Канцелярские штучки

Я и сам не заметил, как сказал то, что клялся самому себе никогда больше не говорить: снова дал мужчине понять, что не хочу его терять.

Вот и влип снова, подумал я устало. Я же не собирался в него влюбляться! Собирался только поэкспериментировать! Но... устоять против сшибающего с ног обаяния Берта я не смог. Прекрасно понимая, что вряд ли надолго задержусь в его жизни, я все же ухитрился влюбиться, вот же черт...

Звякнуло оповещение почтового ящика: мне пришло письмо.

"Достопочтенный господин Линн, - говорилось в письме редактора, подсунувшего загадочную новеллу, - в связи с тем, что в Вашем резюме указана профессия "переводчик-синхронист", редакция решила обратиться именно к Вам, поскольку Вы уже начали переводить новеллу Рафаэллы Конти..."

- Нихрена я ее не начал, - угрюмо пробормотал я про себя, бегая глазами по строчкам. Но редактор, разумеется, этого не знал и реплики моей не слышал, поэтому пребывал в наивной уверенности, что я старательно выполняю обязательства по договору.

Берт с любопытством заглянул в мой телефон и уселся поудобнее, обняв сзади и уложив подбородок мне на плечо.

- Та самая Рафаэлла Конти? - подпрыгнул он, прочитав пару строк, - Она сюда приезжает? И тебе нужно переводить ее общение с редакцией и интервью? Ру, да это же такой шанс! Такой шанс узнать у нее самой, что же было на самом деле написано в ее новелле!

Я заразился его волнением и тоже занервничал.

- Обязательно спрошу, - решил я, - как она могла тринадцать лет назад написать то, что произошло только две недели назад?

- Вообще-то, вполне возможно, она написала только то, что ты читаешь сейчас, - остудил пыл Берт, пытаясь сохранять остатки здравомыслия, но тут же снова подскочил, - возьми меня с собой на встречу с ней! Мне ужасно интересно посмотреть на дьявольскую старушенцию! Вдруг она действительно Пифия?

- С чего ты взял, что она старушенция? - покосился я на него.

- Ну а как иначе? Если тринадцать лет назад она уже была известным писателем... старушенция, точно тебе говорю!

***

Старушенции оказалось лет тридцать. По крайней мере, выглядела она именно так: изящная блондинка с чисто итальянским шармом и не менее же итальянской выразительностью жестов. Я отметил ее быстрый взгляд в сторону Берта, который-таки напросился в сопровождающие и теперь выглядывал из-за моего плеча, эффектный и очаровательный, как всегда. На его фоне я совершенно терялся, хотя старательно подготовился к важной встрече и даже нацепил галстук. Но наши с Бертом формальные одежки оказались неуместными рядом с госпожой Конти и ее итальянской свитой. Все они выглядели подиумными моделями в смелых нарядах "от кутюр": летящие ткани, свободный крой, броские, стильные аксессуары...

Да, писательница прибыла не одна: рядом суетилась то ли помощница, то ли секретарша с вполне приличным знанием английского, в отдалении крутились еще две мужские фигуры - телохранители, что ли, озадачился я. Неужели мадам автор настолько популярна, что боится нападения фанатов и возит с собой телохранителей?

Хотя, возможно, она подрабатывает еще и актрисой? Внешность у нее вполне подходящая, и если бы я жил в пятидесятых годах прошлого века, то был бы уверен, что под личиной незаметной писательницы Рафаэллы Конти творит сама Грейс Келли, потому и не показывает свое лицо широкой публике. В нашем двадцать первом веке о перерождении Грейс Келли я не слышал, но безупречные черты лица и царственная осанка нашей гостьи все же наводили на мысли именно об этой актрисе. Рафаэлла Конти не просто похожа была на Грейс, она и держалась, как большая звезда, хотя будь она просто новеллисткой, никаких оснований для этого не было бы: ее книги, конечно, переиздавали и переводили на разные языки, но оглушительного успеха и всемирной славы она точно не добилась. Вполне возможно, поправил я себя, это просто уверенность красивой женщины, а вовсе никакая не звездная поза.

Мы чинно уселись в переговорной издательства и изучающе осматривали друг друга: я переводил глаза с новеллистки на ее секретаршу, потом на главного редактора, который и поручил мне новеллу и перевод: он оказался огромным дядькой лет пятидесяти (даже "мужчиной" называть его язык не поворачивался из-за измятой клетчатой рубахи и всклоченных волос на макушке), назвавшимся Майком Уили. Новеллистка и секретарша с неменьшим интересом изучали нас: меня, редактора Майка и Берта, который скромно пристроился со мной рядом с туманной формулировкой "возможно, я смогу чем-то помочь". Ни редактор, ни я не стали возражать: Уили было все равно, кого я притащу с собой, лишь бы этот кто-то не требовал оплаты за работу, а я просто немного трусил в компании ослепительной мистификаторши, и присутствие Берта меня успокаивало.

Редактор Майк Уили, с трудом подбирая слова, кратко описал грядущие перспективы совместной работы (я перевел) и жестом указал на меня: встречайте, мол, героя дня. Вероятно, он счел свою работу выполненной, но что говорить и делать мне, я совершенно не понимал и полностью потерялся.

Меня спас Берт. Он улыбнулся голливудской улыбкой и кивнул мне: переводи.

И заговорил.

Я машинально переводил, про себя поражаясь его красноречию и способности талантливо жонглировать ничего не значащими словами. Там была и надежда на плодотворное сотрудничество, и восхищение писательским мастерством, и готовность оказать любую поддержку и помощь в процессе выхода книги... я от себя скромно добавил и про огромное желание обсудить саму книгу, и Грейс Келли... то есть, конечно, Рафаэлла Конти, не сводившая глаз с соловьем разливавшегося перед ней красавца, удостоила благосклонным взглядом и меня.

- Вы ее уже прочли? - с интересом осведомилась она.

Я на автомате перевел ее вопрос для всех и, спохватившись, ответил:

- Да. Перед тем, как переводить, я всегда читаю произведение целиком.

- Оно произвело на нас неизгладимое впечатление, - снова вступил Берт, и яркие голубые глаза госпожи Конти снова обратились к нему.

- Вы тоже знаете итальянский? - приподняла она точеные брови.

Берт ничуть не смутился.

- Нет, но Ру... мы с господином Линном читали ее вместе.

Я покраснел, но послушно перевел. Госпожа Конти оживилась, подавшись вперед, и я невольно покосился в сторону редактора: не принес ли тот видеокамеру? Слишком уж кинематографично выглядит новеллистка!

- В самом деле? Как интересно! Вы вместе работаете?

Я собирался было вежливо согласиться, но адвокат О'Брайан решил, видимо, что настало время для откровенных вопросов, которые мучили нас с самого первого слова этой странной новеллы, и опередил меня.

- Видите ли, синьора Конти, нас зовут...

- Называйте меня Рафаэлла, - попросила Грейс... то есть Конти, вклинившись в поток его еще не переведенной ей речи. Она мило улыбнулась Берту, и тот с такой же милой улыбкой исправился, интуитивно поняв, о чем его попросили.

- Видите ли, Рафаэлла... меня зовут Альберт. Берт О'Брайан. И я адвокат. А это - Ру, Руперт Линн, переводчик. Вам не кажется, что подобное совпадение просто невероятно?

Писательница ахнула и прижала руки к груди: усеянные кольцами тонкие пальцы красиво смотрелись на шелке элегантной свободной блузы, а браслеты на изящных запястьях деликатно звякнули.

Эпизод "Невероятное открытие", дубль первый, про себя отметил я.

- Не может быть!

Сцена выглядела не слишком реалистично, и играла актриса не слишком убедительно, на мой взгляд, но кроме меня, видимо, никто так не считал: Берт грел глазами изумленную красавицу, редактор скучал, ожидая конца формальной встречи, а то ли секретарь, то ли помощница тоже округлила глаза и что-то быстро-быстро шептала своей небожительнице на ухо. Я уловил только отдельные слова вроде "немножко" и "совсем", но связать их вместе не получилось, и я просто ждал, когда сцена будет отыграна до конца.

- Может быть, вы еще и живете вместе? - спросила Рафаэлла Конти, переводя глаза с меня на Берта и сводя указательные пальчики вместе в понятном во всем мире движении.

- Да, и мы недавно вернулись из отпуска по Италии. Можете представить, как поразила нас Ваша новелла! - Берт учтиво поклонился, а я ощутил себя гугл-переводчиком, не принимающим участия в процессе и просто преобразовывающим слова из одного языка в другой. Но я действительно не знал, что добавить. Берт отлично справлялся и без меня, направляя беседу именно в то русло, которое нас с ним и интересовало больше всего.

Ну и заодно очаровывал писательницу, куда ж без этого.
Вполне успешно, надо сказать.

Грейс Келли - мне все время так и хотелось ее называть! - восторженно покачала головой и прикусила нижнюю губку, но ничего не ответила.

- Нам бы хотелось узнать, откуда Вы черпали свое вдохновение для написания книги? - не отступал Берт.

Я склонился к его уху и осторожно прошептал:

- Вообще-то, ее книга про пару с ребенком, которая проходит судебные тяжбы за опеку, сбежав в Италию. Я так и не нашел того текста про самолет...

- Неважно, - отозвался Берт так же тихо, продолжая улыбаться красавице-блондинке, - она написала наши имена и профессии, этого уже достаточно для огромного количества вопросов...

- Я придумала эту историю совершенно случайно, - в красивом контральто восхитительной синьоры Конти зазвучали виноватые интонации, - можете мне не верить, но ведь я писала эту книгу много лет назад, мне было всего восемнадцать...

Я быстро произвел подсчет: да, ошибся всего на год, ей должно быть тридцать один. "Старушенция", повторил я про себя язвительно, как же, как же...

- Я просто описывала свою мечту. Знаете, как бывает, когда видишь себя одним из героев?..

- И кем же Вы себя видели? - не удержался я, не успев перевести ее излияния.

- Рупертом Линном, - скромно прикрыла глаза длиннющими ресницами писательница, - я представляла Вас немного иначе, но в целом... Вы тоже вполне милы.

"Тоже", "вполне мил"... понятно, хмыкнул я. Моя внешность разочаровала Грейс Келли. Однако интересная история с этим "видением"... почему она видела себя героем-мужчиной?

- Вы видели себя парнем? - спросил Берт с интересом, и я заморгал: у нас с О'Брайаном телепатия, что ли, образовалась? Не успеваю я подумать, как он уже спрашивает...

Писательница улыбнулась еще загадочнее.

- Да. Вы не поверите... когда я пишу, я всегда вижу себя героем-мужчиной. Думаю, как он, чувствую... даже общаюсь, как парень!

"А вот это нифига, - про себя сморщился я, - ты ведешь себя как классическая прекрасная принцесса, и мужского в тебе нет ни на грамм... неужели теперь модно "казаться мужчинами"? Да нет, ерунда какая-то. Те, кто действительно хочет выглядеть, как мужчины, бреет голову налысо и надевает берцы, а не моргает томно ресничками в шелках и с локонами... Нет, наша авторесса явно просто интересничает. Ишь... представляла она себя мной..."

- Вы, Берт, очень точно соответствуете образу моего Берта. А вот Руперт Линн в моем представлении был блондином... Таким, как я, - женщина снова кокетливо опустила взор, - он был похож на меня. Ну разве что только ростом повыше...

Я начал злиться. Все, что говорила Рафаэлла, меня раздражало, и я сам не мог понять, почему. Она словно бы выбросила меня из своей новеллы, насильно вписывая туда себя, и это было как-то... несправедливо. Она меня стирала, заменяла, подпихивала себя в партнеры Берту, и я ощущал, что действительно отодвигаюсь в сторону...

Берт болтал с ней весьма заинтересованно, и я окончательно сник. Их взгляды, улыбки, даже легкие жесты... все это было уже на двоих. Они словно забыли об окружающих: автомат-переводчик, девушка-ассистент, безмолвная фигура редактора для фона... и в самом деле, они общались друг с другом, улыбались друг другу, и даже в ее книге, как выяснилось, с самого начала с Бертом была она, а вовсе не я.

Ну да. Против Рафаэллы Конти у меня шансов нет. Блондинка-красавица, интересный человек, который, к тому же, еще и "парнем себя ощущает". Смешно, честное слово... за трансгендера она бы еще сошла, но уж на парня точно не походила. Но адвокат явно попался на ее "загадочную" удочку и сидел очарованный, полностью поглощенный этой мастерской игрой в глазки-ручки-реснички-улыбочки... ну да. Зачем ему парень. Он ведь любит женщин.

И они все говорили и говорили, все плели и плели сеть взаимных комплиментов, намеков, легких усмешек...

- Возможно, нам стоило бы пообщаться об этом в менее формальной обстановке? - голосок Грейс Келли вырвал меня из автоматического процесса перевода, и я выпрямился: она смотрела, разумеется, не на меня. Я осторожно покосился на Берта: тот тоже ласкал писательницу глазами кота, учуявшего сметану.

Я уже видел у него такой взгляд. Он включался на блондинок на Лидо, он включался на Вэл, позвонившую ему поздно вечером... включился он и сейчас. И как бы сильно я ни убеждал себя, что наши с ним отношения - эксперимент и всего лишь мимолетная связь, мне все равно стало невыносимо больно.

Неужели Берт вот так легко меня выбросит? Ради случайной красотки, которая уже через пару дней отбудет обратно в свою благословенную Италию? Неужели для него так важно завоевать и эту крепость, даже зная, что он потеряет предыдущую? Стоп, сказал я себе, не слишком-то зазнавайся. Ты для него вообще не ценность. С чего ему тобой дорожить и пытаться сохранить? С чего ему упускать новую добычу? Ну и пусть это разовое приключение, но зато какое! Великолепная итальянка, блондинка, красавица, автор странной новеллы, да еще и описавшая его в свои восемнадцать! По факту, она призналась, что ей давно нравится такой тип мужчин, чего ж еще желать? Можно сказать, дичь готова к попаданию в силки! Более того, эта дичь туда самостоятельно уже забралась и только и ждет, чтобы ее поймали... разве Берт упустит такую возможность? Это его образ жизни, его хобби и его характер. Зачем ему ты, если в мире еще не закончились красивые блондинки?

- В таком случае позвольте показать Вам ресторан "Per Se" у Центрального парка. Мы сможем совместить прекрасный вид из окон и великолепную кухню, а заодно Вы расскажете нам о своей новелле и тех эмоциях, которые испытывали, когда ее писали...

Я переводил пинг-понг их флирта действительно автоматически. У синхронистов часто такое бывает: в голове включается автопилот, и ты не задумываешься о смысле того, что переводишь, просто работаешь со словами и смысловыми конструкциями, и если хотя бы на секунду попытаться осмыслить общую картину - выпадешь из потока, потеряешь нить, затормозишь, забудешь только что сказанное...

Но эти слова Берта я перевел безропотно и послушно, как робот, не только поэтому.

Я заранее сдался и признал поражение.

И я не хотел больше в этом участвовать.

Я не собираюсь ни напоминать мужчине о себе, ни мешать ему и дальше обмениваться горячими взглядами с прекрасной итальянкой. Снова уходить, на этот раз из ресторана, ощущая за спиной равнодушие_ пустоту и парочку, мечтавшую об уединении? Нет, такого больше не будет. Я не собираюсь снова выставлять себя на посмешище, а потом наступать на собственную гордость и прощать заблудшего агнца. Я уже сделал это единожды, в Венеции. Да, я не знаю наверняка, было ли что-то, за что следовало бы агнца "прощать", то есть, был ли он "заблудшим" в полной мере, но я все же сделал над собой усилие и попробовал забыть о мелькнувшей на горизонте блондинке, то ли успевшей агнца "заблудить", то ли нет. Второй раз я на такое уже не подпишусь. Если Берт, распушив хвост, действительно пытается завоевать великолепную Грейс Келли - что ж, я желаю ему удачи. Одумается вовремя - честь ему и хвала. Помчится на всех парах к соблазну дальше - скатертью дорога. А я... пожалуй, я отправлюсь домой, поскольку в мое рабочее время ресторанные любезности никто не включал.

Рафаэлла Конти с удовольствием согласилась посетить предложенное райское местечко, редактор с нескрываемым облегчением распрощался с нами, и мы небольшой пестрой группкой выплыли из переговорной. Берт галантно подал руку красавице и повел ее по холлу к выходу, что-то мурлыча ей практически на ухо. Синьора Рафаэлла негромко смеялась в ответ и пыталась вспомнить английский, который, как она уверяла, она учила только в школе. Процесс завоевания этой крепости подходил к концу, причем, ни крепость, ни завоеватель не были против такого поворота событий.

Я сознательно замедлил шаги, пропуская вперед писательскую ассистентку. Пусть теперь переводит она, если наберется смелости отправиться за поглощенной друг другом парочкой в ресторан. Лично я третьим лишним (или даже четвертым) быть не хочу.

Группка из двух женщин и одного мужчины удалялась от меня по холлу все дальше и дальше, и я окончательно остановился, мечтая только о том, чтобы они не вспомнили обо мне именно сейчас. Уходите побыстрее, молил я про себя, уходите - и никогда больше не возвращайтесь в мою жизнь...

Глупо, конечно, было бы об этом мечтать. С синьорой Конти мне еще предстояло работать как минимум пару дней: видимо, она будет очень довольна, что сумела воплотить в жизнь свою мечту, и "Руперт Линн" в том виде, в каком она намечтала - то есть, в ее собственном - все же завоевал Берта О'Брайана, отодвинув в сторону "неправильного" персонажа (то есть, меня). Но я не был человеком гордым. Меня не смутит торжествующее лицо победившей Рафаэллы Конти. В конце концов, она же сама написала героя "Берта О'Брайана", а значит, прекрасно знает, сколь непостоянно его внимание и сколь незначительна подобная победа... Пусть прочувствует это и в реальности. А я отработаю с ней остаток времени и помашу ручкой на прощанье: с ней проблем быть не должно. Да и с Бертом, хотелось бы надеяться, их тоже не возникнет: он ведь не раз слышал, что я не прощаю измены. Если он сорвется и все-таки упадет снова в круговорот своих прежних привычек, ему ведь хватит ума и совести не возвращаться ко мне, правда?

- Я смотрю, Вы не спешите присоединиться к компании?

Я резко обернулся: высокий блондин со светлыми глазами, чем-то неуловимо похожий на Рафаэллу Конти, но в то же время сильно отличающийся от нее, смотрел вслед удаляющейся троице и улыбался.

- Я не люблю рестораны, - выдавил я из себя, внимательно изучая своего собеседника. Тот говорил по-итальянски, и я сделал вывод, что он - один из тех двоих, кто сопровождал писательницу и топтался вдалеке во время наших то ли переговоров, то ли свидания на пятерых. Охранник? Нет, мужчина не выглядел, как охранник: на нем были такие же стильные и элегантные вещи "от кутюр", на которые вряд ли бы раскошелился секьюрити.

- А что Вы любите? - блондин смотрел на меня, склонив голову к плечу, и я смешался: одного Берта мне было явно недостаточно, чтобы привыкнуть к вниманию мужчин с такой кинематографической внешностью. Разве могу я, серый воробушек, всерьез заинтересовать человека со внешностью Алена, например, Делона? Да ни за что! Красавец Берт О'Брайан был случайной ошибкой, которая уже, по сути, исправлена! Даже Рафаэлла Конти мягко намекнула, что для героя ее произведения моя внешность не дотягивает... а тут стоит передо мной очередной сногсшибательный молодой мужчина и зачем-то интересуется моими предпочтениями...

- Я предпочитаю одиночество, - брякнул я, рассчитывая, что такой ответ закончит наше внезапное общение. Но мужчина хмыкнул и протянул мне руку.

- Я тоже. Но все же позвольте предложить Вам чашечку кофе, пока моя сестрица соблазняет Вашего друга... Меня зовут Рафаэле. Рафаэле Конти. И на самом деле, ту книгу написал я.

_______________________________________
Автор напоминает о своей просьбе не оставлять комментарии. Спасибо.