Канцелярские штучки

Оторопев, я смотрел на двойника писательницы.

Во-первых, выходит, он ее брат - назвал же "сестрица", да и фамилия тоже Конти.

Во-вторых... этот красавчик сказал, что книгу написал он. Но разве не Рафаэлла Конти давала интервью, заключала договоры с издательством и сегодня утверждала, что придумала героев в восемнадцать лет? Мужчина зачем-то решил надо мной подшутить? Или Рафаэлла Конти - фиктивная ширма для целой когорты литературных негров, в том числе и своего брата?

- Удивлены? - Рафаэле улыбнулся, - Да, мы никому не раскрываем эту информацию. Рафа хотела славы и известности, но сама она, увы, ничего не умеет... а я, наоборот, славы и известности не хотел, но умею писать несерьезные новеллки наряду со своей основной профессией. Мы с ней просто поменялись... именами.

- А какая Ваша основная профессия? - чисто автоматически уточнил я, глядя в улыбающиеся глаза и думая о том, что брат, кажется, не слишком высокого мнения о собственной сестре. "Ничего не умеет"... ну да, если не принимать во внимание внешность и умение обольщать мужчин, видимо, Рафаэлла Конти мало в чем преуспела. Впрочем, моему очарованному адвокату ее реальные достижения и не нужны... Черт, ну почему я все время скатываюсь мыслями к Берту? Может, хватит назвать его "моим"? Сколько уже можно слепым быть!...

Так я ругал себя последними словами в глубине души, именно поэтому вопрос, показавшийся бы мне немножко бестактным на родном языке, на итальянском за сознание не зацепился.

- Я служу в Римской курии. Папский комитет по историческим наукам.

- Вы священник? - снова вырвалось у меня, но теперь я уже спохватился и сразу же извинился. Мысли про Берта моментально испарились, и теперь я смотрел на стоящего передо мной мужчину, как на внезапно заговорившую статую.

Рафаэле легко отмахнулся.

- Не извиняйтесь, это спрашивает каждый. Да, я был священником, но недавно добровольно отрекся от сана. Теперь я продолжаю служить Ватикану как обычный мирянин.

Мне жутко хотелось расспросить мужчину о причинах такого решения, но это было бы слишком бесцеремонно для того незнакомца, которым я для него являлся. Весь облик Рафаэле никоим образом не наводил на мысли о священнослужителях и Ватикане - ну, разве только костюм слишком уж закрытый и строгий, несмотря на явно дизайнерское происхождение.

Теперь меня смущало и интересовало в этом человеке все, каждая его фраза. Но нужно слегка поумерить любопытство, по крайней мере, пока. Если он не передумает пить со мной кофе, можно потихоньку свернуть и на посторонние темы, а сейчас... что он там говорил о сестре?...

- И Вы не боитесь рассказывать мне о том, что автор книги - Вы? - осторожно уточнил я, - Я же представитель издательства!

- Не боюсь, - пожал плечами мужчина, - даже если эта информация и вылезет наружу, ей никто не поверит. Доказывать мы с сестрой ничего не будем, ссориться тоже, а значит, сплетни быстро сойдут на нет. К тому же, я думаю, Вы не станете усложнять нам жизнь. Я прав?

- Правы, - вынужден был согласиться я, - но... Вам все же стоило бы быть осторожнее. В будущем. Тем более, что Вы...

Я проглотил окончание фразы про священника и смутился. Ватикан, конечно, вряд ли будет рад узнать, что их служитель пишет мистические новеллки про двух влюбленных мужчин и ангелов, но Рафаэле наверняка знает это и без моих подсказок.

- Договорились, - Рафаэле снова улыбнулся. Его сходство с сестрой, видимо, было настолько сильным, что я поймал себя на мысли: знакомая улыбка. Близнецы они, что ли... - Так что насчет кофе? Вы же, кажется, хотели обсудить новеллу? Моя сестра сделать этого не сможет, и теперь Вы знаете, почему, а вот я - с удовольствием.

Я все же немного колебался.

С одной стороны, жутко хотелось домой: закрыться в норке, зализать ранку, осознать, что очередная попытка устроить личную жизнь закончилась неудачей... с другой стороны, может, в таком состоянии лучше как раз оставаться среди людей, чтобы не свалиться в хандру и депрессию? Может, поболтать о ерунде с красивым блондином - действительно выход? К тому же, мне так интересно, что же сподвигло священнослужителя из самого Ватикана лишиться сана! Разве Ватикан - не предел мечтаний для каждого, кто посвятил себя вере? К тому же... Рафаэле - блондин. Даже не просто блондин, а очень красивый блондин: если его сестра могла бы быть двойником Грейс Келли, то он даже, пожалуй, превзошел ее по идеальности черт лица. Но при этом, как ни странно, он не бросался в глаза так, как Рафаэлла. Та действительно старалась выделиться и подчеркивала свою красоту и одеждой, и манерой поведения, и украшениями... Брат же не привлекал к себе внимания - возможно, дело действительно в одежде? Писательница щеголяла в чем-то ярко-летящем, смелом, непонятно-странном, а ее брат - в закрытом черном костюме, безусловно дорогом, но все же не таком кричащем. Высокая стойка воротника подчеркивала его стройную прямую фигуру, и лицо с идеальными, словно выточенными из античного мрамора, чертами и светлыми улыбающимися глазами отступало на второй план, спрятавшись за почти монашеской строгостью элегантного одеяния.

И в самом деле...

Священник.

Бывший священник, поправил я себя. И очень красивый мужчина. Просто нечеловечески. Если Берт красив дьявольски, то Рафаэле - божественно.

А значит, можно и согласиться.

Я решился.

- Я не знаю пафосных ресторанов у Центрального парка, поскольку никогда не ходил в такие места и понятия не имею, где они располагаются... О них лучше знает адвокат О'Брайан, который сейчас туда и направляется с Вашей сестрой. Но зато я могу показать Вам парочку милых кофеен. Если Вы, конечно, не слишком голодны.

Рафаэле учтиво склонил голову:

- По счастью, я тоже не слишком люблю пафосные рестораны, да и проголодаться не успел. Милые кофейни - как раз то, что нужно. Ведите!

Мы неторопливо вышли из здания, и я опасливо бросил взгляд по сторонам: что, если пестрая компания еще не уехала? Но нет, у главного входа уже никого не было.

"С ума сойти, - растерянно подумал я, - этот засранец даже вида не сделал, что ждет меня... даже не вспомнил! Или вспомнил, но решил, что я переживу и без ресторана в обществе писательницы? Даже неизвестно, что хуже..."

Рафаэле тоже осмотрелся, как будто подслушал мои мысли:

- Они уже уехали, - констатировал он очевидный факт, - надеюсь, Вас это не слишком огорчает?

- Не слишком, - покривил я душой, - я ведь собирался домой, если Вы помните.

- Обещаю, что не задержу Вас надолго.

- Вы со всеми себя так церемонно ведете? - не выдержал я, шагая с ним бок о бок по тротуару и стараясь не слишком забегать вперед, - Мне даже кажется, что Вы надо мной все время издеваетесь.

В толпе прохожих и шуме оживленной улицы, разумеется, разговаривать было не слишком удобно, поэтому Рафаэле, бросив на меня смеющийся взгляд, ничего не ответил, слегка мотнув головой. Я снова вырвался вперед - и снова сдержал свои торопливые шаги, покосившись на него: он улыбался, глядя себе под ноги. Ну что ж, мне не привыкать выглядеть смешно... по крайней мере, он на меня не злится.

Идти было недалеко: я помнил, что где-то между Бродвеем и Пятой авеню, в здании презентабельно выглядящего отеля, находится кофейня, куда я один раз заглядывал с очередным претендентом на счастливое будущее. Претендент, помнится, продержался в моей жизни не намного дольше остальных, но теперь хотя бы полезную службу сослужит... поможет приятно провести время с внезапно подвернувшимся под руку красавцем, который зачем-то захотел со мной поболтать.

Мы свернули на чуть менее людную улицу, ведущую к кофейне, и я с тревогой вытянул шею, высматривая высокое здание впереди: не ошибся ли я в своих воспоминаниях? Будет очень неловко, если я заставлю Рафаэле полдня бродить по окрестностям или приведу к разобранному на кирпичики отелю...

- Я совсем не издеваюсь, - заговорил объект моих размышлений на вполне приличном английском, даже почти без акцента, - просто, глядя на тебя, подумал, что... что хочу быть вежливым. И галантным.

- Ты так хорошо говоришь по-английски? - я глупо захлопал глазами, забыв про кофейню, - Но зачем тогда твоей сестре понадобился еще один переводчик?...

- Я не собирался участвовать во всей этой нуднятине с интервью и издательством, - мужчина пожал плечами, - это ее игрушки, ее развлечение. А я предпочитаю оставаться в тени. Я приехал сюда только... погулять.

Я понятливо угукнул и снова нервно прищурился, вглядываясь в пересечение улиц впереди.

Как поддерживать непринужденную беседу с этим красивым мужчиной, я понятия не имел: серьезные темы вряд ли стОит обсуждать на ходу, а несерьезного мне ничего на ум не приходило... Поэтому мы молча шли по улице: красивый мужчина в костюме "от кутюр", священник, умеющий писать новеллы про любовь - и я, безработный переводчик с заурядной внешностью и в галстуке за десятку. Не умеющий, как и его сестра, ничего.

- Ты действительно дочитал новеллу? - спросил вдруг Рафаэле, все так же глядя себе под ноги.

- Ну да, - я вздохнул, - честно говоря, хэппи энд показался мне немножко натянутым...

- Хэппи энд? - брови Рафаэле приподнялись, - Но разве там хэппи энд?...

Я почувствовал себя сбитым с толку: я все же домучил несчастную новеллу про суд, развод и опеку до конца, но интереса она у меня не вызвала, и последние главы я пробегал глазами уже по диагонали. Однако не вызывало сомнения, что парочка Ру и Берта победила все невзгоды, выиграла судебный процесс и зажила долго и счастливо с отвоеванным ребенком. Или теперь это не считается хэппи эндом?...

- Они же не смогли быть вместе, - напряженно напомнил Рафаэле, и я споткнулся от неожиданности.

- Разве? Разве после судебного процесса есть еще какая-то глава? У меня она последняя...

- А... ты про эту... - Рафаэле скривился, - Жалкий эрзац... нет, я про другую новеллу, настоящую. Ру и Берт проснулись в самолете... помнишь?

Я резко остановился и развернулся к мужчине, вцепившись в рукав его пиджака.

- Что ты сказал?

- Разве ты не читал ее? - Рафаэле тоже, кажется, был озадачен.

- Читал, - я впился глазами в идеальное лицо моего спутника, стараясь побольнее ущипнуть себя второй рукой: я ведь не сплю? Он сам заговорил о новелле, которую я уже начал считать плодом своего воображения и иллюзией! - правда, не до конца. Я уснул, а когда проснулся, она стала... другой. Той, про суд... Господи, это звучит, как бред, но это правда, клянусь!

- Мм, - мужчина аккуратно подхватил меня под руку и повлек дальше, заметив, как раздраженно пробурчала что-то себе под нос темнокожая старушка с пуделем, обошедшая нас почти по проезжей части, - понятно. Ты заснул. На каком моменте?

- На пляже в Лидо и блондинке... - я поник, но затем заторопился, боясь, что автор обидится на такое небрежное отношение к своему труду, - я просто очень расстроился, понимаешь. За Ру. А Берт... ну, адвокат О'Брайан... он меня успокоил, убаюкал как-то. И я уснул.

- Вы читали вместе? - Рафаэле холодно улыбнулся углом губ, и мне показалось, что он разозлился, - Этот... Берт тоже читал?

- Мгм.

- Судя по всему, никаких выводов из прочитанного он так и не сделал, - вполголоса пробормотал мужчина, и я снова остановился.

Кажется, тем, кто шел позади нас, сильно не повезло: я то резко тормозил и торчал, как камень посреди полноводного ручья, то срывался с места и забегал вперед. Но сейчас я действительно ощущал, что не могу сделать ни шагу: все, что говорил мой новый знакомый, звучало очень странно... Он говорил про первую новеллу, следов которой я найти не мог, как ни старался; да и про Берта он подозрительно много знал... Может, священники умеют прорицать будущее и прошлое заодно? Или мысли, например, читать?

Я поежился.

- Ч-что ты сказал?...

- А... я просто подумал, что твой друг очень похож на моего героя, из новеллы. Довольно раздражающая фигура, ты не находишь? Ничему не учится.

- Наверное, - я сглотнул, не отводя взгляда от мужчины с лицом античной статуи, - но этот Берт, настоящий, он...

Я хотел было сказать, что он все-таки немножко другой и, вполне возможно, еще имеет шанс на исправление, но тут же сам себя одернул. Нет у него никаких шансов. Он буквально четверть часа назад снова наступил на старые грабли: обо всем забыл, увидев новую цель. Час назад, по дороге на встречу, смотрел на меня влюбленными глазами и строил планы на вечер - и вот уже я брошен в холле у лифта, как вчерашняя газета. Как зонтик в солнечный день, про который и не вспомнишь, пока на небе нет туч... сейчас туч не было, и зонтик забыли у первого попавшегося выхода.

Да, Берт может сколько угодно просить прощения и уверять, что способен измениться; он может выглядеть серьезно, быть заботливым и даже нежным, но все это - ровно до тех пор, пока его разум не отключится, заметив симпатичную блондинку. Как далеко он зайдет в этот раз? Сможет ли остановиться - или выполнит свою программу-максимум? Но даже если О'Брайан и остановится в этот раз, где гарантия, что не сорвется в следующий? Завтра, например? Даже если сегодня он прибежит ко мне просить прощения и уверять, что ничего с писательницей не было, как долго он продержится прежде, чем снова побежать, задрав хвост, навстречу приключениям? Будет ведь новая добыча для охотника-Берта! Сколько их, красивых блондинок... Готов ли я постоянно жить в ожидании измены? Готов ли я постоянно прощать - и снова быть обманутым?

Нет.

Загадочный Рафаэле прав. Настоящий О'Брайан, как и герой новеллы, тоже ничему не учится. А я, кажется, уже побил рекорды собственной глупости, наплевав на свой самый важный жизненный принцип: не прощать измен. Почему я сделал исключение для Берта? Да потому что влюбился, как дурак, хотя сам себе и не признавался... только поэтому я дал себя уговорить на "второй шанс". Точнее, сначала просто забыл про ту блондинку на Лидо, а потом, когда вспомнил, решил сделать вид, что могу это проглотить. Валери, от которой Берт эффектно уехал, замылила мне глаза, как замыливают глаза ассистентки фокусника... Ну что ж, мне и пожинать теперь плоды собственной глупости: я снова остался один на обочине.

- ... этот Берт, настоящий, тоже ничему не учится, - закончил я совсем другим тоном. Рафаэле, напряженно ждавший продолжения, выдохнул и улыбнулся уже совсем иначе: не язвительно и едко, а расслабленно и светло.

- Хорошо, что ты это понял, - кивнул он, и я снова спохватился: в какой момент обсуждение новеллы перескочило на мою личную жизнь, да еще в таких смущающих подробностях? С чего вдруг незнакомый мужчина - хоть он и священник! - оценивает мои отношения и Берта? Я же не исповедываться пришел! И почему мне все время кажется, что этот мужчина знает и меня, и Берта настоящих, а не как героев своей книги?

Очередной офисный клерк натолкнулся на преграду в виде нас посреди тротуара и едва слышно чертыхнулся. Я спохватился и двинулся дальше, увлекая Рафаэле под локоть.

Он послушно пошел следом, перехватив мою руку и отправив меня в нокаут такой внезапной фамильярностью.

- А что случилось с той новеллой? - робко поинтересовался я, слегка опомнившись, но не рискуя выдергивать свою ладонь из его пальцев: ощущение было на удивление приятным, и я плюнул на приличия, - Почему она... изменилась?

- Понятия не имею, - голос мужчины звучал очень искренне, но я чувствовал, что он врет, - может быть, вирус?...

- Я же ее распечатал... на бумаге!

- Мм... тогда не знаю.

- А почему ты назвал ту, вторую, "эрзац"?

- Н-ну... потому, что она - жалкая копия...

- Значит, ты подтверждаешь, что новелл - две? Про самолет - и про суд? - не отставал я, заглядывая в лицо красавцу.
- Н-ну да...

- А какая из них настоящая? И почему их две? И как ко мне могли попасть обе? И какую мне переводить? И можно мне еще раз ту, первую? Почитать?

- Ру, слишком много вопросов сразу, - страдальчески улыбнулся Рафаэле, - давай для начала сядем и закажем кофе...

Кофейня, к которой мы направлялись, претендовала на уровень высшего класса. Я припустил к свободному столику, хотя моя поспешность никак не вписывалась в благопристойный, дорогой интерьер с высокопарными и напыщенными ценителями кофе за низенькими столиками. Мне было все равно, как я выгляжу со стороны: я хотел только добраться до укромного уголка, усадить рядом этого невероятного мужчину-загадку и не выпускать, пока он мне все не объяснит.

Он действительно уселся рядом, элегантно расправив свой строгий пиджак: костюм был пошит так искусно, что даже не сморщился складками, когда синьор Конти откинулся на спинку низкого плюшевого диванчика.

В это время дня за столиками почти никого не было, и можно было не бояться, что кто-то проявит интерес к нашей беседе: ну, разве что, официант, который неслышно скользнул от стойки и выразительно застыл за спиной у Рафаэле.

Мужчина с видимой неохотой обернулся к нему, мягко забросив руку на спинку диванчика и словно невзначай меня приобняв. Не успел я опять удивиться факту своей так неожиданно возросшей популярности среди красавцев всех мастей, как громко завибрировал в кармане мой мобильный.

Ну конечно, Берт. Не прошло и получаса, как он заметил, что забыл дома зонтик.

- Ру, мой хороший, прости, я только в ресторане увидел, что ты потерялся! Почему ты отстал? Где ты сейчас?

- Я не собирался ехать с вами в ресторан, - мой голос похолодел, - если бы ты меня спросил, то знал бы об этом.

- Но... Рафаэлла... разве мы не договорились продолжить общение в менее формальной обстановке?...

- Вы - да, договорились. А меня никто не спрашивал. У меня не было желания продолжать общение. Поэтому я не стал тебе мешать общаться.

- Ру, подожди, ты что, злишься? - в голосе Берта прозвучало изумление, - Я же хотел, как лучше!

- Для кого лучше? Мне лично абсолютно все равно, что там думает Рафаэлла и хочет ли она продолжать общение.

- Но... я же не могу теперь уехать и бросить ее одну в ресторане...

"Ага, - отметил я автоматически, - одну... Та секретарь-ассистентка тоже, выходит, потерялась, расчистив поле для деятельности... Конечно, Берт не может бросить восхитительную блондинку! Я буду выглядеть подлецом и истериком, если начну настаивать..."

- Берт, - я устало выдохнул, - я и не заставляю тебя это делать.

- Тогда... я постараюсь побыстрее от нее отделаться... по возможности... Через час или два я, наверное, уже смогу вырваться...

- Не спеши. Я все равно еще не дома.

- А где ты? - голос Берта напрягся, хотя еще секунду назад порхал легкой птичкой с бархатными крылышками.

- В кафе.

- Один?

- Нет. С братом писательницы.

- С братом? Кто он такой? Откуда взялся? Почему оказался с тобой?

- Можешь спросить у своей спутницы, она расскажет. Пока, Берт. Неудобно заставлять гостей так долго слушать нашу болтовню.

- Я буду у тебя через два часа, ладно?

Не ответив, я отключил телефон и заметил, что Рафаэле сидит на диванчике совсем близко и внимательно слушает все мои реплики.

Я покраснел и осторожно отодвинулся на пару сантиметров.

Поразительный интерес к моей личной жизни...

- Все в порядке? - Рафаэле вопросительно смотрел на меня.

- Конечно.

- Он снова сделал вид, что ничего такого "даже и не думал"?

Я отбросил вежливость и развернулся к мужчине всем корпусом.

- Откуда ты все это знаешь? Откуда ты знаешь нас?

- Я же написал новеллу, Ру, - Рафаэле откинулся на спинку плюшевого диванчика, - и я прекрасно знаю, какой он. И какой ты.

- Откуда? - снова спросил я, подавшись вперед, - С чего ты взял, что мы настоящие - такие же, как в твоей новелле?

Рафаэле смотрел на меня серьезными голубыми глазами и, видимо, взвешивал "за" и "против": говорить правду? Или что-нибудь соврать? Я ждал, нетерпеливо ерзая на своем месте.

- Это я написал новеллу, - снова повторил мужчина, видимо, решив что-то для себя, - ту новеллу, про самолет. Разве она не показалась тебе... странной?

- Показалась, - закивал я, не отводя от него глаз, - Она очень, очень странная! Написана тринадцать лет назад, но каждое слово будто бы подсмотрено из нашего недавнего отпуска... как у тебя это получилось?

- Ну... давай будем считать, что я умею видеть будущее, - блондин усмехнулся и поправил салфетку на столике.

- Нет, - заупрямился я, - ты меня такими приемчиками с толку не собьешь! Что это за сказки - "видеть будущее"? Ты считаешь, я такой идиот, чтобы поверить?

- А что, если это правда? - мужчина хмыкнул, - Что, если я тебе сейчас скажу, что написал в той новелле и про Валери, наследницу состояния, которая должна была стать невестой Берта, и про писательницу Рафаэллу Конти, с которой Берт уехал, забыв тебя у выхода...

- Ну, теперь я не смогу это проверить, - развел я руками, - ведь та новелла пропала... нет, не убедил. Но мне интересно, что там было дальше? С Ру? Расскажи.

- Ладно, - Рафаэле вздохнул, - после того, как Берт снова потерял голову из-за блондинки, Ру вернулся домой. Прошло около четырех или пяти часов прежде, чем вернулся и Берт. Ру выслушал страстный монолог о том, как ему хотели помочь, взяли на себя общение с писательницей. Мол, Берт ничего не собирался с ней делать и уж тем более не думал тебе... то есть, Ру... изменять. Проверить Ру это не смог бы, поэтому снова поверил ему и простил, снова убедил себя, что ничего не произошло, как и там, на Лидо. Берт опять был милым и заботливым, потом потащил Ру на встречу со своим отцом, тыкал своим новым достижением в лицо всем знакомым, как будто Ру - новая завоеванная крепость, новая высота, которую он взял. А потом, когда новизна прошла, хвастаться Берту надоело. Отец недоволен, знакомые хихикают за спиной, да и к верности он как-то не привык... и он начал срываться. На Ру. Это Ру оказался виноват, что дела не ладятся. Это Ру замучил его ревностью и подозрениями, не дает дышать, душит и все такое прочее... Это Ру заставил его изменить жизнь и стать посмешищем для друзей. В итоге, в один прекрасный день, Берт проснулся рядом с новой блондинкой, а не с Ру. А Ру пришлось собирать себя по кусочкам, закрывшись дома и глотая таблетки, чтобы ни о чем не думать, а просто спать, спать с утра до вечера... как перед Италией, когда он едва не докатился до зависимости от этих таблеток.

Я смотрел на мужчину, открыв рот.

Проверить, действительно ли это написано в новелле, было невозможно. Но даже если Рафаэле придумал все только что, на ходу, легко просчитав развитие событий в нашей с Бертом реальной истории, подробность про мои предыдущие отношения и таблетки он знать никак не мог, даже если бы читал по лицам, как по открытой книге. Этого не знал никто, я даже самому себе малодушно не признавался, что едва не скатился на самое дно! А он знал. Откуда? Что за чертовщина?

А Рафаэле, спокойно потягивая принесенный кофе, все говорил и говорил, слегка поглаживая меня по плечу и убаюкивая своим приятным голосом с очаровательным акцентом:

- Берт сломал Ру именно потому, что Ру в него по уши влюбился, а Берт так для себя и не решил, кто для него Ру. Нужен ему Ру или нет... если бы появился кто-то вроде меня... то есть, конкурента, к которому Ру мог бы сбежать, Берт захотел бы его удержать. Нежные слова, слезы раскаяния, широкие жесты... Но в отсутствие конкурентов Берту было плевать - и на самого Ру, и на его чувства, о которых он, разумеется, прекрасно знал. У меня в новелле был мальчик, ангел, помнишь? Он пытался увезти Ру от Берта еще в Венеции, пытался спасти от боли, но Ру решил вернуться и попробовать еще раз... Интересно, неужели ему хотелось жить на вулкане, не зная, что будет завтра? Хотелось все время сомневаться и страдать? Ангел не стал вмешиваться, он просто смотрел со стороны и удивлялся, насколько силен мазохизм Ру...

Мне действительно больно было это слышать, потому, что именно такое развитие событий я и сам легко мог бы предположить - и в новелле, и в нынешней своей жизни, если уж быть совершенно честным. Никакой мистики, разумеется: синьор Конти и в самом деле хороший писатель и гениальный физиогномист, который ухитрился рассмотреть наши с Бертом характеры во всех психологических деталях и сымпровизировать сюжет, вложив в рамки той, пропавшей новеллы... Но зачем он мне это говорит? Пытается произвести впечатление? Не слишком приятный способ...

- Может, для разнообразия там что-нибудь хорошее случилось? - криво улыбнулся я, ощущая себя неловко под теплым взглядом блондина.

- Хорошее? Ну, не знаю, можно ли считать хорошей альтернативную концовку...

- Альтернативную? Это как?

- Я написал и второй вариант. Ру не стал слушать извинения Берта. Не простил. Не вернулся. Я долго думал, какой же финал выбрать... а ты бы что выбрал?

Я слегка сдвинул брови: похоже, мужчина все-таки пытается влезть в мою жизнь с непрошенными советами, маскируя их под описание финала... Чего он от меня хочет? Чтобы я одумался и бросил Берта? Но ему-то это зачем? Ведь Рафаэле Конти меня почти не знает, и уже через пару дней вместе с сестрой улетит обратно в свой Ватикан, где и не вспомнит про скромного переводчика. Неужели ему просто хочется поиграться в спасение чужой жизни?

- Значит, ты советуешь мне... то есть Ру... закончить отношения прямо сейчас? - скептически уточнил я, но Рафаэле серьезно качнул головой.

- Я никогда ничего не советую. Я просто рассказываю об альтернативной концовке своей новеллы. У Ру был выбор. Был один путь, был второй. А решать и выбирать он должен был сам.

- Немножко нечестно, - я скептически сморщил нос. Рафаэле надо мной не смеялся, но я не понимал, в какие странные дебри завел нас разговор о новелле, и почему я ощущаю себя так, будто предстал перед высшим судией и должен сделать правильный выбор, - первый путь ты подробно расписал, а про второй сказал только, что он есть, и все. А что было бы, если бы Ру его выбрал?

- Ты точно хочешь это знать? - голубые глаза посмотрели на меня грустно и немного строго.

Я растерял весь свой скепсис и сглотнул, снова ощутив себя маленьким грешником перед лицом всех богов Пантеона.

- Д-да...

- Дальше он перевел новеллу итальянской писательницы, получил за нее гонорар, а потом нашел под диваном первый вариант, - голос Рафаэле приблизился к самому моему уху и журчал успокаивающе, мирно, ласкающе, словно ручеек в райском Эдеме, - Ру прочел, что тот мальчик, ангел, которого звали Рафи, исчез, когда Ру выбрал "вернуться к Берту". Ангел позволил ему сделать этот выбор. Но жалел об этом. Жалел, что не изменил ничего. Ру стал этому ангелу очень дорог, Рафи... да, Рафи просто полюбил его. Поэтому он никак не мог оставить Ру в покое, волновался за него и переживал, да так сильно, что не выдержал, снова нарушил все правила своей небесной канцелярии и прибежал спасать от новой ошибки, которую Ру мог бы совершить. Теперь ангел пытался сделать это уже в виде мужчины, а не мальчика... Но, кажется, у Рафи снова не получилось, потому что Ру нравился Берт. Такие, как Берт. Только такие. У Рафи не было ни единого шанса... И как бы он ни хотел помочь, как бы ни пытался, у него ничего не вышло. Рафи, хоть и оказался блондином, не понравился Ру. Он не был нужен Ру, как бы сильно ни любил его. И он ушел. Ведь и у ангелов тоже есть сердце, которое может разбиться. Да, в новелле именно такую банальную фразочку я и написал - про сердце, которое может разбиться... Люди - странные существа. Они почему-то выбирают путь страданий, называя это любовью...

Мои глаза закрылись, словно под гипнозом. В памяти медленно зашевелилось что-то, выступая из туманной дымки: маленькая ладошка в моей руке... серьезный взгляд карих глаз... мягкие кудряшки под рукой... и тихий детский голос.

"Человеку иногда нужно получить разряд тока, чтобы очнуться и перестать спускать свою жизнь в канализацию. Я думал, что таким ударом тока для него станет наше появление, но, как видишь, ошибся. Пришлось добавить напряжения. Да, я специально все спрятал. И специально отобрал у тебя телефон, чтобы ты не смог ему ответить. Он должен был определить для себя, насколько ты ему важен. Если бы он спокойно воспринял твой уход и продолжил развлекаться с девицами, я бы просто не позволил тебе туда вернуться. Незачем. Все бы закончилось, ты бы проснулся здесь один и забыл обо всем, что произошло. И его бы забыл. Но теперь ты сам видел его реакцию, и решение за тобой. Хочешь обратно?"

И тогда я ответил "да".

А что я отвечу сейчас? Другому Рафи, взрослому, который вернулся ради меня?

Я открыл глаза.

Рядом со мной никого не было. Я сидел за столиком кафе в одиночестве, и передо мной дымилась чашка кофе.

Если бы не легкое ощущение теплой ладони на плече, я мог бы подумать, что Рафаэле мне просто приснился...

Завибрировал мобильный.

- Слушай, Ру, тебя кто-то разыграл, - встревоженно и торопливо заговорил Берт, - у Рафаэллы нет братьев! Она - единственный ребенок в семье. Она тоже очень волнуется из-за всей этой ситуации! Где ты? У тебя все в порядке? Уходи от этого человека немедленно, это может быть опасный псих!

- Все в порядке, - медленно ответил я, - он уже ушел.

- Ушел? Точно? - недоверчиво уточнил адвокат О'Брайан.

- Точно. Я один.

- Ты не дома?

- Нет. Я пью кофе в кафе.

- Я еще пока не могу вырваться... еще часок, наверное... или два...

- Все в порядке.

- Ты не злишься?

- Все в порядке, - повторил я и отложил в сторону телефон.

Я не злился, но ничего не было в порядке.

Даже если я не поверил в нарисованную Рафаэле картинку будущего, она начинала сбываться с ужасающей точностью. Берт и в самом деле приедет поздно, хотя и клялся, что вот-вот вырвется от писательницы. Я действительно дам себя убедить, что ничего не было, хотя, если отбросить желание ему верить, наверняка все будет. Не стейк же оказался таким жестким, что его пришлось резать три часа? Да, я снова обману себя. Чтобы потом было еще больнее.

Рафаэле сказал, что у Ру есть два пути. Оба они ведут к одиночеству... Но неужели только два? Почему не может быть третьего? Почему я и в самом деле все время выбираю таких, как Берт? Всю свою жизнь, как ослик за морковкой, хожу именно за такими? Почему Ру не выбрал Рафи? Подождите-ка...

- Эй, Рафаэле, ты соврал, - негромко возмутился я, словно бы зная, что меня слышат, - я не говорил, что мне не нравится Рафи! Ты вообще не спрашивал меня об этом, а просто сбежал! Почему ты решил за меня? Это нечестно! Я отказываюсь выбирать оба эти варианта, слышишь? Давай мне мой третий! Я выбираю Рафаэле! Это Ру в твоей новелле не выбрал, а я выби...

Мир завертелся вокруг меня: кафе, люди, улица за окном, столик с чашкой кофе - все начало затягиваться какой-то мутной пленкой, сквозь которую невозможно было ни дышать, ни видеть. Я испуганно забарахтался в этой вязкой субстанции, задыхаясь и чувствуя, что тону. Ничего не осталось вокруг: ни плюшевого дивана, ни столика, ни даже света, падающего сквозь окно: все погрузилось в темноту, напоминающую густое и маслянистое желе без вкуса и запаха. Рот, нос и уши заложило, в груди заболело, я зажмурился...

... и дернулся, открыв глаза: надо мной мигала красная лампочка в сопровождении звукового сигнала.

- Ру, пристегнись, - прозвучал слева приятный мужской голос, и я медленно повернулся: слева от меня, у иллюминатора, сидел очень красивый мужчина лет тридцати, со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Из одного уха у него торчал проводок наушника, второй наушник он вытащил и держал в руке, обращаясь ко мне.

Все было точно так же, как в прошлый раз - и так же, как в новелле: теперь-то я ничего не забывал, я помнил каждый день и каждый час из тех своих трех недель, которые прожил после точно такого же пробуждения в самолете рядом с Бертом. Но теперь Берта не было. Я снова вернулся в тот самый самолет, только рядом со мной сидел Рафаэле - я помнил его имя, помнил его глаза, помнил, кто он такой, и не собирался терзаться вопросом, снимает ли нас скрытая камера. Никакой камеры нет, это я знал точно. Рафаэле дал мне еще один шанс, он снова вернулся, чтобы меня спасти, и теперь я сделаю правильный выбор. Я не ошибусь.

Я молча смотрел на него и улыбался.

Священник, отрекшийся от сана... неужели он и правда сбежал из своей небесной канцелярии исключительно ради меня?

Рафаэле вскинул идеальные брови на антично прекрасном лице и нетерпеливо повторил:

- Вон же табло мигает, чтобы все пристегнулись! Давай, я помогу, а то еще вывалишься из кресла и улетишь к чертовой бабушке...

"Дамы и господа, говорит командир корабля. Наш полет завершен. От имени экипажа приветствую вас в пункте назначения: столица Италии, город Рим, аэропорт Фьюмичино. Благодарю вас за выбор нашей авиакомпании и желаю хорошего дня!"

                                            *Спасибо, что были со мной и моими героями*.