Глава 9
Примеры и правила;
От мысли до выстрела...
Вельвет, Стой©
- Как семейная жизнь? – лучезарно поинтересовался Марсель с добродушной улыбкой.
Небо над Ниццей наконец-то прояснилось и перестало заливать город дождями, и Том решил встретиться с другом и погулять.
- Хорошо, - ответил Том также с улыбкой, но менее светлой и отчасти натянутой. – Понемногу привыкаю к новому статусу.
- Недавно вернулись?
- Да, десять дней назад. Но вчера снова вернулись, ездили по делам Оскара.
- Я так и думал, что медовый месяц затянулся, - без задней мысли и без тени упрёка проговорил Марсель, - потому ты пропал.
- Да, путешествие затянулось, - ответил Том с новой слабой улыбкой, на миг погрузившись в яркие воспоминания, - Оскар планировал две недели на острове и путешествие по странам Европы, но я захотел ещё в Россию и Украину, и в конце повторно отправились в Испанию, погостили шесть дней у моих дедушки и бабушки.
Он сказал и невольно задумался над тем, что здорово, когда можно свободно путешествовать сколько угодно долго, не думая о средствах и даже о транспорте. С Феликсом они не путешествовали не из-за отсутствия денег, но сейчас, будучи взрослым, Том понимал, что, если бы делали это, едва ли бы смогли позволить себе дополнительную неделю отдыха в другой стране. Ему не довелось жить по средствам, как миллионы обычных людей. Его взрослая жизнь, начавшаяся задолго до совершеннолетия, протекала в крайностях: или на полном государственном обеспечении в месте, откуда он не имел права уйти; или без гроша в кармане, когда поесть бы и найти крышу над головой; или под крылом Оскара; или в статусе успешной модели. Кроме как в небольшой промежуток времени, когда правил Джерри, сбежал из Ниццы и скитался по добрым людям и социальным приютам, ему не приходилось беспокоиться о том, как заработать на жизнь. И сейчас – почти два года как – он вернулся под крыло Оскара, в удобную и устроенную жизнь, в которой ему обеспечено всё необходимое и намного, намного больше. Безусловно, в этом смысле Шулейман – подарок; с ним жизнь всегда будет лёгкой и не до конца взрослой, поскольку взрослые люди сами решают свои проблемы, а у Тома не было необходимости ничего решать – достаточно сказать «хочу» или рассказать, что его волнует.
Несмотря на то, что толком не вкусил обычной жизни взрослого самостоятельного человека, Том понимал, что так, как он живёт, живут далеко, далеко, далеко не все. У него изначально что-то пошло не так, ведь, даже будучи нищим и условно бездомным, поскольку собственной крыши над головой не имел, он жил в роскошной огромной квартире в центре города, питался лучшими продуктами (если не портил их во время приготовления) и летал на острова, куда простым обывателям путь заказан.
- И как там, в России? – искренне полюбопытствовал Марсель.
- Даже не знаю, как объяснить, - Том отвёл глаза в сторону, задумываясь и силясь подобрать слова. – Она очень разная, - снова посмотрел на друга. – Про Москву и Санкт-Петербург я тебе уже рассказывал, а в этот раз мы были в более маленьких городах. Мне понравилось в Самаре, там невероятная бесконечная набережная на Волге́. Я привык к морю, но эта река оставила у меня приятное впечатление, вообще, город красивый, солнечный, чистый. А в Краснодаре потрясающие помидоры! Я их не очень люблю, только если вяленые в салате, но эти такие вкусные, сладкие-сладкие. Суздаль меня и впечатлила, и разочаровала. Это такой городок-деревня в традиционном стиле, но деревня не совсем не такая, как у нас. Там есть деревянные дома, и в них живут люди, представляешь? Как там было написано? Город-заповедник. Калининград больше похож на европейские города и совсем не похож на те российские, которые я видел, не могу выделить что-то особенное и удивительное, кроме его оторванного от страны расположения. В Красноярске много заводов и всяких вредных производств, мне это не понравилось. Но мы ездили к местной ГЭС – эта штука зрелищнее водопада! А название пятого города я не выговорю.
Том достал из сумки мобильник, открыл браузер и показал другу Переславль-Залесский.
- И там очень вкусные раки, они вроде как считаются национальной закуской. Раньше мне доводилось пробовать их только в супе, если правильно помню, но в России их едят отдельно: выносят вот такое, - Том показал руками размер, - блюдо с горой этих членистоногих и руками едят с пивом. Надо с пивом, но я предпочёл без. Это тоже впечатление из Краснодара.
- Ты так рассказываешь, что у меня аж аппетит разыгрался, - посмеялся Марсель.
- Кстати об аппетите, - Том развернулся к другу, оживился ещё больше. – Я тоже не прочь перекусить. Зайдём куда-нибудь?
Марсель согласился. Поднялись со скамейки, пошли к кафе. Том продолжал увлёкший его рассказ о путешествиях:
- Ещё я хотел в Мурманск, но Оскар отнёсся к этой идее скептически и отговорил меня. И во время поездки по России и Украине я нашёл одно место, где непременно хочу когда-нибудь побывать.
Снова взяв в руки мобильник, Том на всякий случай прогуглил название манящего места, чтобы не ошибиться.
- Припя́ть, - сказал и нахмурился. – А, нет – При́пять.
- Это город в России? – уточнил Марсель, не совсем понимая его энтузиазм.
- На Украине, - подсказал Том, поднял взгляд от экрана. – Чернобыль, ядерная катастрофа, слышал что-нибудь об этом?
- А, да, - поняв, о чём он, кивнул Марсель, - слышал. Но что там интересного, куда там можно поехать? – снова начал он недоумевать.
- В Припять, - тут же ответил Том.
- Разве там не должна быть закрытая зона? – недоверчиво уточнил Марсель.
- Не знаю, должна ли, но туда может поехать любой желающий, всё официально. По-моему, это очень интересно, хотя и страшновато: мёртвый город, в котором никто не живёт с восемьдесят шестого года и где всё с тех пор осталось нетронутым, так, как и было.
То, как рассказывал Том, увлекло, заинтересовало, но Марсель всё равно относился к его желанию побывать в мёртвом городе скептически, поскольку в его понимании – как и в понимании любого человека – радиация была тем, чего нужно бояться, а не к чему в объятия стремиться.
- Но я почти уверен, что Оскар не согласится на эту поездку, - вздохнул, немного сник Том, но снова зажёгся, обратился к другу: - Съездишь со мной, если он откажется?
- Я? – удивился Марсель, не ожидавший такого предложения.
- Да, - подтвердил Том и участливо спросил: - Или ты боишься?
- Не знаю...
Марсель растерялся. Он не мог сказать, что откровенно боится отправиться в такое место – скорее, немного опасается.
- В принципе, можно попробовать, - через паузу дал ответ. – Но я могу только во время отпуска.
- Я подстроюсь под тебя, если понадобится, - кивнул Том.
Зашли в кафе, заняли крайний столик у окна. Сделав заказ и вернув официантке меню, Том поинтересовался у друга:
- Куда ты в последний раз ездил?
В последний раз Марсель куда-то ездил ещё до травмы, в тот злополучный раз, когда получил её. Потом у семьи уходило слишком много денег на его лечение, да и не слишком большое удовольствие путешествовать в инвалидной коляске, пребывая в перманентном пограничном состоянии на тонкой грани перед клинической депрессией от того, что твоя юная жизнь сломалась вместе с позвоночником и ты стал обузой для родных. Постоянные боли тоже не добавляли желания жить полной, насыщенной жизнью или хотя бы пытаться.
- В четырнадцать, - ответил он, потупив взгляд.
Том изумлённо выгнул брови.
- Ты одиннадцать лет не был в отпуске? Почему?
- До девятнадцати я не работал, так что отпуск мне был не положен, - отшутился Марсель.
- А сейчас? Ты ведь работаешь.
Притянутое за уши беззаботное веселье растаяло. Марсель опустил взгляд, закусил губы. Сложно объяснить человеку, который привык жить совершенно иначе, что он далеко не всё может себе позволить.
- Мой бюджет ограничен, - коротко и исчерпывающе ответил Марсель.
- А, понятно, - теперь уже Том потупился.
Мысленно обругал себя за глупые, настойчивые вопросы. Знал же, что друг не бедствует, но и совсем не шикует. Сам же некогда высказывал Оскару, как несправедлив мир и распределение в нём денежной награды за труд, поскольку он за то, что пару часов скачет с фотоаппаратом, получает тридцать тысяч, а Марсель за месяц каждодневной девятичасовой работы всего две.
Марсель не винил его и не злился. Не завидовал – разве что самым светлым чувством, больше похожим на радость за другого человека – тому, что у Тома в жизни всё иначе, легко, роскошно и блистательно. Он сознавал, что не всем быть на вершине – место большинства у подножия горы. Его место как раз ближе к земле, там, где не происходит ничего экстраординарного. Такая жизнь не плохая – она обычная; обычная жизнь для обычного человека.
Потянувшись за стаканом с водой, Марсель зашипел, не успев сдержаться, взялся за спину, болезненно сведя брови.
- Что такое? – озаботился Том, вперив в друга внимательный, сочувственный взгляд.
Марсель качнул головой:
- Вчера на работе пришлось таскать тяжести. Теперь спина болит.
Не первый раз и точно не последний. По-хорошему, такая работа – целый день на ногах с нередкой необходимостью носить вещи разной степени тяжести – была ему противопоказана. Марсель понимал это, но другую, более щадящую работу с нормальной заработной платой с его так себе школьным образованием не найти. Если уйдёт – будет ещё меньше денег, пойдёт вниз уровень его не шикарной, но вполне устроенной жизни, придётся отказаться от аренды уютной двухкомнатной квартиры, которая стала его домом в чужом городе. Марсель не хотел изменений к худшему и неуверенности в завтрашнем дне, потому предпочитал терпеть.
- А... С этим можно что-то сделать? – спросил Том.
- Можно сделать операцию. Но...
Марсель запнулся. Не хотел снова заговаривать о деньгах, в которые упирался вопрос его здоровья. Операция, обещающая избавить от боли и ограничений, стоила не запредельную сумму, но для него вот так сходу неподъёмную.
- Но когда-нибудь потом, - договорил он.
Том понял истинную причину, сверлил друга взглядом.
- Сколько стоит операция?
- Неважно, - покачал головой Марсель.
- Марсель...
- Том, не надо, - непривычно серьёзно и твёрдо остановил друга Марсель. – Даже не предлагай, я не возьму.
Между ними уже был подобный разговор в прошлом году, когда Марсель поделился, что хотел бы пойти учиться, получить высшее образование, но не имеет такой возможности, прежде всего финансовой. Том сразу и от чистого сердца предложил ему свою помощь; предложил поработать на него, чтобы друг получил деньги не просто так, а за дело, раз просто так не хочет – Марсель ответил категорическим отказом на оба варианта. Гордым он не был, но не считал такие вещи правильными между друзьями.
- Почему? – вопросил в ответ Том, не желающий понимать отказ друга и отступать. – Ладно учёба, без неё можно прожить, но это твоё здоровье.
- Я не буду брать у тебя деньги, потому что они – твои. Что-то делать за чужой счёт неправильно.
- Я так живу, - всплеснул руками Том, - и ощущаю себя совершенно нормально.
Сказал и через мгновение понял, как это звучит и в каком свете его выставляет. Ужасно...
Марсель и без этой фразы знал, как Том живёт, и не судил. Ответил:
- Вы с Оскаром в других отношениях.
- Дело в отношениях? Мы с тобой были любовниками, - не растерялся Том. – Так что...
Прежде чем он успел договорить, Марсель спросил в ответ:
- Хочешь предложить мне деньги за прошлый секс? – посмотрел внимательно. – Спасибо, но мне совсем не хочется чувствовать себя проституткой.
- Я не хотел тебя обидеть, - покачал головой Том, - ничего такого я не имел в виду. Но я хочу помочь. Ты же сказал, что...
Марсель вновь перебил, покачал головой:
- Том, пожалуйста, давай сменим тему. Я не передумаю и не хочу спорить.
Том не спешил с ответом, смотрел с тяжёлой смесью истового желания помочь и жалости. До того серьёзный Марсель улыбнулся и добавил:
- А если хочешь помочь, угости меня десерт. Хочется чего-нибудь сладкого, а я карту дома забыл, наличных не хватит.
Том не сумел удержаться от ответной улыбки, медленно растянувшей губы и осветившей лицо. Огляделся в поисках официантки и махнул рукой, привлекая внимание. Сделал заказ для друга, не забыв спросить, чего он хочет, и себе заодно тоже заказал десерт.
- Том, у меня есть к тебе один вопрос... - проговорил Марсель, мешая тирамису. – Но он личный.
- Спрашивай, - без раздумий подтолкнул Том друга.
- У вас с Оскаром после свадьбы стало больше секса?
Увидев удивление на лица Тома, Марсель добавил:
- В детстве, лет с двенадцати, как осознал свою ориентацию, я мечтал, что когда-нибудь выйду замуж, и думал, что медовый месяц это сплошная романтика и бесконечные занятия любовью. Мне интересно, так ли это.
Вопрос действительно был личным. Хоть они и имели связь в прошлом, но свою интимную жизнь с Оскаром Том с другом никогда не обсуждал. Почесав висок, Том заправил волосы за ухо и заговорил:
- Оскар в принципе очень активный в этом плане... Но да, в медовый месяц он совсем как с цепи сорвался. Мне пришлось чаще ему отказывать.
- А зачем отказывать? – на лице Марселя отразилось искреннее недоумение.
Том пожал плечами:
- Для профилактики.
Марсель рассмеялся, заразив смехом и Тома. В самом деле, звучало это «для профилактики» смешно. Но потом настроение поползло вниз, улыбка растворилась на губах, сменившись мрачной плёнкой задумчивости в глазах. Том трижды тихо постучал ложкой по блюдцу и произнёс:
- Ты спрашивал, как семейная жизнь... Я немного соврал, - он поднял взгляд к другу. – Мне не очень нравится быть в браке. Я не хочу никуда уходить от Оскара, но теперь у меня не осталось путей для отступления. Эти кольца, - Том поднял левую руку, - мои путы.
Положил руку на стол, прокрутил вокруг пальца обручальное кольцо и снял оба.
- Они связывают нас, связывает официальный брак, и мне уже никуда не деться, даже если захочу. Меня это немного напрягает. Я бы предпочёл, чтобы мы и дальше просто жили вместе и были любовниками, без всего этого.
- Ты не хотел вступать в брак? – задал вопрос также посерьёзневший, удивлённый откровениями друга Марсель.
Том отрицательно покачал головой, в том числе окончательно признаваясь в этом самому себе. Не хотел. И по-прежнему не хочет, только обратного пути уже нет.
- Тогда зачем ты согласился? – спросил Марсель.
Том пожал плечами, отведя взгляд и наклонив голову к плечу.
- Потому что этого хотел Оскар. Я не хотел его обижать и убедил себя, что с заключением брака ничего не изменится. Между нами действительно ничего по факту не изменилось, но... Мне сложно, сложно на этой невидимой привязи.
Он выдержал паузу, закусив губы, снова постучал по краю блюдца – пальцем, потому беззвучно.
- Я слишком молод для брака, мне так кажется, только это оправдание я могу себе найти. Оскар старше, он готов к браку и семейной жизни, он планирует детей. А я... Я не готов. Я хочу быть с ним до конца, но меня пугает слово «навсегда». Такая вот глупость...
- Наверное, бессмысленно говорить это сейчас, но тебе стоило поговорить с Оскаром до свадьбы.
Не поднимая голову, Том взглянул на друга. Да, стоило, и в момент предложения он дал понять, что не горит желанием вступать в брак, но Оскар объяснил, успокоил, и он сам принял решение согласиться. Но ему снова неймётся, потому что всё же это решение было принято не от собственного желания...
- Или поговори с ним сейчас, - добавил Марсель. – Объясни всё.
- Нет-нет, - Том помотал головой, поднял руки. – Оскар всё равно скажет, что я себя накручиваю, и успокоит меня, но моего равновесия надолго не хватит. Так было, когда он мне сделал предложение – поэтому я его принял, и непосредственно перед свадьбой я тоже жутко психовал. Да и что я ему скажу? – вскинул взгляд, впился им в друга. – «Мне нужна свобода и пути для отступления»? Такое нельзя правильно понять, потому что это в принципе неправильно, это плохо. Мне раньше надо было думать, но я дважды сказал «да» по доброй воле. Мог бы перед алтарём засомневаться и отказаться – это было бы ужасно, но я мог. А сейчас уже поздно. Тем более я не хочу разводиться и уж точно не хочу, чтобы Оскар так подумал. Я бы хотел, чтобы бы не были женаты, но время назад не повернуть и Оскара не изменить.
Том выдохнул, прикрыв глаза, чувствуя, как от эмоций долбится в груди сердце. Кажется, он выпалил всю эту речь на одном дыхании.
- Я зажрался? – спросил, слабо улыбнувшись, взглянув на друга.
- Немного, - вернул ему такую же сдержанную улыбку Марсель.
- Да ладно, говори как есть.
- Я не могу так сказать, поскольку не знаю, что происходит между вами с Оскаром, - Марсель стал серьёзным. - Может, у тебя есть причина не хотеть быть с ним в браке.
Том снова опустил взгляд к своей чашке с кофе:
- В том-то и дело, что у меня нет причин. Оскар хорошо ко мне относится и если меняется, то только в лучшую сторону. Он любит меня, заботится обо мне, иногда даже чересчур, я всё время это чувствую. Мне не на что пожаловаться. – Том развёл руками. – У меня есть всё, но мне этого мало, потому что много. Потому и говорю – зажрался.
- Только если совсем чуть-чуть, - ответил вновь заулыбавшийся Марсель, склонив голову набок и подперев кулаком скулу.
- Хороший ты друг, - Том тоже просветлел; с души поднялся гнетущий камень. – Никогда слова плохого не скажешь. Только помощь мою принимать отказываешься, - глянул на друга якобы зло, предупреждающе. – Ты смотри, если станет хуже, я к тебе жить перееду, чтобы всё по правилам и ты принял помощь. Оскару так и скажу: надо друга спасать, а он без сожительства не согласен брать деньги. Он поймёт.
Марсель искренне посмеялся с его слов – и всё-таки Том феноменален, им невозможно не проникнуться. Сказал:
- Мне не очень хочется снова встречаться с Эдвином или ещё кем-то из людей Оскара, так что, если прижмёт, просто так приму помощь. В долг.
Том кивнул. В долг так в долг. В конце концов, долг можно отдавать сколько угодно лет или вовсе про него забыть.
После кафе погуляли ещё с час и пошли к Марселю домой. Том завалился на диван в гостиной, свесив голову с сиденья и задрав ноги на спинку. Здесь он давно уже освоился и чувствовал себя своим, потому вёл себя расслабленно и свободно, как дома, а не как престало в гостях прилично.
И всё-таки Тому иногда нужно было вырываться из своей красивой жизни с Оскаром в жизнь обычную, такую, из которой был родом, чтобы переключиться, отдохнуть и потом с удовольствием вернуться домой.
Марсель заварил ароматный красный чай. Принёс две дышащие паром прозрачные стеклянные чашки. Одну поставил на стол напротив перевёрнутой головы Тома, а со второй сел в кресло, дуя на напиток и поглядывая на друга.
- У тебя нет соломки, чтобы я мог не переворачиваться? – наглея, поинтересовался Том.
- Могу поискать какую-нибудь, - ответил Марсель, обнимая ладонями чашку. - Но такой длиной и гибкой у меня точно никогда не было, и подавишься ведь.
- А если не подавлюсь? – изрёк Том задумчиво.
Протянул руки, коснулся кончиками пальцев нагретого кипятком стекла.
- Надеюсь, ты не будешь пытаться влить кипяток в рот в таком положении? – настороженно спросил Марсель.
- Я думаю над этим. Но подожду, пока остынет.
Том вытянул ноги вертикально вверх, развёл едва не на шпагат, потом переплёл на спинке дивана. Ему была лень вставать, но и совсем без движения не лежалось.
- Можно я как-нибудь останусь у тебя на ночь? – спросил после недолгого молчания. – Может, даже сегодня.
Марсель поперхнулся горячим чаем. Том в своём вопросе не видел ничего предосудительного и, неправильно истолковав реакцию друга, уточнил:
- Или ты каждую ночь проводишь с... Извини, забыл, как его зовут.
- Родион, - подсказал Марсель. – Мы расстались.
Том перевернулся, сел, забегав глазами и исходя участием.
- Почему?
Помнил, что у друга всё было прекрасно с этим мужчиной, и он буквально светился от счастья. Марсель пожал плечами:
- Он был единственным достойным человеком в моём списке и нашёл вариант получше.
- Ну и идиот. – Том поднялся с дивана и сел на подлокотник кресла, в котором сидел Марсель, обнял его за плечи, прижав к себе. – Ты замечательный вариант. Если бы в моей жизни не было Оскара, я бы без раздумий был с тобой. Фотографировал бы, ждал тебя с работы и готовил к твоему приходу ужин, чтобы ты с порога чувствовал, что не один, - улыбнулся сердечно и ободряюще, сверху заглянув в лицо друга.
- Звучит потрясающе, - Марсель ответил ему благодарной улыбкой. – Но мне не везёт в личной жизни.
- Обязательно повезёт.
Том обнял друга двумя руками и поцеловал в лоб у кромки волос, прижал к себе, уткнув лицом в грудь. Закачал, будто ребёнка укачивая. Повторил:
- Обязательно.
Обхватил лицо Марселя ладонями, поднял, заглядывая в ореховые глаза, наклонился и коснулся губами губ. Глаза Марселя неестественно расширились, и с губ сорвался напряжённый вопрос:
- Что ты делаешь?
- Так нельзя? – осведомился в ответ Том и, судя выражению лица, сам понял, что ответ отрицательный.
Отпустил, выпрямился, сложил руки.
- Извини, я иногда заигрываюсь. Ничего такого я не имел в виду.
Том ушёл на диван, испробовал чай, так же, как и Марсель ранее, обхватив ладонями греющую чашку. Промычал довольно и поделился впечатлением:
- Вкусно.
- От Родиона на память остался. Он сам в основном пил кофе, но и в чае прекрасно разбирался.
- Я тоже предпочитаю кофе, чая в детстве перепил.
- Извини, сказал бы, - Марсель почувствовал себя виноватым за то, что они давно дружат, не в первый раз проводят время у него дома, а он не знает, какой напиток больше любит Том и всегда заваривает чай. – Могу сделать кофе.
- Не надо. Мне правда нравится, - успокоил его Том. – Кофе я пью дома и в заведениях. А такой чай никогда не пробовал, - он сделал ещё один глоток, подтверждая, что всё в порядке.
Вдумчиво пил, наслаждаясь вкусом, ароматом и тем, как напиток прогревает внутренности, а за ними всё тело, и обратился к другу:
- Так можно мне остаться у тебя сегодня? Ты ведь не работаешь завтра?
- Нет, не работаю, - подтвердил Марсель. – Хорошо, оставайся.
Том взял мобильник, чтобы позвонить Оскару и предупредить, что вернётся среди ночи или вообще утром, но не успел отправить вызов, как взгляд зацепился за левую руку, в которой держал телефон. Не сообразив сразу, что не так, он перевёл взгляд к правой руке и обратно к левой.
Подорвался, ужаленный осознанием, и убежал в ванную, где, думал, оставил кольца, когда мыл руки. Потом бросился в прихожую, где хранилась разная мелочёвка. Будто в кино, перед глазами встал флэш-бек, как он, рассказывая, что ему не нравится быть в браке, снимает кольца, кладёт на стол и... забывает.
Вот почему ощущал себя так свободно и распушил крылья...
- Чёрт, чёрт, чёрт!..
Том заметался, суетливо сунул ноги в обувь, которая как назло не надевалась так просто, с нахрапа. В прихожую выглянул Марсель:
- Что случилось?
- Мне нужно обратно в кафе, - едва не криком ответил Том от того, как в голову шарахнул адреналин. – Я там кольца забыл!
Разобравшись с обувью, он выскочил за дверь, прежде чем друг успел что-либо ответить и предпринять. Марсель быстро надел куртку, забрал забытую Томом и побежал следом.
- Том, стой!
Том не ответил, не остановился, снизу громыхал стремительно удаляющийся топот. Не успев задуматься, Марсель тоже побежал лестницей, молясь, чтобы не запнуться и не скатиться по бетонным ступеням.
От кафе до дома Марселя ходу было сорок минут, Том добрался обратно куда быстрее. В голове стучало, погоняя: «Забыл, забыл!». Влетел внутрь, едва не вышибив собой стёкла на двери, звякнувшей колокольчиком по скачущим нервам, заозирался.
За крайним столиком у окна сидели мужчина и женщина тридцати с чем-то лет. Подойдя к ним, Том обшарил столик быстрым, цепким взглядом и, не найдя искомого, без стеснения полез под стол.
- Простите? – первым не выдержал мужчина.
Голова Тома вынырнула из-под стола:
- Я сидел за этим столиком и забыл здесь кольца, вы не видели?
Мужчина и женщина переглянулись и покачали головами. Убедившись, что колец здесь нет, Том подошёл к администратору.
- Здравствуйте. Я с другом был в вашем кафе и забыл на столике обручальное и помолвочное кольцо. Такие... - Том нахмурился, не зная, как описать, - с бриллиантами. Кто-нибудь их находил?
Администратор ответила, что никто ничего не находил и не приносил.
- Где девушка, которая обслуживала наш столик? – не отступал Том. – Она должна была убирать после нас и найти кольца.
Администратор вызвала указанную официантку, но та не без испуга, что ей вменяют кражу драгоценности, заверила, что никаких колец не видела и не находила. Не лгала. Том для точности показал ей фотографию, где крупным планом были видны кольца, но девушка повторила, что не видела их.
Потом созвали весь персонал, так как пропала не безделушка, но все повторяли один и тот же текст – не видели, не находили. Если кто-то и прибрал к рукам дорогие кольца, то это были не они, а кто-то из посетителей, кто давно уже ушёл в неизвестном направлении. Марсель стоял в сторонке и не подавал голоса.
Потеряв уже надежду, Том ещё раз обыскал пол под столиком и вокруг него. К нему подошла администратор и вкрадчиво предложила:
- Оставьте свой номер, если кольца найдутся или их кто-то принесёт, я вам позвоню, - ей не нужны были проблемы.
Том кивнул, записал на листочке номер и протянул его молодой женщине в брючном костюме. Выйдя на улицу будто в тумане, присел на выступ стены здания. Марсель вышел следом и накинул ему на плечи куртку, которую всё время так и держал в руках. Том перехватил полы куртки, стянул на груди.
Мысли и тем более слова материальны. Сетовал, что мешают ему кольца – получите, распишитесь: колец больше нет.
Согнулся пополам, уткнувшись лицом в колени, и оттуда проговорил:
- Я кретин...
Они даже полугода не женаты – едва два месяца прошло со свадьбы, а он уже успел крупно облажаться. Потерять обручальное кольцо и в довесок помолвочное – это полный провал.
Полбеды, что кольца наверняка были баснословно дорогими. Можно купить новые, для Оскара это не деньги. Но обручальные кольца – это символ. Том не придавал им особого значения, но и ему бы болью по сердцу прорезало, если бы Оскар потерял своё. А Оскар – придавал. Он не говорил об этом, но Том знал, что ему не всё равно. Значит, ему будет больнее.
Потеря обручального кольца говорит, что ты не дорожишь им, не дорожишь своим супругом и вашим браком. Том меньше всего хотел, чтобы Оскар так думал; меньше всего хотел причинить ему боль. Но что теперь делать?.. Кольца сделаны на заказ – обручальные точно, насчёт помолвочных Том не был уверен – вторые такие он никак не достанет за пару часов. Да и гнусно это – тайком подменять пустышкой, пусть даже с благими намерениями. Тут ещё вопрос, кого защищаешь: его или всё-таки себя?
Ни о какой ночёвке теперь не могло идти и речи, как бы ни хотелось спрятаться у друга и оттянуть момент встречи с Оскаром и покаяния. Тихо притворив за собой дверь квартиры, Том хотел тенью прошмыгнуть в «собачью спальню», которую по-прежнему считал своей личной комнатой и использовал в случаях, когда ему необходимо было уединиться – или, как сейчас, спрятаться. Но заставил себя зайти в гостиную, где при включенном телевизоре, в который не смотрел, сидел Оскар.
- Привет, - проговорил Том, сложив руки внизу живота, интуитивно прикрыв правой ладонью левую.
- Привет, - отозвался Шулейман и, отвлёкшись от мобильника, обернулся к нему. – Как погулял?
- Отлично.
Голос Тома звучал отнюдь не непринуждённо. То ли совести не хватало, чтобы гениально играть, будто говорит правду; то ли актёрские способности вдруг отказали.
- Для «отлично» ты что-то рано вернулся, - заметил в ответ Оскар.
Том одёрнул себя, принял более уверенный вид.
- Я хотел остаться у Марселя на ночь, но решил, что такие вещи надо оговаривать заранее, а не ставить перед фактом. Как-нибудь в другой раз.
На большее Тома не хватило, и он всё-таки сбежал в укрытие тёмной спальни. Не видел, каким долгим взглядом провёл его Оскар.
На протяжении дня Том был непривычно тих, как в воду опущен; будто откатился в то время, когда лишний раз боялся поднять при Оскаре взгляд. Пытался вести себя как ни в чём не бывало, но снова и снова опускал глаза в пол. Или наоборот говорил слишком живо, с обилием ужимок, что выдавало нервозность. Ловил на себе внимательные взгляды Оскара, жалящие угрызения совести, которые и без того грызли горло и стояли в нём комом; жалящие страх перед неотвратимым, от которого не мог ни на что отвлечься.
Левую руку постоянно тянуло прятать за спину – а лучше отрезать и закопать на каком-нибудь далёком от цивилизации пустыре, чтобы точно никто [Оскар] не нашёл. На минуту Том даже всерьёз подумал о том, чтобы пожертвовать безымянным пальцем, дабы оправдать пропажу колец и избежать признания, что рассеянный олух, у которого сбываются потаённые желания, а ему теперь хоть на стену лезь от чувства вины. Пострадавшего ведь никто не будет обвинять?
Но сейчас уже поздно решаться на отчаянный шаг, легенда не сложится. Оно и к лучшему. Потому что, оказываясь загнанным в угол, Том начинал мыслить в опасной кровавой плоскости. Попавший в капкан зверь ради освобождения может отгрызть искалеченную лапу. А он... может не меньше.
Надо было всё сказать, отрезать. В любом случае их совместная жизнь не завершится после этого недоразумения. Но Том малодушно тянул время, надеясь на неизвестное чудо – или на Армагеддон.
Дотянув до глубокого вечера, Том пораньше отправился спать. Закопался в складки одеяла, повернувшись к Оскару спиной. Они ещё не погасили свет, но Том уже сейчас чувствовал, что быстро уснуть в эту ночь у него не получится. Вина и страх перед болью, которую причинит, и её последствиями сплелись в мутированное отравляющее чувство, не позволяющее ни сказать, ни забыть, ни дышать без стеснения в груди. Нечаянный стресс разросся настолько, что можно было почувствовать, как отмирают поражённые нервные клетки.
- Ты сегодня сам не свой, - прозвучало за спиной; матрас передал движение: Шулейман приподнялся, опёрся на руку. – Что случилось?
В голосе сквозили серьёзность и участие, взгляд жёг кожу ищущим ответ непониманием. Не в первый раз за сегодня Оскар задавал подобные вопросы, и от его заботы, от не обвиняющего доверия, которое пыталось выяснить причину и понять, делалось только хуже. Том сжался, стиснул пальцами одеяло.
- Всё в порядке, - ответил, - тебе кажется.
- Опыт показывает, что мне никогда не кажется, когда дело касается тебя. В чём дело?
Взгляд припёк ещё сильнее и следом прикосновение к плечу ударило током. Крепкая ладонь захватила, развернула, потянула к себе. Том взвился:
- Оскар, нет! Не надо, - добавил уже спокойно и серьёзно. – Я сегодня не хочу. У меня болит голова, живот, меня тошнит... - от психического перенапряжения язык молотил слишком быстро. – Наверное, я заболел.
Упрятанная под одеяло левая кисть взмокла, едва не начала отмирать от того, как сильно бьющееся в голове сознание хотело её скрыть.
Шулейман протянул руку, приложил ладонь к его лбу, ниже которого загнанным огнём горели карие глаза. Констатировал:
- Температуры нет.
- Но чувствую я себя плохо, - вздохнул в ответ Том.
- Вызвать доктора?
- Не нужно, - Том качнул головой. – Я посплю, и всё пройдёт.
- Уверен?
- Да.
Снова устроившись на боку, Том утопил голову в подушке.
- Подожди спать, - окликнул его Оскар. – У меня для тебя кое-что есть. Уверен, тебе от этого полегчает.
Том перевернулся и сел, думая: «Давай, подари мне ещё что-нибудь чертовски дорогое, чтобы я это потерял».
- Закрой глаза, - с заговорщической полуулыбкой дал команду Шулейман.
Том послушно погрузился в темноту, услышал, как выдвигается ящик тумбочки.
- Открывай.
Открыв глаза, Том обнаружил перед собой раскрытую ладонь Оскара, а на ладони – потерянные кольца.
- Полегчало? – с ухмылкой поинтересовался Шулейман.
Том перевёл непонимающий взгляд к его лицу:
- Откуда они у тебя?
- Птичка принесла, сказала, один блудливый кот посеял.
- Почему это я блудливый? – оскорбился, ощетинился в ответ Том. – Я всё время был с Марселем и ничего зазорного не делал.
- Успокойся. Это выражение такое.
- Говорят «блудный кот», а не «блудливый».
- Это синонимы, - легко парировал Шулейман. – Мне больше нравится второй вариант. А ты чего так напрягся? – поинтересовался, посмотрев прямо, пытливо.
- Я не напрягся, - ответил Том. – Просто мне не нравятся такие подковырки.
- Будешь забирать? – через паузу спросил Оскар, слегка подкинув на ладони кольца, звякнувшие друг об друга.
Том забрал их, надел на безымянный палец – помолвочное первым, наверх обручальное. Посмотрел на поблёскивающие в искусственном свете кольца.
Всё вернулось на свои места: распушённые вольные крылья никто не стягивал, но на лапке привязь, чтобы не упорхнул далеко. Даже если не хочешь той свободы, не ощущать путы невозможно...
Он поднял голову и посмотрел на Оскара:
- Они всё это время были у тебя?
- Да.
- Почему ты не отдал их мне?
- Хотел, чтобы ты сам сказал мне, что потерял их, - до отвратительного просто ответил Шулейман. – Тогда бы я обрадовал тебя и сразу вернул пропажу.
Том вспыхнул мгновенно. Сдетонировало скопившееся за день напряжение, которым изъел себя.
- Я чуть не поседел за сегодняшний день, думал отрезать палец, только бы ты не подумал плохого. А ты хотел, чтобы я сказал? Очередную проверку мне устроил?!
Том едва не рычал. Напрягся весь, походя на готовящегося к атаке чёрного кота, разве что волосы дыбом не встали.
- Сегодня мы спим порознь!
- Пойдёшь спать в другую комнату? – спокойно осведомился в ответ Оскар.
- Нет, - крутанул головой Том. – Ты!
Шустро развернулся и пихнул Шулеймана ногами, выпихивая с кровати. Тот не свалился на пол, но был вынужден подняться на ноги, обернулся к озверевшему и обнаглевшему супругу, удивлённый таким поворотом. Том переместился на середину широкой кровати, всем видом показывая, что теперь это – его территория, и на неё он никого не пустит.
- Не охренел ли ты? – резонно вопросил Оскар. – Никуда я не пойду.
Он хотел лечь обратно, но Том выставил вперёд ногу, не пуская его.
- У меня есть оружие, и я могу им воспользоваться, - предупредительно произнёс Том, следя чёрным взглядом, прожигая дыру. – Иди в «собачью спальню». Там у нас место отверженных.
- Не включай Джерри. У меня и с ним разговор был короткий.
Оскар хотел перехватить ногу Тома, отвести в сторону и опустить. Но Том ловко перекувырнулся к краю постели, совершил рывок к шкафу и выхватил из нижнего ящика закопанный в белье ствол. Вскинул руки с увесистым пистолетом и с щелчком взвёл курок. Ноги шире плеч, грудная клетка учащённо вздымается, взгляд чёрный, непробиваемый. Прекрасная картина. И пугающая.
Лицо Шулеймана вытянулось, помрачнело. Он знал, что Том не выстрелит. Знал. Но в его уверенности имело место быть малюсенькое допущение... Оскар поднял руки, подчиняясь инстинкту самосохранения, но через ничем не заполненную паузу не удержался от угрюмого замечания:
- Психбольной.
Том не обиделся:
- Ты изначально знал, что я такой. Все претензии только к себе самому.
- Видимо, я где-то очень нагрешил, что из всех связал свою жизнь именно с тобой.
- Нагрешил, - поддакнул Том. – В том числе в отношении меня. Так что я твоё наказание и искупление за все прегрешения. Навсегда.
- Псих, - повторил Оскар.
- Твой. Навечно, - нараспев произнёс Том, продемонстрировав кольца на левом безымянном.
Положил палец на курок, огладил изгиб. И нажал. Глаза Оскара расширились, прежде чем он успел что-либо понять.
Ничего не произошло.
- Успокойся, - усмехнулся Том, опустив оружие. – Он даже не заряжен, - и бросил пистолет на постель.
Том знал, какой ствол берёт, и что патрона в нём нет ни одного, но на всякий случай в последний момент отвёл его чуть в сторону от Оскара, чего тот со своего ракурса не заметил.
Шулейман опустил руки, но остался стоять на том же месте, буравя взглядом любимого котёнка [с рогами, копытцами и повадками серийного убийцы]. Ему совсем не нравились игры Тома с оружием. То, что в их спальне хранилось огнестрельное оружие, пускай и незаряженное, тоже не способствовало ощущения покоя и безопасности.
- Откуда в моём шкафу пистолет? – угрюмо спросил Оскар.
- Я положил. – Том сел на кровать, подогнув под себя ногу. Он отыгрался за попорченные нервы и снова был миролюбив. – В прошлый раз случайно спрятанный мной пистолет спас нам жизни.
- Так он же незаряженный? – в недоумении всплеснул руками Шулейман.
- Патроны здесь, только в другом месте.
- Охренеть. У меня в спальне спрятано оружие, а я не в курсе. Где остальные? – требовательно спросил Шулейман.
- В других комнатах.
- Где?
- Зачем тебе знать? – хлопнул ресницами Том.
- Чтобы забрать их и спрятать от тебя.
Том покачал головой:
- В таком случае я не скажу.
Оскар упёр руки в бока, несколько секунд посверлил его взглядом и сказал:
- Я усилил охрану. Так что твои способности больше не понадобятся, можешь не готовиться.
- В прошлый раз тебя тоже охраняли, - выдвинул Том железобетонный аргумент. – Одной внешней защиты может оказаться мало. Тем более никто не подумает, что я могу защищаться и представлять опасность. Пусть лежат. Чем они тебе мешают?
- Того, что ты только что в меня целился, мало? Что это вообще было?! – Оскар вновь всплеснул руками.
Том невинно пожал плечами:
- Я уравнял у нас количество седых волос.
Это – это всё – было настолько вопиюще, что раздражение Шулеймана в мгновение достигло пика и схлопнулось, испаряясь. Он покачал головой:
- С тобой я сам стану пациентом психбольницы...
- Не надо, - Том мило улыбнулся. – Твоё место по другую сторону, в белом халате.
Оскар тихо усмехнулся себе под нос и снова покачал головой. Хотел лечь на кровать, но, невзирая на этот момент казалось бы примирения, Том вновь вскинул ногу, упираясь ему в торс:
- Эй! Ты всё ещё спишь в другой комнате!
Шулейману надоело с ним возиться, и он просто сгрёб Тома в охапку и не нежно бросил на пол, а сам лёг на освободившееся место.
- Мне же больно! – обиженно воскликнул Том с пола.
- А мне было страшно. И что?
- Не ври, - Том ни капли не поверил в искренность Оскара. – Ты знал, что я не выстрелю.
- Я-то это знаю. А ты – не факт.
Устроившись удобней, Шулейман похлопал рукой по постели:
- Ладно, разрешаю тебе поспать со мной, несмотря на твоё поведение.
Том юркнул в кровать, лёг под бок. Нащупал пальцами ноги пистолет, подтянул его вверх и, перехватив под одеялом рукой, положил Оскару на грудь. Шулейман скосил глаза к оружию, потом перевёл взгляд к умиротворённому лицу Тома с закрытыми глазами и игривой улыбкой в уголках губ.
- Меня игры с оружием не возбуждают.
- А так? – Том ловко оседлал парня и направил ему в лицо пистолет.
- Не старайся. Теперь я знаю, что он не заряжен.
Том наклонился к уху Оскара и жарко прошептал:
- Закрой на минуту глаза... Я отлучусь за патронами.
- Ну всё...
Шулейман выхватил пистолет, с грохотом отшвырнул в сторону и скинул Тома на постель. Вдавил в матрас, перехватив тонкие запястья и блокируя собой возможность освободиться.
- Доигрался, котик.
Том дёрнул зажатыми в тиски руками, рванулся в одну сторону, в другую, но по факту не сдвинулся с места.
- Я буду кричать, - предупредил, полагая, что наказание может быть жёстким.
- Будешь. Я тебя знаю.