руки и потащив за собой в отель.
- Пап, не так быстро, - пискнул Рафи, но Берт его словно не слышал: он тянул нас, как баржу на буксире, и не говорил ни слова.
Даже в лифте он не отпустил нас ни на секунду.
Мы переглянулись.
- Кажется, нас сейчас будут бить, - подмигнул я Рафи, и тот достаточно громко ответил:
- Интересно, за что? Разве вчера нас не выгнали на все четыре стороны?
Берт застыл на месте и резко развернулся к Рафи. Только теперь я заметил, что под глазами его залегли темные круги, щетина стала заметнее, а веки покраснели.
Рафаэль вызывающе смотрел на него.
Мы не дошли до своего номера буквально десять шагов, и я успокаивающе подтолкнул обе противоборствующие стороны к двери.
- Мальчики, сначала зайдите внутрь.
Берт так же молча повиновался. Рафи, немного помедлив и бросив на меня недовольный взгляд, поплелся следом. Я озадаченно почесал макушку: чего хотел этот мальчик? Устроить прилюдный скандал? Зачем? Что за урок, которому я помешал, он приготовил на этот раз?
В номере все было спокойно и тихо, даже сигаретами больше не пахло. Торт со столика исчез, осколки чашки испарились, а мой чемодан - я заметил - аккуратно задвинулся обратно под кровать.
- Почему вы не вернулись вчера вечером? - изо всех сил сдерживаясь и стараясь говорить спокойно, спросил Берт, обращаясь только ко мне. Я заметил, что Рафи открыл рот, собираясь произнести какую-то гневную отповедь, и опередил его.
- Не хотели мешать тебе развлекаться.
Мужчина смотрел на меня взглядом, в котором смешалось все: и вина, и отчаяние, и страх, и обида, и злость... ему явно хотелось ответить что-то резкое, но здравый смысл подсказывал, что в данной ситуации лучше смолчать. Он ведь и правда вчера практически своими руками от нас избавился...
- Я ждал вас к ужину, - справившись с эмоциями, напряженно ответил мужчина.
- Разве ты не с девочками ужинал? - поинтересовался я небрежно, стаскивая через голову футболку и вытягивая из-под кровати чемодан, - Вряд ли наше присутствие было тебе нужно.
- И потом, мы не знали, какие у тебя планы на вечер после ужина, - ядовито добавил-таки Рафи, слегка забыв про свой детский образ, - вдруг бы мы... по-ме-ша-ли?
- Рафи! Я же волновался! - у Берта вышло не строго, а как-то даже жалобно. Мальчик хмыкнул и приподнял свои шелковистые длинные бровки. Выговора не избежать, вздохнул про себя я и смиренно приготовился пережидать бурю, ретируясь на задний план и поспешно натягивая первую попавшуюся майку из чемодана.
- Волноваааался? - переспросил Рафи, тут же снова возвращаясь к образу разъяренной фурии, - Раааазве? Тебе вообще было все равно, куда я пошел и не потерялся ли! Если бы не Ру, я бы так и сидел там, у бара, до вечера или даже до утра, потому, что тебе было плевать и на меня, и на Ру! Ты про нас вообще забыл, увидев этих двух...
- Рафи, - негромко предостерег я, и мальчик вспомнил о своем "официальном" детском возрасте.
- Этих... - Рафаэль прищурился, подыскивая подходящее для ребенка десяти лет слово, - куриц! А как ты поступил с Ру?
Берт дернулся, словно ему отвесили пощечину, и я снова открыл рот, но опоздал: ангелок окончательно вышел из образа маленького мальчика.
- Ты хоть понимаешь, что мог чувствовать человек, который проснулся счастливым, а обнаружил, что ему даже присесть рядом не предложили? Даже не повернулись в его сторону? Ты представляешь, каково ему было слышать вслед ваши смешки и понимать, что ты его даже ДРУГОМ не представил?!
Я не выдержал и вскинул вверх руку, останавливая обличительный поток:
- Рафи, хватит.
Мальчик повернулся ко мне и блеснул глазами:
- Разве я не прав? Разве не ты вчера чуть не плакал, сидя рядом со мной на этой чертовой лесенке у бара?
Я поспешно отвернулся, скрывая покрасневшие щеки. Этот несносный мальчишка... я думал, он играет на моей стороне, а он воспользовался своими знаниями, чтобы выдать мои чувства с потрохами!
- Я не знаю, что мне сделать, чтобы вы меня простили, - голос Берта звучал глухо и слегка дрожал, - я... да, я просто подонок. И поступил, как подонок.
- И вспомнил про нас только часам к пяти, да? - издевательски продолжал наседать Рафи, - Полагаю, ты все успел за это время? Потом-то почему бы и не подумать про нас, да?
Я закрыл глаза.
Вчера я об этом не подумал... а ведь и правда, Берт начал писать мне сообщения только около пяти. А что он делал до этого? Я-то, наивный, полагал, что если вечером не увидел ничего предосудительного, то ничего и не было, но ведь у Берта был не только вечер! С десяти утра и до пяти вечера, если сильно захотеть, можно с половиной пляжа развлечься. Дурак я, дурак... Придумал себе "не успевшего согрешить грешника", позабыв, что для грехопадения не обязательно дожидаться ночи...
- Это неправда, - твердо ответил Берт, - Я просто посидел с ними на пляже и в баре.
- Все семь часов? - скептически хмыкнул Рафи, - И не изжарился заживо?
- Я ушел перед обедом.
- И куда же ты ушел? - Рафи, отодвинув меня в сторону, вел разговор так, словно супругом Берта был он, но мужчина не замечал этой странности - видимо, он тоже давно уже не воспринимал мальчика как ребенка, - В номера к своим... "девочкам"? Сюда ты точно не возвращался. Иначе бы заметил отсутствие наших вещей не в восемь, а намного раньше.
- Да, я не возвращался в этот номер, - голос Берта обрел уверенность, - потому что... я был в номере, который снял утром.
- С блондинкой? Или с брюнеткой? - мальчик явно издевался, но Берт не дал ему закончить, решительно прервав.
- Я был там один. Купил вино и... фрукты. И блондинку с брюнеткой я туда звать не собирался, уж поверь.
- Слушай, ты правда считаешь, что в это можно поверить? - Рафи хмыкнул, - Сначала ты наплевал на нас, увиваясь за двумя случайными девицами на пляже... настолько наплевал, что даже не посмотрел в нашу сторону... а потом вдруг очнулся и пошел покупать вино в полном одиночестве?
- Можешь не верить, - Берт говорил спокойно, и мне почему-то показалось, что он действительно не врет, - но я ушел один. И действительно был в том номере.
- Тогда с чего ты взял, что мы не возвращались, если не заглядывал сюда? - тихо спросил я, не поворачиваясь.
Признаться, мне надоела вся эта комедия с допросом: сцены я ненавидел. Если была возможность, я от всех уходил молча, ничего не выясняя и не высказывая. Какой смысл устраивать скандалы, если все равно уже ничего не исправить? Скандал способен лишь испортить настроение и одному участнику стычки, и второму, но ничего не изменит и не спасет. Тот, кто врал, будет продолжать выкручиваться дальше, а тот, кто ощущал себя обманутым, будет лишь глубже погружаться в ощущение гадливости от лжи. Вот и сейчас я быстро устал от разборок, которые устроил Рафаэль. Мне это было ненужно и неважно. Наверное, Рафи пытался подловить Берта на лжи, чтобы что-то доказать и показать мне, от чего-то предостеречь и, может быть, заставить изменить свое решение, но единственное, чего он добился - это навалившейся на меня головной боли, которая и заставила меня постараться побыстрее вырулить на финишную прямую, задав этот последний вопрос.
Берт молчал.
Молчал и мальчик.
Я не смотрел на них, стоя у окна и вглядываясь в беспечную синеву лагуны, на которую выходил наш балкончик. Мне не хотелось видеть ни торжествующий вид Рафаэля, ни виноватый - Берта... зачем мне это все? Не хочу. Рафи добился своего: доказал мне, что единожды солгавший будет лгать всегда. Берт пытался солгать нам и теперь - возможно, скрывая свои любовные похождения с брюнеткой и блондинкой, а возможно, еще по какой-то причине, но - да, он врал. Возможно, он и правда вчера был в панике, возможно, он переживал и даже не спал ночь, но... мальчик обнаружил в его словах огромную логическую дыру, и я не смог ее проигнорировать.
За моей спиной послышались шаги, и меня кто-то взял за руку. Берт.
- Пойдем, - тихо сказал он мне, - я просто покажу. Не буду больше ничего объяснять.
Я послушно пошел следом, скользнув глазами по Рафаэлю: тот насторожился и потянулся следом.
Берт вывел меня в коридор отеля и повел к лифту.
Весь путь мы проделали молча, и только внизу, у стойки администратора, Берт открыл рот - и обратился он при этом не к нам.
- Пожалуйста, синьора, скажите моему мужу, о чем я попросил Вас вчера.
- О, конечно! - оживилась женщина лет сорока, с любопытством глядя на меня, - Неужели сюрприз не удался?
- Пожалуйста, скажите, о чем я попросил Вас, - повторил Берт с нажимом.
- Вы попросили меня позвонить в номер 602, когда Ваш муж и сын вернутся, - женщина послушно процитировала требуемое и снова подалась вперед в волнении, - но ведь я не могла пропустить синьора? Вы ведь не возвращались вчера, правда? Я же не пропустила?
- Нет-нет, все в порядке, - выдавил я, опустив глаза. Неужели Берт все-таки не врал?...
Меня снова потянули за руку, и я снова послушно пошел. Рафи упрямым поплавком тащился позади, но не говорил ни слова.
Мы снова погрузились в лифт, и на этот раз Берт нажал кнопку и третьего, и шестого этажа. Когда лифт, звякнув, остановился на третьем, Берт повернулся к Рафаэлю.
- Подожди нас в номере, Рафи. Мне нужно кое-что сказать Ру наедине.
Мальчик беспрекословно вышел из лифта. Двери закрылись.
Я не смотрел мужчине в лицо. Мне было и стыдно, и противно, и как-то... странно. Стыдно - от безобразной сцены выяснения отношений, противно - от того, что я не понимал, где правда, а где ложь, а странно... странно от того, что говорил и делал Берт. Почему, не обращая на меня внимания на пляже, он вдруг так изменился спустя пару часов? Почему, флиртуя с симпатичными девушками, одна из которых была явно в его вкусе, вдруг передумал и ушел один? Что за нелогичное поведение?
Лифт снова звякнул, и Берт, все еще держа меня за руку, пошел по коридору к двери с цифрой 602.
Внутри все было немного иначе, не так, как в нашем жилище: этот номер не предполагал третьего постояльца. На маленьком столике стояла ваза с живописно разложенными фруктами и два высоких бокала. В приоткрытой двери в ванную я заметил сложенные квадратиками полотенца и несколько флаконов. Все было совершенно новым и абсолютно точно не распечатанным.
- Вот здесь я и был после обеда, - тихо сказал мужчина, отпуская мою руку и отходя на шаг, - просто сидел на балконе. Ждал вас. Этот балкон тоже выходит на лагуну...
- Почему? - так же тихо спросил я, - Ведь ты собирался подцепить этих девчонок, ты уже их подцепил!... Почему передумал, почему ушел?
- Ты прав. Я собирался их подцепить. И собирался затащить их в постель. Но когда осознал, что все идет по уже известному мне сценарию без малейших изменений, и вот сейчас я должен буду предложить одной из них "прогуляться перед обедом", невзначай довести ее до отеля - и дальше, как ты понимаешь, осуществить то, что и собирался, я словно проснулся. Такое было со мной десятки раз. Я ходил по кругу из года в год, повторяя один и тот же алгоритм, и ни с одной из них мне не хотелось остаться дольше, чем на одну ночь. Да, пройдет эта страстная и упоительная ночь, а что дальше? Они мне неинтересны и не нужны. Мне не о чем с ними разговаривать. Я снова буду один и пойду на новую охоту? И я вспомнил, как мы засыпали с тобой все эти дни. Как я тебя обнимал. Чувствовал твое спокойное дыхание, тепло. И я понял, что больше не хочу в замкнутый круг. Хочу - другого, попробовать хотя бы, вдруг получится? Вспомнил, как ты уходил утром от меня, и стало даже немножко больно. Испугался, что сделал что-то непоправимое, и ты ушел совсем. Но тогда еще я не позволял себе впасть в панику, просто писал тебе сообщения, покупал это все, ждал... даже ужин не отменил, хотя и сбежал оттуда почти сразу. А вот когда вошел в наш номер... тогда уже испугался по-настоящему. Я подумал, что снова все вернулось к старому времени. Что мое пробуждение в самолете, ты, Рафи, наш отпуск - все это сон, и на самом деле ничего этого не было. Больше всего на свете я хотел бы, чтобы вы оказались настоящими. Не знаю, что было бы, если бы я не нашел твой чемодан...
- Думаю, ты бы проснулся и все забыл, - спокойно ответил я, вспомнив, что сказал мне Рафи, - жил бы себе дальше. Так, как привык.
- Я не хочу, - Берт сделал ко мне шажок, и я машинально попятился, - я знаю, что виноват. Но я обещаю...
- Не обещай, - быстро перебил его я, - просто ничего не обещай. Ненавижу людей, которые разбрасываются пустыми обещаниями.
- Ты меня не простишь? - Берт смотрел мне в глаза так отчаянно, что я не выдержал и опустил взгляд.
- Дело не в моем прощении, - вздохнул я, - но я уже говорил тебе... у меня и без того были огромные проблемы с доверием. Ты совершенно случайно ударил в то же самое место, которое и до тебя болело. Я тебя, конечно, прощу, но верить я тебе уже не смогу. Да и нужно ли тебе это, не знаю. Возможно, через несколько дней я вообще перестану быть тебе интересным. Так что, думаю, пока достаточно и этого...
- Я попробую заслужить доверие.
- Не надо. Доверие - не награда, которую можно завоевать, выполнив определенное количество пируэтов и прыжков. Просто будь собой. И все.
- Я могу тебя обнять?
- У меня разболелась голова от скандала, который закатил Рафи. Я бы предпочел сейчас просто полежать в тишине. Если ты, конечно, не против.
- Можешь остаться здесь, а мы с Рафи...
- Нет. Сдай этот номер обратно. Мы сюда не вернемся.
Берт выдохнул и закусил губу.
- Ладно, - ровным тоном согласился он, - тогда пойдем вниз.
Я медленно, ощущая себя опустошенным и высосанным подчистую, вышел из комнаты и автоматически двинулся к лестнице. Голова болела все сильнее, и даже показалось, что это проделки Рафи, который решил меня наказать за мягкотелость и уступчивость. Наверняка он подсматривал за всем, что происходило, а теперь наслал на меня какую-нибудь хитрую мигрень!
Сильная рука придержала меня за плечи и мягко развернула к лифту. Я послушно пошел в указанном направлении, ощущая, как от стука в висках начинает подташнивать.
- Ты очень бледный, - обеспокоенно сказал Берт, - у тебя есть таблетка от головной боли?
- Да, в сумке, - сморщился я. Колокольчик лифта показался мне оглушительным, а плавное движение вниз - десятибалльной качкой в море.
- Мне нужно просто поспать, - объяснил я бросившемуся ко мне от порога Рафаэлю, - не вопи, ладно?
- Не буду, - пролепетал он и ревниво отпихнул Берта, - дай я тебя сам уложу...
Я ощутил, как маленькая ладошка словно невзначай скользнула мне на лоб, и молоточки в висках стали стихать. Вместе с уходящими молоточками в тишину и темноту уплыла и залитая светом комната.
Я крепко уснул.
_____________________________________
Автор напоминает о своей просьбе не комментировать его тексты. Спасибо.