Канцелярские штучки

...Я проснулся только тогда, когда самолет тряхнуло, и он, приземлившись, начал замедляться. Потирая глаза и морщась от нудной головной боли, я осмотрелся: да, пассажиры уже шуршали вещами и нетерпеливо переговаривались.

Кажется, мы долетели.

Рядом со мной никого не было: я сидел, уютно привалившись к стене между креслом и иллюминатором, и от маленькой шейной подушки на щеке остался ощутимый розовый след.
Зачем я надул ее так сильно?... И неужели я пропал все десять часов? Ни разу не захотел в туалет? Пить? Есть? Ни разу не проснулся от воплей детей неподалеку?

Ведь вопли наличествовали, да еще какие! Кто вообще придумал помещать людей с детьми в тот же салон, что и людей без детей? Боинг - огромный самолет, в нем есть возможность максимально разделить пространства... Продавали бы желающим транспортировать свое чадо билеты в один салон, а остальным - в другой. И шторочку бы между салонами задергивали. Ведь как было бы здорово, окажись все дети сразу в одном закрытом пространстве! Пусть бы себе там вопили, изводя только собственных родителей - им-то поделом, сами ведь захотели устроить себе подобное развлечение. Как говорится, сами родили - сами пусть и терпят... остальные-то чем виноваты? Я вот, например, вообще детей не люблю и заводить не собираюсь. Так почему ж вынужден маяться головной болью и временной глухотой от чужих, посторонних детей, к которым не имею ни малейшего отношения?

Увы, почему-то мне всегда не везло, и дети разного возраста непременно оказывались в относительной близости от места моей дислокации. И, что самое прискорбное, дети меня почему-то любили: улыбались во всю ширь своих беззубых мордашек, тянули ручонки, норовили поиграть, а те, кто постарше, и общение завязывал... Раньше я думал, что это - наказание и кара. Например, за тяжелые грехи в прошлой жизни. Но сегодня, выходит, даже не заметил ничего, хотя сейчас кармические посланцы надрывались во всю мощь своих еще свежих и крепких легких.

"Вот почему у меня голова болит, - мрачно понял я, косясь на задние ряды, откуда исходили раздражающие звуки, - спать-то я спал, но слух же не терял... в следующий раз беруши с собой возьму".

Подумал - и скривился еще сильнее. Следующий раз? Когда он будет, этот самый следующий раз? С моими финансовыми проблемами и грядущей работой подавальщика кофе максимум, который я смогу себе позволить - это пруд Тертл в Центральном парке, куда можно доехать на метро.

Настроение совсем испортилось.

Такое всегда случалось, когда после прекрасного отпуска возвращаешься в свою суровую действительность с кучей проблем. Удивительно только, что сам отпуск в голове подернулся какой-то туманной дымкой, словно полузабытый сон. Пляж и бар, лагуна, островки, церкви, Санта Мария Маджори и Пантеон в Риме - все это проступало в моей памяти смутно, видимое через какую-то белую тонкую кисею... и еще почему-то мелькнуло обрывочное воспоминание о высоком красивом мужчине с синими глазами и темной "гулькой" на затылке, который то ли проходил мимо, то ли остановился рядом, изучая статую Марии.

"Вот же наваждение, - мотнул я головой, - с чего бы мне вдруг вспомнился брюнет?"

Воспоминание мелькнуло - и погасло. Думать об отпуске больше не хотелось: он прошел. Впереди маячили только унылые будни, и прямо завтра нужно выходить на работу, в то самое бюро, где большим боссом числился мой друг, хотя правильнее его было бы назвать "бывшим". Не другом, конечно, бывшим - друзьями мы считались и по сей день, а вот любовная история наша давно поросла мхом и паутиной.

Но выбора особо не было: Тоби Моларди был единственным, кто предложил хоть какую-то помощь. Понятно, что я особо и не жаловался никому на свои проблемы, но заметил мое отчаянное состояние только Тоби. Спасибо ему за это. Отработаю, так сказать, с максимальной эффективностью.

Оставалось только настроиться на первый рабочий день, разбудив внутри ту самую огромную признательность и готовность "отрабатывать".

...То, что работать с "бывшими", особенно, когда они начальники – плохая идея, я понял в первый же день, как только на работу пришел, и дело было вовсе не в том, что Тоби назвал меня при всех "домашним", интимным имечком "Пепи", которое процарапало мое самоуважение до самых костей. Нет, это было не так страшно, и даже тот факт, что остальные сотрудники бюро подхватили это дурацкое прозвище, не оказался критичным: мое имя как только не сокращали, я привык, и на свойское обращение со мной почти все переходили сразу. Это ерунда, и, как говорится, царапина на дверце на ходовые качества автомобиля не влияет.

Нет, трудность заключалась совсем в другом: я увидел, что на сотрудников, трудившихся на общих условиях, уважаемый директор Тоби Моларди не срывался НИКОГДА. Он был с ними вежлив и обходителен, понимая, что до его тонкой душевной организации и нервных стрессов никому нет дела. Накричи он попусту на любого сотрудника – получил бы заявление об увольнении на стол, да и разговору конец. Или даже судебное разбирательство бы себе обеспечил, а это вряд ли входило в его планы. Экономически невыгодно разбрасываться ценными кадрами и бесценным собственным временем.

А на меня он получил возможность срываться в любое время дня и ночи: знал, что я не уволюсь. Мне просто некуда увольняться, а гордость демонстрировать – не мой случай.

Какая там гордость? Я был Тоби обязан по гроб жизни: он «пристроил» меня в свою компанию! И случись это до нашего расставания - я бы не чувствовал себя его должником. Но совместная любовная лодка разбилась о быт года полтора, что ли, назад, после трехлетнего заплыва, и все эти полтора года он молча смотрел на мои попытки самостоятельно найти работу. Когда я уже совсем отчаялся найти что-то хотя бы немного для меня подходящее, в небольшом, но весьма рейтинговом бюро Тоби, занимающемся архитектурными проектами, появилась полуофициальная вакансия. Помощник - не помощник, секретарь – не секретарь, то ли просто кофеварка, то ли администратор самого общего профиля. Вот на эту вакансию меня Тоби и впихнул.

"Позднее, конечно, и название вакансии поменяется, - обещал он, - и список обязанностей расширится, и ты даже получишь возможность доползти в своем карьерном росте до той профессии, которая не будет позорить гордый диплом"...

Но это потом. А пока же Тоби наслаждался моим сосредоточенным и очень глупым видом при попытке освоить кофемашину с таким широким набором функций, словно она могла не только исполнять свои прямые обязанности, но еще и психоаналитиком работать. По крайней мере, я постоянно ощущал себя на приеме именно у этого специалиста, когда после взбивания тугой пены машина учтиво осведомлялась: "Довольны ли Вы результатом?"

- А если не доволен, то что ты сделаешь? - огрызался я, но неизменно жал на зеленую кнопочку, и машина удовлетворенно затихала.

В общем, два дня подряд пришлось учиться варить кофе и таскать туда-сюда коробки с бумагой для принтера и кучу непонятных папок, за что я и надеялся получить потом долгожданную зарплату.

И все это благодаря Тоби. Так что ни недовольства, ни гордости продемонстрировать я морального права не имел.

Тоби это понимал. Поэтому и позволял себе срываться именно на меня: при всех или наедине, неважно, но всего за два дня работы досталось мне знатно: Тоби очень любил найти виноватых и прилюдно повозить их мордой об стол. Теперь же эта функция официально закрепилась в компании за мной.

Не спорю, один раз я действительно заслужил выговор: забыл о просьбе найти в архиве нужные ему документы и отвлекся на что-то вроде сортировки писем, за что и огреб по полной программе. Но это было совсем не смертельно: все прекрасно понимали, что я работаю первый день, никого и ничего не знаю, и вполне нормально путаться и теряться. Да, все это понимали, но именно за подобную мелочь Тоби и распекал меня полчаса, выплескивая весь свой накопившийся негатив. Минутой раньше он деликатно пенял на просроченные платежи финансистам. Час назад мягко журил дизайнеров за затянутые сроки. И вдруг вдоволь оторвался на мне, маленьком новом сотруднике, который еще вчера и знать не знал, где находится этот самый архив и каким образом искать там документы.

Коллеги не понимали: если шеф до такой степени невзлюбил новенького и орет на него третий раз за день, то какого хрена он его привел в компанию? Почему просто не уволит? Зачем терпит? Впрочем, зачем терпит все эти незаслуженные вопли маленький новый сотрудник, коллеги тоже не понимали.

Понимали они только примерно то, что мы с Тоби – старые знакомые.

Нет, Тоби в целом не был таким уж самодуром. Тоби не всегда орал, он большую часть времени был в веселом расположении духа, шутил, мог подсказать что-то дельное или махнуть рукой на задание, видя, что мне оно не по зубам. Тоби даже утащил меня с собой обедать, увидев, что я вот-вот взорвусь от количества навалившихся документов. Тоби был, в целом, неплохой парень. Не зря ж мы с ним когда-то жили вместе целых три года.

К тому же, я был ему обязан по гроб жизни... впрочем, это я уже говорил.

Так вот, я благополучно приехал на работу утром третьего дня, пытаясь подавить тошнотворное уныние: еще один спектакль в образе мальчика для битья. Долго ли я выдержу такой график? Смогу ли не сорваться и не уволиться после очередного эмоционального всплеска Тоби? Должен смочь. Обязан. Ведь мне очень нужны деньги, а никаких других предложений пока не намечается...

- Пепи, принеси два кофе, - отрывисто скомандовал Тоби в телефон, едва я успел усесться в свой скромный уголок, - один черный и один... тебе со сливками? Один со сливками, Пепи.

Тоби уже отключился, а я все сидел, сморщившись, будто проглотил горькую пилюлю. Как же любит Тоби порисоваться перед посетителями! У него появляются замашки прямо-таки лондонского аристократа с родословной ничуть не меньше Виндзоров, хотя сам он - даром, что блондин! - чистокровный итальянец, выросший в бедном эмигрантском райончике Бронкса. В этом мы с ним оказались похожи - оба вели свои генеалогические древа от итальянских переселенцев недавней волны, только Тоби ухитрялся выиграть все лотерейные билеты судьбы, в то время как я получал только пустые номерки...

- Что, опять Падре не в духе? - подмигнула мне сидящая неподалеку девушка, имени которой я еще не запомнил - она занималась то ли маркетингом, то ли аналитикой, что для меня было примерно одним и тем же непроходимым темным лесом, - Не бери в голову, у него просто с утра проблемы.

- М? - я из вежливости промычал что-то вопросительное, про себя уже вспоминая всю последовательность взаимодействия с кофеваркой, и девушка заговорщически ко мне наклонилась:

- Говорят, один наш проект сперли перед самым тендером. А может, это мы у них сперли, я не особо в курсе. Одним словом - суд, нервотрепка, долгие совещания... будь готов, Падре с утра особенно кровожаден.

Я поежился. Если Тоби, которого все в бюро называли "Падре", тонко намекая на его итальянско-мафиозное происхождение, увеличит степень своей кровожадности еще хотя бы на пару значений, мне придется туго. Но месяц-то я продержаться должен?! Неужели ж я настолько слабак и хлюпик?!

Кофемашина с достоинством поинтересовалась, доволен ли пользователь ее работой, и я не стал рисковать: раз меня предупредили о тяжелом периоде, с полезным агрегатом ссориться не стоит. Угодливо тыкнув на зеленую кнопочку, я уже привычным жестом поставил чашечки на поднос и побежал к кабинету Тоби.

Дверь была приоткрыта, и мне пришлось на секунду задержаться, переводя дух и поправляя рубашку.

- ...вот увидишь, - посмеивался Тоби, явно продолжая начатую ранее беседу, - тебе точно понравится.

- Помилуй, Моларди, когда это мне нравились мужчины? Да еще и твои бывшие... - ответил ему смутно знакомый низкий голос.

- Да я шучу, расслабься, - еще громче рассмеялся мой босс, - но у меня все-таки хороший вкус, попробуй только не согласиться! Он милашка.

Я очень хотел вбросить свой поднос прямо в приоткрытую дверь, целясь Тоби в белозубую улыбку, а затем гордо уйти, но почти пустая кредитка всплыла перед моими глазами, и я сдержался. Собрав всю свою решимость и сделав пару выдохов, я распахнул дверь и вошел, ощущая себя каким-то опереточным лакеем (милашка!) с репликой "Кушать подано".

Напротив Тоби сидел высокий мужчина в элегантном синем пиджаке. Его темные волосы были небрежно закручены в "гульку" на затылке, но, несмотря на всю неформальность прически, совершенно не портили строгий образ. Мужчина обернулся на скрип двери, и я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Стараясь не смотреть ни на Тоби, ни на его гостя, я поставил свой подносик на стол и холодно бросил:

- Кофе.

- Пепи, принеси еще парочку пирожных, - лениво приказал Тоби, и я поднял на него глаза. Видимо, в них явственно читалась готовность убивать голыми руками, потому что неудавшийся аристократ вдруг поперхнулся дымом своей сигареты и закашлялся, мучительно краснея.

- Не нужно пирожных, спасибо, - с легкой улыбкой ответил за него посетитель, и я наконец-то посмотрел на говорящего.

У него были синие глаза и очень знакомая ямочка на подбородке. Красивый мужчина, хотя и совершенно не мой типаж... однако где я мог его видеть? В голове медленно зашевелилось какое-то воспоминание, но сколько ни силился, ничего конкретного мозг мне так и не подсунул.

Я невольно нахмурился - и заметил, что мужчина смотрит на меня немножко... выжидательно, что ли. Ждет, что уйду? Что ж, с удовольствием.

Я молча повернулся и шагнул к двери.

- Спасибо, Ру, - уже на пороге догнал меня низкий голос, и я споткнулся. Откуда он знает мое имя? Ах да... Ничего удивительного и загадочного, тут же успокоил я себя. У меня ведь на жилете "бейдж новичка", на котором красивым шрифтом выведено мое имя: Руперт. Вполне логично, что посетитель успел прочитать "вывеску" на моем фасаде.

- Всегда пожалуйста, - без особой вежливости ответил я и скрылся за дверью.

- Какой еще Ру? - ожил в кабинете голос Тоби, - Зови его Пепи. Он всегда так злится из-за этого, хааааах!

- Мне больше нравится имя Ру, - сдержанно отозвался голос и осадил веселящегося босса, - ближе к делу, Моларди. Про твоих бывших и нынешних я послушаю потом.

Я отлепился от стены и на ватных ногах отправился в свой угол.

Ну что ж, с Тоби все понятно: выходит, он нарочно выводил меня из себя. Нет, он совсем не злодей, но иногда его характер похож на характер капризного избалованного ребенка, который из любопытства и вредности отрывает жукам лапки и с интересом наблюдает за их агонией, не особо осознавая непоправимость совершенного.

Тоби вполне может на меня злиться. И даже наверняка до сих пор злится. Ведь это я от него ушел, услышав об измене. И пусть он клялся, что такое произошло только один раз, что оно ничего для него не значило и никогда больше не повторится - его объяснения выслушаны не были. Для меня измена всегда оставалась изменой и значение имела первостепенное: неважно, хотел человек изменить или просто поддался порыву, один раз он попал в чужую постель или в тридцать пятый - какая разница? Я не умею снова верить тем, кто готов променять меня на кого-то другого, даже если и в пылу страсти, один раз и под воздействием алкоголя.

Говорят, что Тоби долго переживал разрыв, но я понимал, почему: дело вовсе не в неземной любви или еще чем-то таком же романтическом, как считали наши общие знакомые. Просто я сильно задел гордость Тоби, бросив его первым. Он-то всегда считал себя незаменимым и незабываемым - "таких не бросают", "всегда за все прощают" и прочие самовлюбленные заблуждения... Но злопамятным Тоби не оказался: когда мы снова встретились лицом к лицу на какой-то вечеринке общих друзей, он повел себя исключительно ровно и дружелюбно. С тех пор я считал, что мы с ним как минимум зарыли топор войны, однако, получается, на работу он меня взял вовсе не из бескорыстия. Выходит, ему просто нравится мной командовать? Ощущать свое превосходство? Что-то вроде "ты никто - а я твой хозяин"? Что ж. Понятно. Без денег сидеть, конечно, но хочется, но раз уж на то пошло, придется установить личный рекорд длительности рабочего стажа. Три дня - вполне красивое число, чтобы войти в историю.

Усевшись на место и уткнувшись в очередную сводную таблицу каких-то данных ("проверить - уточнить - доработать"), я снова вернулся мыслями к гостю босса. Его лицо мне точно было знакомо... Судя по той реплике, что я успел услышать, мужчина вряд ли может оказаться посетителем тематических клубов или вечеринок, а больше встретиться мы нигде и не могли... его лицо и голос точно не ассоциировались ни с работой, ни с партнерами. Нет, это что-то другое... Воспоминания вовсе не были неприятными. Даже, кажется, наоборот, но ведь он сказал Тоби, что не интересуется мужчинами?... Что вообще происходит с моей памятью, черт побери? Почему в ней одни дыры?...

- Вот, пожалуйста, можешь устроиться в переговорной, - голос Тоби Моларди медово растекся по офису, умягчая и топя в сладости всё огромное пространство своего "улья", разделенное условными пластиковыми перегородочками на соты с трудолюбивыми пчелками. Переговорная - стеклянный кубик посередине с щегольской мебелью и мультимедийной доской - являлась для Тоби личной вотчиной и любимым местом совещаний, и если он готов был кого-то впустить в святая святых - что ж, видимо, этот человек в его глазах поднимался на уровень Бога. Ну или просто был исключительно полезен, сбил пафос собственной же догадки я.

Оборачиваться на вошедших было ни к чему: подумаешь, интрига... стопроцентно рядом с Тоби вышагивает этот красавчик в умопомрачительном костюме.

- Ооо, вызвали Берта О'Брайана, - едва слышно выдохнула моя соседка с начисто забытым именем, - видимо, наши дела совсем плохи, раз Падре раскошелился на самого дорогого адвоката...

Я скосил глаза: Тоби действительно выглядел несколько заискивающе, улыбаясь мужчине с "гулькой" и льстиво нашептывая ему что-то в ухо. Дорогой адвокат же осмотрелся и шагнул в стеклянный кубик.

- Ах да, Моларди, - словно спохватившись, снова выглянул из кубика он, - мне понадобится помощник. Я не предлагаю тебе нанимать еще одного адвоката из нашей конторы, мне жаль твоих денег... поэтому сотрудника будет вполне достаточно.

- Джоан? - тут же с готовностью предложил Тоби и подмигнул, - самая красивая и толков...

- Могу я одолжить Ру? - перебил его О'Брайан, и Тоби снова чуть не закашлялся, а я выпрямился на стуле, как будто меня неожиданно огрели по затылку сковородкой.

- Ру новенький, - суховато ответил Тоби, прочистив горло, - он никого и ничего здесь еще не знает. Джоан будет полезнее.

- Мне как раз и нужен тот, кто ничего и никого не знает, - усмехнулся синеглазый и с нажимом повторил, - новенький. Впрочем, если ты против, я могу вызвать из компании своего замес...

- Я не против, - Тоби попытался изобразить широкую улыбку и с готовностью замахал руками, но я заметил, как у него дернулся глаз: верный признак злости, - забирай. Используй его, как хочешь, хоть для круглосуточных утех.

Тут уже дернулся глаз у меня: возможно, в будущем мне понадобятся очень сильные очки, потому что только слепец мог бы счесть человека, при всех обозвавшего меня едва ли не мальчиком по вызову, другом. Я действительно думал, что Тоби Моларди хотел мне помочь? Ха! Да он специально, наверное, выдумывал для меня должность поунизительнее! Неужели он все-таки до такой степени злопамятный засранец?...

- Ловлю тебя на слове и действительно забираю твоего сотрудника, - холодно улыбнулся синеглазый, и мне почудилось в его взгляде плохо скрываемое раздражение, - не нагружай его ничем другим.

- Да он ничем и не занят, - снова хмыкнул Тоби, - только кофе и освоил.

Я стиснул зубы так, что едва не раскрошил их в мелкую пыль. Благодарю Вас, господин Моларди, благодаря Вам в этой компании меня теперь перестанет уважать даже кофемашина...

Берт О'Брайан смерил Тоби Моларди нечитаемым взглядом и отвернулся.

- Пригласи-ка ко мне своего главного архитектора и дизайнера, Моларди, - распорядился он коротко.

Тоби повернулся ко мне и раскрыл было рот, чтобы перепоручить приказ блистательного адвоката, но мужчина его опередил:

- ...а я пока введу Ру в курс дела. Ру, захвати с собой блокнот, пожалуйста.

Тоби застыл с открытым ртом: он впервые видел, как кто-то посмел распоряжаться им, как собственным секретарем! Даже четыре года назад Тоби Моларди везде и всюду подавал себя как гениальный архитектор. Ему тогда только-только исполнилось тридцать два, но он уже владел бюро, брался за серьезные заказы, работал в тандеме со многими влиятельными фондами и считался одним из талантливых, подающих надежды бизнесменов. Спустя четыре года его самомнение и вовсе взлетело до небес, подкрепленное солидными проектами. И вдруг на глазах у подчиненных его, Тоби Моларди, директора и звезду, отправили выполнять мелкое поручение?!

Однако спорить с адвокатом босс не решился: видимо, дело в суде и впрямь было серьезное, и кроме синеглазого Берта никто не вызывал доверия.

- Грэмс, Довето, вы все слышали? - мрачно буркнул Тоби сидящим тут же ответственным сотрудникам, - Вперед. Документацию по проекту не забудьте.

Круто развернувшись и ни разу не посмотрев в мою сторону, Тоби скрылся в коридорчике, ведущем к его кабинету.

Я проводил его взглядом и, обняв блокнот, робко сунулся в стеклянный кубик переговорной.

Брюнет сделал мне жест, означавший "войди и закрой дверь", и я повиновался, перетаптываясь у входа.

- Привет еще раз, Ру, - тепло улыбнулся адвокат.

Я недоуменно уставился на него, и улыбка мужчины угасла.

- Ты меня совсем не помнишь?...

Мой лоб собрался в старательную гармошку: да, я чувствовал, что знаю его, но... нет, ничего не вспоминалось.

Виновато вздохнув, я отрицательно помотал головой.

- Странно... я был уверен, что мы с тобой знакомы... - адвокат неловко улыбнулся и потер переносицу, - думал, что ты помнишь лучше...

Я прикусил губу и признался:

- Честно говоря, мне тоже показалось, что мы где-то уже встречались, но... не помню, где.

Внезапная вспышка воспоминания прострелила болью виски, и я плюхнулся на стул, то ли обрадованный озарением, то ли подкошенный головной болью.

- Может быть... в Санта Марии Маджори?...

________________________________________________
Автор напоминает о своей просьбе не комментировать его тексты. Спасибо.