Глава 26
В апреле проводилось очередное великосветское мероприятие, присутствие на котором было не столь обязательно, но Шулейман решил его посетить. В этот раз Том не пытался опротестовать необходимость своего присутствия там вместе с Оскаром, не спорил и не ныл. Новость о новом выходе в свет он воспринял достаточно спокойно, хотя и без большой радости.
Данное мероприятия отличалось от предшествующих, на которых бывал Том, и от большинства тем, что проводилось днём, а не вечером. Внутри всё было как обычно: элитный алкоголь и похожие на произведения искусства закуски, дорого, но не броско одетые люди. Том уже успел заметить, что на мероприятиях подобного уровня кричащая демонстрация своего богатства и вызывающе яркие образы являлись моветоном. К женщинам правила были менее строги, им позволялись глубокие декольте, открытые плечи и бриллианты и прочие драгоценные камни, сверкающие в роскошных украшениях, в основном ожерельях, серьгах и браслетах, кольца за исключением обручальных редко на ком можно было увидеть. Но мужчины показывали свой статус иначе, для сильного пола бриллианты и прочие кричащие аксессуары были под негласным запретом, даже Оскар для выхода в свет выбирал часы без любимых камней. Люди здесь были слишком уверены в своём положении, чтобы кричать о нём, и не хотели, чтобы о них подумали иначе.
Том остановил взгляд на одной сравнительно молодой женщине, которую прежде не видел. Новая миллиардерша, сделавшая состояние на компьютерных технологиях, отдавала предпочтение брючным костюмам, сейчас была одета в красный костюм с укороченными брюками, открывающими щиколотки, и носила короткую стрижку на радикально осветлённых волосах с намеренно неокрашенными тёмными корнями. Но она не выглядела менее привлекательной, нежели остальные подчёркнуто женственные дамы. Напротив, в чём-то она была привлекательнее всех прочих, ни на какой другой женщине на приёмах Том не задерживал взгляд. Завсегдатаи не слишком жаловали эту англичанку и относились к ней с предубеждением, поскольку она имела лёгкий и бунтарский характер и позволяла себе открыто флиртовать с мужчинами (или их жёнам так только казалось?). Впрочем, она сама также не стремилась посещать приёмы и становиться своей в их «клубе».
Проследив взгляд Тома, Шулейман также несколько секунд посмотрел на девушку в красном и сказал:
- Я с ней не знаком, только заочно. Надо бы исправить. Пойдёшь со мной? – спросил он Тома.
Том удивленно посмотрел на него и подумал отказаться – в самом деле, к чему ему знакомство с незнакомой Оскару женщиной, тем более что нашёл её привлекательной? Но Оскар, не став ждать ответа, решительно направился к даме, и Том, подумав, что не надо оставлять его наедине с этой весьма интересной женщиной, передумал по поводу знакомства и поспешил за ним. Взял Оскара под руку, когда они остановились около женщины.
- Здравствуй. Оскар Шулейман, - поздоровался-представился Шулейман и протянул даме руку.
- Мадлин Кеннет, - в свою очередь с широкой улыбкой представилась та и ответила на рукопожатие. – Я наслышана о тебе, Оскар. Но лучше не буду рассказывать, что слышала, чтобы ты не обиделся, - добавила и звонко посмеялась.
- На правду я не обижаюсь, я ею горжусь.
Мадлин вновь посмеялась и затем вопросительно посмотрела на Тома, на которого до этого не обратила внимания.
- Том Каулиц, Каулиц-Шулейман, - также представился Том и протянул руку. – Муж Оскара.
- Неожиданно, - произнесла женщина, пожав его ладонь. Хват у неё был не женским, это и Оскар отметил. – Я слышала о тебе другое, - озорно добавила она, взглянув на Шулеймана.
- Полагаю, все те истории чистой воды правда, но она уже не актуальна.
- Понимаю, - улыбнулась Мадлин и обратилась к Тому. – Нет лучшего мужа, чем бывший бабник. Правду говорят?
Том немного растерялся от её бестактной реплики, но не подал об этом вида и ответил:
- Так и есть. Оскар прекрасный муж, - он вновь взял Оскара под руку, показательно обозначая свою территорию.
Шулейману стоило добавить к озвученной мудрости: «Нет худшего мужа, чем неопытный мальчик», но он промолчал. Едва знакомая собеседница была не тем человеком, с кем уместно иронично откровенничать, сегодня он был не в ударе.
Они ещё некоторое время пообщались с мисс Кеннет, которая была на редкость лёгким собеседником, кроме того, что не видела необходимости соблюдать некоторые правила приличия, и распрощались.
- Понравилась? – осведомился Шулейман, когда они отошли.
- Оскар, прошу тебя... - поняв, о чём он, взмолился Том.
- Что? Я видел, как ты на неё смотрел, потому спрашиваю, - неправильно просто отвечал Оскар. – Я пересмотрел свои требования по поводу твоих измен: будет лучше, если ты будешь загодя сообщать мне, с кем хочешь переспать.
- Оскар, я не собираюсь с ней спать, - Том развернулся к нему, заглядывая в глаза. – Ничего такого у меня в мыслях не было, я смотрел, потому что она просто показалась мне интересной женщиной. Она стильно одета и отличается от других.
- Стильно одета? – выразительно переспросил Шулейман, удивлённый тем, что из всего Том выделил костюм, и, похоже, что не лукавил.
- Да. Мне понравился её костюм. Жаль, что мне не идёт красное, и мужчине красный костюм нельзя надеть.
- Не могу определиться: я разочарован или мне надо радоваться.
- Радуйся.
- Действительно. Половина населения земли тебя не интересует, это повод для радости и относительного спокойствия с моей стороны. Видимо, тебе так нравится со мной, что женщины окончательно перестали тебя привлекать, - с самодовольной ухмылкой высказался Оскар.
- Я не понял, а чего ты так много о ней говоришь?! – уперев руки в бока, перешёл в атаку Том. – Она тебе понравилась?
- Я бы с удовольствием её трахнул, думаю, в постели она огонь.
Вперив в Оскара взгляд, от негодования Том поднял плечи.
- Так-то лучше, - оставшись довольным его реакцией, усмехнулся Шулейман и похлопал Тома по плечу.
- Она тебе понравилась? – повторил Том, не поверив сходу на всякий случай, что это была шутка-провокация.
- Такие женщины мне не нравятся, - без шуток, честно ответил Шулейман.
- А какие нравятся? – уже без наезда полюбопытствовал Том.
- Ты вправду хочешь об этом поговорить? – спросил в ответ Оскар и приблизился к Тому, обнял за талию, с усмешкой на губах говоря в ухо: - Если ты продолжишь ревновать, мне придётся затащить тебя в какое-нибудь укромное место.
Том дёрнулся, инстинктивно поднял плечо к уху от волнующей щекотки, вызванной дыханием и случайными(?) касаниями губ, и с непроизвольной улыбкой глянул на Оскара.
- Прекрати, - прозвучало не очень убедительно.
Шулейман и не убедился и произнёс в ответ:
- Почему? Как-то нечестно, что ты без моего участия на балу уже отметился, а я с тобой ни на каком приёме ещё ни разу.
Улыбка сползла с лица Тома, угасла в глазах. Он не мог разобраться в себе, определиться, попробовать ли вновь обсудить с Оскаром свою измену, раз он таким образом напомнил о ней, или покорно склонить голову и повиноваться, поскольку в самом деле виновен.
- Если хочешь, пошли, - сказал Том, склонившись ко второму варианту, только голову не склонил.
- Вот только секса из чувства вины мне не хватало, - с лёгкостью прочитав его, ответил Шулейман. – Хуже только секс из жалости. Но это мне вряд ли грозит.
- Почему ты думаешь, что я согласился из чувства вины?
- Потому что у тебя на лице написано, что ты готов прямо здесь на колени встать, только бы у меня не болело. Забей, - махнул рукой Шулейман. – Давай лучше посмотрим, с кем ещё нужно поздороваться/поговорить, - он обнял Тома одной рукой и скользнул по гостям цепким сощуренным взглядом.
После непродолжительных бесед с разными людьми Оскар разговорился с одной парой, где мужчина был давним знакомым Пальтиэля, с которым они успешно сотрудничали. Мужчина хотел бы продолжить деловые отношения с младшим Шулейманом.
Поняв, что разговор не про его честь, Том стоял рядом с Оскаром и смотрел по сторонам. И увидел около противоположной стены – Маркиса, который, как и в прошлый раз, был совершенно один. Около минуты Том во внутренней растерянности чувств и долженствований смотрел на него и принял твёрдое решение, как должен поступить. Не должен – хочет.
- Извините, - вмешался Том в разговор, обращаясь к собеседникам Оскара. – У вас нет листочка и ручки?
Мужчина удивлённо приподнял брови, посмотрел на супругу, которая была не менее удивлена просьбой и также не имела при себе необходимых Тому вещей, и обратился к проходящему мимо официанту:
- Пожалуйста, принесите листок бумаги и ручку.
- Одну минуту, сэр, - учтиво кивнул парень в униформе.
- Зачем тебе? – спросил Шулейман Тома.
- Необходимо кое-что записать, - размыто ответил Том.
За одну минуту официант не управился, в современном мире, где всё происходит в электронном формате, бывает не столь просто найти такие элементарные предметы как бумага и ручка. Вернувшись, он передал блокнотный лист и ручку мужчине, а тот отдал их Тому.
- Благодарю, - кивнул Том и, откланявшись, пошёл к столу, чтобы сделать запись.
После этого спрятал бумажку в руке и, бросив в сторону Оскара проверочный взгляд, направился в конец зала.
- Привет, Маркис, - поздоровался Том, подойдя к парню, и протянул ему сложенную вдвое записку. – Здесь номер телефона моего лучшего друга, он очень хороший человек и тоже гей. Мне кажется, вы подходите друг другу. Позвони ему.
На протяжении месяца, прошедшего со дня знакомства с Маркисом, Том часто вспоминал о нём, но вовсе не как о любовнике. Том много думал о его непростой жизненной ситуации с полным отсутствием свободы и контактов с другими людьми, которых мог бы пожелать; о его отношениях с матерью, которая держит Маркиса на коротком поводке и решает за него, как ему жить. Потому что его скромный, сочащийся печалью и смирением рассказ так напомнил собственное детство. В Маркисе Том увидел астрального близнеца, которому повезло ещё меньше, потому что его «жизнь под колпаком» не ограничилась детством, а продолжалась, и не мог перестать думать о том, что кто-то живёт так всю жизнь. Страдает, но живёт, потому что другой жизни не знает, другую жизнь ему не позволяют. Ему хотелось помочь, хоть как-то помочь. Том бы не стал искать Маркиса специально, не настолько он был активистом, светлое устремление забылось бы со временем, но они встретились снова. Это и для друга благое дело, ведь Марселю не везёт в личной жизни, он одинок, а Маркис хороший парень, воспитанный и безобидный.
- Спасибо... - в замешательстве произнёс Маркис, машинально забрав листок.
- Если тебе понадобится какая-то помощь со встречей, там написан и мой номер.
- Спасибо... - повторил Маркис в ещё большей растерянности. Взглянул на записку и сказал: - Но я не смогу встретиться с твоим другом.
- Почему? – с искренним удивлением участливо спросил Том.
- Я живу далеко от Ниццы, и я не смогу поехать на встречу, чтобы никто об этом не узнал.
- А ты хочешь попробовать?
Том не желал принимать так просто, без борьбы, что его красивый план останется лишь воспоминанием о том, что хотел сделать чью-то жизнь чуточку лучше.
- Наверное. Я верю, что твой друг хороший человек, - отвечал Маркис и закончил со скреплённым принятием своей доли и затаённым сожалением. – Но я не могу.
Том подумал несколько секунд и, загоревшись глазами, сказал:
- Я помогу тебе.
Маркис удивлённо взглянул на него, но Том не объяснял, а отдал указание:
- Выйди на улицу и жди меня около парковки, я подойду через пять минут.
Маркис колебался, в его глазах плескалась смесь непонимания и страха. Том шагнул ближе к нему, чтобы говорить тише, доверительно наклонил голову:
- Прошу, доверься мне и ничего не бойся. Я знаю, каково быть на твоём месте, и всего лишь хочу помочь. Если ты готов рискнуть, иди на улицу и жди меня там.
И Маркис пошёл. Не потому, что готов, а потому... Сам не знал, почему – потому что Том так сказал, был убедителен и не дал времени на раздумья.
Когда он удалился, Том для вида размеренно прошёлся по залу, вертя головой, подошёл к Оскару и его собеседникам и, спрятавшись за рассеивающим внимание чинным движением народа, скрылся за глухими дверями, ведущими в ответвление коридора, где располагались некоторые подсобные помещения. Выйдя через чёрный ход, Том под высокими окнами первого этажа пробежал вдоль стены и вышел к парковке. Забрав ожидающего Маркиса, он подошёл к машине своей охраны, которая по распоряжению Оскара также сопровождала их во время выездов на приёмы, и открыл дверцу.
- Маркис поедет с нами в вашей машине, - заглянув в салон, не моргнув глазом, сообщил Том охранникам.
Вайлдлес остановил на нём внимательный взгляд, но ничего не сказал, поскольку подумать не мог, что Том может захотеть провернуть под носом Оскара такое сумасшествие, которое он уже проворачивал.
Проследив, чтобы Маркис сел в машину, Том поспешил вернуться в зал, к Оскару. Оскар говорил, что собирается заскочить на приём всего на два часа, которые уже подходили к концу. Так и произошло: Шулейман не пожелал задерживаться до конца, завершил разговор с четой Гейбель, попрощался с теми, с кем считал нужным попрощаться, и они с Томом покинули приём.
Приём проводился в Каннах, откуда до Ниццы меньше получаса на машине. В пути Том не подавал вида о том, что с ними едет сюрприз, о котором Оскару не сказал, он и не думал, что сделал нечто предосудительное, и не переживал о том, чтобы всё получилось – всё уже получилось.
Выйдя на улицу около дома, Том подошёл ко второй машине охраны и лично открыл для Маркиса дверцу. Шулейман, также покинувший автомобиль, мягко говоря, охренел, увидев, что из машины сопровождения вышел недоделанный аристократ, с которым не так давно Том спутался. Подумал бы, что причудилось, если бы не был уверен в своём психическом здоровье и благополучии и если бы в ситуации не фигурировал Том. Не размениваясь на долгий шок, он перешёл к действиям, решительно подошёл к Тому и, схватив его за локоть, оттащил в сторону.
- Я, конечно, не запрещаю тебе интрижки на стороне, но тащить любовников домой у меня под носом это уже слишком! – Оскар не кричал, но его приглушённый голос звучал звучно и устрашающе. - Ты не наглей!
- Оскар, я ничего такого не собираюсь делать, ты всё неправильно понял, - не испугавшись и всё ещё не думая, что сделал что-то не то, отвечал Том. – Маркис просто поживёт с нами недолго.
- У тебя снова крыша поехала? Головой ударился? – резко говорил Шулейман в его большие чистые глаза. – Не будет этого недоразумения в моём доме!
- Оскар, ему некуда идти.
- Меня это должно волновать? Меня это не волнует, - отрезал Шулейман.
- Не пытайся притворяться бессердечным, я знаю, что это не так, - с мягкой улыбкой произнёс Том, противясь угрожающему накалу разговора.
- Моя доброта к убогим и обездоленным ограничивается тобой. То была единоразовая акция.
Улыбаться Том перестал. Кому понравится, что его так унижают и обзывают, даже если сам понимаешь, как плох был. Но не огрызнулся и не проявил обиду, потому что разговор не об этом, не о нём, не стоит сейчас ссориться.
- Я всё сказал, - продолжал Шулейман и развернулся в направлении парадного входа. – Мы идём домой, а этого я максимум могу отправить обратно. Но лучше оставить его здесь, пусть потеряется, пропадёт и перестанет мучиться.
- Оскар, - Том поймал его за руку, остановил, заглядывая в глаза серьёзным взглядом из-под чуть сведённых бровей. – Что ты такое говоришь?
- Ты утверждаешь, что у меня доброе сердце, вот я и проявил человеколюбие: для него данный вариант является наиболее гуманным.
- Оскар, - Том предупредительно сжал пальцы крепче на запястье Шулеймана.
Шулейман проигнорировал его жест, тон и взгляд – шутка ли, котёнок угрожает тигру? – и сбросил руку Тома со своей кисти.
- Оскар, я взял за Маркиса ответственность, я не могу его бросить, - серьёзно попытался донести до Оскара Том.
- Ты за себя не в состоянии нести ответственность, какая к чёрту ответственность за кого-то другого?! – неприятно, оскорбительно отвечал Шулейман.
У Тома на челюстях дрогнули желваки, но стерпел, сказал:
- Оскар, я его не брошу и не отправлю обратно, это подло.
- Но и домой к нам ты его не приведёшь. И только попробуй сказать, что в таком случае уйдёшь вместе с ним, - предупредил Шулейман.
Том и не собирался так говорить и тем более поступать, понимал, что это слишком. Но в отличие от него Шулейман забыл про границы допустимого, которые никогда не признавал, и добавил:
- Может быть, мне тоже кого-нибудь притащить домой, чтобы ты понял и чтобы всё честно?! А что, неплохой вариант, заодно возможность сексуального разнообразия для меня.
Том влепил ему пощёчину. Сделал это на эмоциях, обжёгших сердце, но не пожалел в следующую секунду, стоял и смотрел прямо, жёстко, стискивая зубы. Маркис не слышал, о чём они говорили, но всё видел и перестал дышать.
От удара Шулейман рефлекторно закрыл глаза и, открыв их через секунду, выдержав напряжённую паузу, произнёс:
- За это я тебе дома отвечу. А теперь потрудись объяснить: что ты удумал провернуть за моей спиной, что тебе в голову стукнуло?
Видя, что Оскар сбавил обороты, Том тоже не стал пороть горячку и наезжать.
- Оскар, давай поднимемся домой, и я тебе всё объясню.
- Вдвоём, - несгибаемо уточнил Шулейман.
Том посмотрел на него просящим, подкупающим взглядом, но быстро понял, что Оскар не дрогнул и не собирается, и оставил затею разжалобить и договориться. Вместо этого задумался над тем, что ему делать с Маркисом, посмотрел на него, смирно ожидающего около машины, где его оставили, и, найдя решение, сказал:
- Я отвезу Маркиса к Марселю. Потом тебе всё объясню.
- Нет, давай сейчас, - не согласился Шулейман.
Том вздохнул и, отведя Оскара ещё немного дальше, чтобы Маркис точно не услышал, несколько сбивчиво обрисовал ситуацию.
- Маркис живёт так, как я жил с Феликсом. У него нет, и никогда не было друзей, он не может ходить туда, куда хочет, у него нет никакой свободы. Он полностью зависим от семьи, его мама деспотичная женщина, которая во всём его контролирует и заставляет жениться на девушке из богатой семьи вроде твоих подруг, а Маркис гей, но ему запрещают даже думать об этом. Мне жаль его, и я хочу помочь ему вырваться из-под этого гнёта и обрести свободу распоряжаться собственной жизнью, потому что мне когда-то помог случай, какой бы несчастный он ни был, а Маркис... Ему помогу я. Попытаюсь.
После того как Том закончил, Шулейман ещё несколько секунд смотрел на него и переспросил:
- Хочешь подселить его к Марселю?
- Да. Так сразу в одиночестве на съёмной квартире ему может быть тяжело и грустно. А Марсель живёт один, не обидит Маркиса, и они могут сойтись.
Не ответив ничего, Шулейман подошёл к главной машине охраны, раз стукнул в переднее пассажирское окошко и, когда стекло опустилось, сказал:
- Я возьму эту машину, погуляйте пока.
Обойдя автомобиль, он встал около открытой водительской дверцы, где ему уже освободили место, и бросил Тому:
- Садись, я сам тебя отвезу.
- Нас, - поправил его Том, тактично намекая, что не следует столь ярко и некрасиво демонстрировать, что относится к Маркису как к пустому месту или предмету.
- Ага, - произнёс Шулейман и сел в машину.
Том подошёл к Маркису и, взяв его под руку, повёл к машине.
- Пойдём, ничего не бойся.
Ненамеренно получалось говорить с ним как с маленьким ребёнком; как с ним самим говорили, когда был испуганным и оцепенелым пред огромным чужим миром.
Едва Марсель открыл дверь, Том заговорил:
- Привет. Это Маркис, он поживёт у тебя, хорошо?
- Хорошо... - растерянно произнёс Марсель и посторонился, позволяя гостям пройти в квартиру.
Маркиса Том оставил в гостиной и увёл справедливо удивлённого всей этой ситуацией Марселя на кухню для разговора.
- Марсель, этого парня зовут Маркис, ему двадцать семь лет, он потомственный маркиз...
- Маркиз? – растерянно переспросил друг.
- Да. Самый настоящий, я тоже был обескуражен, когда познакомился с ним, - ответил Том с улыбкой. – Маркис хороший человек, воспитанный, культурный, он не доставит тебе проблем, - перестав улыбаться, продолжил он объясняющий рассказ, - Но он находится в сложных жизненных обстоятельствах, всю жизнь находится, будь с ним ласковым, - попросил с новой улыбкой, мягкой, дружеской. – И, Марсель, Маркис тоже гей.
Положив ладони на колени, Маркис с идеально ровной спиной смирно сидел на стареньком диване в гостиной, где ему Том велел оставаться, и не пытался подслушать, о чём парни разговаривали на кухне, что в маленькой квартирке было не сложно. Только сейчас, когда закончился бег, и всё вокруг стихло, оставив его в тишине наедине с собой в квартире незнакомого человека за сотни километров от дома, он осознал, что произошло, что сделал, на что решился. Решился изменить свою жизнь, не обдумав всё, не оглянувшись. Будто прыгнул с обрыва и теперь ощущал себя зависшим над пропастью в неизвестности, разобьётся или воспарит.
- Если не уживётесь, позвони мне, я сниму Маркису квартиру. И если будут нужны деньги...
- Том, прошу тебя, - перебив, попросил Марсель Тома, заведшего его нелюбимую тему.
- Я не предлагаю тебе деньги. Но я подселил к тебе второго жильца, которому тоже нужно питаться, и у которого ничего с собой нет, - рассудительно отвечал Том. - Будет несправедливо повесить на тебя все эти дополнительные расходы. Сколько нужно в месяц?
- У меня осталось немало денег с твоего подарка.
- Это твои деньги, ты должен потратить их на себя, тем более что ты уволился с работы, - неотступно сказал Том и повторил вопрос: - Сколько денег тебе нужно в месяц?
Поняв, что спорить бесполезно – в том числе потому, что Том прав, Марсель неярко пожал плечами:
- Тысячи будет достаточно.
- Тысячи? – переспросил Том. – Так мало?
Сам не заметил, как тысяча евро стала для него незначительной суммой, непонятной и смешной рядом со словами «жить на эти деньги месяц», и не сознал ещё, что его, непривередливого парня, мышление в этом плане изменилось. Жизнь в сверхдостатке без необходимости когда-либо думать о деньгах меняет мировоззрение. А ведь Том даже не знал, сколько у них с Оскаром в месяц уходит на жизнь, никогда не задумывался, поскольку никогда не сталкивался с данным вопросом, им занимался Оскар и его люди, ответственные за ту или иную задачу.
- Много уходит на арендную плату и коммунальные платежи, этих расходов у Маркиса не будет. А на всё остальное тысячи будет более чем достаточно, - объяснил Марсель. – Этого даже много будет, хватит пятисот.
- Нет-нет, не меньше тысячи, - яро возразил Том и посмеялся. – Он как-никак маркиз.
Маркис встал, когда парни вернулись в гостиную, и Том наконец-то представил ему Марселя как положено.
- Маркис, это Марсель, мой лучший друг, тот самый, о котором я тебе рассказывал.
- Приятно познакомиться, Марсель, - подойдя ближе, поздоровался Маркис, склонив голову в кивке, и протянул Марселю руку.
- Взаимно, - произнёс Марсель, немного неуверенно ответив на рукопожатие.
Так же, как и Том во время знакомства с Маркисом, Марсель не знал, как вести себя с одетым во фрак живым аристократом, оказавшимся в его скромной гостиной по воле невероятного случая по имени Том.
- Маркис, поживёшь с Марселем, хорошо? – продолжил активно и участливо хлопотать Том. – Я подумал, что тебе будет лучше не одному.
- Так действительно будет лучше, - вежливо согласился Маркис, хотя на самом деле так не считал.
Но и иначе не считал, вовсе не думал, пребывая в шоке от всего стремительно произошедшего с ним, не мог оценить предоставленную ему перспективу. Его мир не перевернулся с ног на голову, а – он попал в другой, новый мир.
- Только позвони маме, не говори, где ты, чтобы она не приехала и не заставила тебя передумать, но скажи, что с тобой всё в порядке, - серьёзно сказал Том.
Всем сердцем не хотел, чтобы мама Маркиса, какой бы она ни была, пережила то, что с его исчезновением пережил Феликс, и не хотел, чтобы Маркис пережил то, что пережил он, потому что единственный родитель не смог пережить.
- У меня нет с собой телефона, - немного растерянно ответил Маркис.
Достав из кармана свой мобильник, Том протянул его парню:
- Возьми мой, блокировки никакой у меня нет. С него звонить точно безопасно. Не обязательно сейчас, я его оставлю тебе, а завтра или позже заберу.
- Спасибо.
Маркис взял телефон и, посмотрев на Тома, не сумел сокрыть в глазах поражённое выражение. Всё больше он изумлялся отношению Тома, его поступкам и словам, и не понимал его мотивов, не понимал, почему всё это происходит. За целую жизнь с ним не происходило ничего хорошего и светлого, а тут вдруг такое. Подумал бы, что всё злая шутка, развод, ведь Том супруг Оскара, но почему-то не верил в это, с первых минут знакомства что-то в нём поверило, что Том не плохой, что ему можно доверять.
- Марсель, если позвонит мой папа, ответь и скажи, что я забыл у тебя телефон, пусть позвонит Оскару. Если у вас возникнут какие-то вопросы, что-то понадобится, тоже звоните Оскару, с моего номера.
Марсель понятливо кивнул, так же, как и Маркис удивляясь про себя всему происходящему и отдельно – Тому, его гипертрофированному, странному желанию помогать и заботливости.
- Мне пора, Оскар ждёт в машине, - сказал Том в конце, сделав шаг в направлении выхода.
Тепло попрощавшись с Маркисом, Том напомнил ему, чтобы ничего не боялся, не стеснялся и позвонил маме, и Марсель проводил его до двери.
- Извини ещё раз, что взвалил на тебя Маркиса, даже не позвонив заранее, - остановившись у порога, произнёс Том. – Я надеюсь, что у вас всё будет хорошо. Но если нет – ты помнишь, что делать, тоже не стесняйся обращаться ко мне, - добавил важно и озабоченно.
- Том, иногда я в таком шоке от тебя, что хочу себя ущипнуть, - с улыбкой покачал головой Марсель. – Все комплименты со словом «ангел» заезжены и плохо воспринимаются, но ты точно один из них. Немного сумасшедший ангел.
Том посмеялся с его слов, на прощание чмокнул в щёку и, прежде чем выйти за дверь, взял за руку и искренне сказал:
- Ты очень помог мне. Удачи тебе. Вам обоим.
Расчувствовавшись от его сердечности, Марсель обнял Тома, также поцеловал в щёку и отправил из квартиры.
- Любишь ты друга, такой геморрой подкинул ему, - изрёк Шулейман, когда Том сел в машину.
- Не думаю, что с Маркисом возникнут какие-то проблемы, а все дополнительные расходы я буду оплачивать.
- Мать Тереза, ты когда-нибудь успокоишься? – бросив на Тома взгляд, осведомился Оскар.
- Я всего лишь хочу помочь, раз у меня есть такая возможность, - не оскорбившись, ответил Том. Не думал, что совершил благое дело, которым может гордиться, но поступил так, как подсказало сердце, и не считал своё желание бескорыстно помогать чем-то плохим или неразумным. – Счастливые люди всегда хотят сделать счастливее окружающих.
- Никогда не замечал за собой такого желания, - пренебрежительно фыркнул Шулейман.
- Ты сделал счастливым меня, - душевно и сладко-сладко улыбнулся Том.
- Ой всё! – вновь, громко фыркнул Оскар. - Я сейчас расплачусь от концентрации розового сахарного сиропа.
Но говорил не агрессивно, не с желанием обидеть, ткнуть носом в то, что несёт ерунду, а с беззлобным снисхождением и некоторым удивлением. Глубоко внутри Оскару в чём-то нравилось, что Том такой, неправильный с точки зрения жестокого современного мира, сказочный, как герой детского мультфильма, в котором добро непременно побеждает зло и все живут дружно. Притом что Том лучше многих знал, что мир жесток и несправедлив, и невинные в нём страдают, и у положительных персонажей в шкафах можно найти человеческие скелеты.
По приезде домой Шулейман благополучно забыл исполнить обещание и наказать Тома за пощёчину. Снова спустил на тормозах.
***
- Как вы там? – доброжелательно спросил Том позвонившего ему друга.
- Всё отлично, - отвечал Марсель, по голосу было слышно, что улыбается. – Я лишь один раз жил с мужчиной, что не очень хорошо закончилось, и переживал, что мне, нам обоим может быть некомфортно, сложно, но ничего подобного. Маркис прекрасный сосед, он очень хороший, удивительный парень. Он... Не знаю... Как ребёнок. Всегда я выбирал другого типа партнёров и сам в отношениях был тем тихим, безынициативным парнем. Но с Маркисом мне приходится брать на себя роль ведущего и мне это неожиданно нравится, это делает меня лучше.
- Так вы вместе? – с удивлением и нескрываемой радостью спросил Том.
- Не совсем. Пока ничего серьёзного, по вечерам мы смотрим в обнимку фильмы, несколько раз целовались, долго, но достаточно целомудренно. Но мне кажется, что-то может получиться. Мне нравится Маркис, каждый день нравится всё больше. Я немного боюсь влюблённости, но сейчас я чувствую себя счастливым.
- Я так рад за вас... - лучась от чувств, протянул Том.
- Спасибо, - также искренне поблагодарил его Марсель и продолжил делиться эмоциями. – Маркис помогает мне готовиться к поступлению. Оказывается, у него степень по двум дисциплинам, и он невероятно начитанный и эрудированный! А как забавно было, когда мы пошли покупать Маркису одежду! Он как будто никогда раньше не бывал в магазинах!..
Том слушал с неугасающей светлой улыбкой. Во всей этой ситуации с самыми светлыми перспективами он лишь о том сожалел, что, когда придёт время, у неискушённого Маркиса Марсель всё равно не будет первым опытом. Ведь, должно быть, это так здорово: познавать секс с тем, кто тебе дорог, кто испытывает к тебе чувства и позаботится о тебе; с тем, с кем, возможно, ты останешься навсегда. Сам Том не раз грустил по поводу того, что достался Оскару с горьким пробегом, и представлял: «Что если бы...?». Конечно, их с Маркисом первый опыт несравним, Маркиса никто не насиловал, его первый раз прошёл в комфортной обстановке с его согласия и желания и был для него приятным. Но всё-таки это не то.
И зачем полез? Изменил и совратил, отняв возможность пройти по пути, по которому сам так хотел бы пройти.
После разговора с другом Том пошёл к Оскару в гостиную, встал коленями на диван, положив сложенные руки на спинку, и сообщил греющую сердце радостную новость:
- Кажется, я помог сформироваться новой паре. У Марселя с Маркисом что-то начинается.
- М-да, выражение «пронзила стрела Купидона» приобрело неожиданный новый смысл, - задумчиво произнёс в ответ Шулейман.
Том не понял, нахмурился. Подняв взгляд от экрана телефона и посмотрев на него, Оскар дал подсказку:
- Ты спал с ними обоими... Дальше сам додумаешься?
Пораскинув мозгами ещё пару секунд, Том додумался.
- Фу, Оскар! – воскликнул он. – Как можно опошлять всё на свете?!
- Ты реально в разное время переспал с ними обоими, а потом свёл их вместе, так что я не опошляю, а констатирую факт, - естественно, не согласившись с ним, парировал Шулейман.
- И всё равно это звучит ужасно, - поморщился Том и повернулся к Оскару, сев на пятки.
- Что поделать, - развёл тот кистями рук и продолжил развивать свою остроумную мысль. – Если мы разойдёмся, можешь открыть агентство по помощи неудачникам «Счастливый случай» - зачем таланту пропадать? Дарю тебе лозунг: «Одна ночь – и ваша жизнь изменится навсегда».
- Мне не нравится твоё «если», - нахмурился Том.
- Прости, неправильно выразился, - в своей неповторимой честно-наплевательской манере ответил Шулейман. – Если ты от меня сбежишь.
- Если я убегу, найди меня и верни, - с забавной смесью зрелой серьёзности и детской требовательности сказал Том.
- Хорошо ты устроился, - усмехнулся Оскар. – То есть я в любом случае окажусь крайним? А своя голова на плечах тебе для чего?
- Ты же сам утверждаешь, что я не думаю головой и не в состоянии нести за себя ответственность, вот и думай за двоих, - беззлобно огрызнулся Том и добавил серьёзно: - Я в любом случае вернусь, зачем тратить время? Ты обещал не отпускать меня.
- Более того – я клятву дал, - важно заметил Шулейман и хитро ухмыльнулся. – И хоть я не верующий, но эту клятву я собираюсь исполнить.
С намерением поцеловать он потянул довольно заулыбавшегося Тома к себе. Том послушно подался к нему и в сантиметре от губ вдруг остановился и экзальтированно выдал:
- Представь, как здорово будет, если у них всё получится, и они когда-нибудь поженятся!
- Ага, и на свадьбе ты скажешь: «Не скажу, как именно их поразила стрела Купидона...».
Воспользовавшись тем, что Том в отчасти переигранном возмущении открыл рот и замешкался с ответом, Оскар за затылок притянул его к себе и заткнул поцелуем.
- Укушу, - предостерегающе прорычал Том, но тем не менее не отталкивал.
- Кусай, - с бесстрашной ухмылкой ответил Шулейман, водя ладонями по его бокам, поднимая футболку. – Только сначала одежду надо снять, она лишняя.