Глава 7. Ледяное сердце
🌙
Флаттершай сидела рядом с Пинки Пай, её сердце разрывалось от боли. Вид подруги вызывал ужас. Некогда яркая, жизнерадостная Пинки выглядела ужасно: её кожа приобрела болезненный, сероватый оттенок, а волосы, прежде пышные и розовые, как облако на закате, теперь тонкими и редкими прядями лежали на подушке, словно опавшие лепестки завядшего цветка. Нога Пинки была в ужасающем состоянии. Открытая рана, зияющая кровавой пропастью, пульсировала тупой, мучительной болью. Ледяные наросты, словно зловещие щупальца, проникали в плоть, медленно, но неумолимо распространяясь по ноге. Их синеватый оттенок резко контрастировал с багровой раной, которая кровоточила, источая густую, тёмную кровь. Вокруг раны кожа была синюшной, отёкшей, а среди ледяных наростов можно было различить мелкие, похожие на шипы, образования, вонзавшиеся в кожу, словно острые колючки. Каждый раз, когда ледяной шип проникал глубже, Пинки вздрагивала, из её глаз катились слёзы, полные отчаяния и немой мольбы о помощи. Её дыхание становилось всё более поверхностным и прерывистым.
Зекора, её лицо было сосредоточено, почти каменное, подошла ближе, осторожно коснулась ледяных наростов на ноге Пинки. Её глаза расширились от ужаса. Ветер завывал за окном, словно предвещая беду. Флаттершай, сжимая копыто подруги, старалась остановить кровь, но ее действия казались жалкими, бессильными перед лицом столь ужасающего недуга. Глубоко внутри она понимала: без немедленной помощи Пинки не выживет.
— Флаттершай, что там? Ужасно? — спросила Искорка, её голос дрогнул от волнения. Она сама была вся в бинтах, её крылья и ноги были повреждены, но боль, которую она испытывала, меркла по сравнению с тем, что видела.
— Очень, — ответила Флаттершай, её голос был полон горечи, словно расплавленный металл, обжигающий горло. — Пинки не сможет выжить, если только… ампутация…- Слово прозвучало как приговор, раздавив последнюю надежду.
Эпплджек, наконец, пришла в себя после своего изнеможения, вызванного тяжёлым путешествием. Не дождавшись объяснений, она прокричала:
— Как так?! Она наша подруга! Флаттершай, Искорка, вы должны что-то сделать! Искорка, а как насчёт магии?
— Я не знаю, насколько это будет положительно для Пинки, — с трудом произнесла Искорка, её голос был слабым, как шепот. — Я сама едва держусь…
— И что же теперь? Бросить её умирать?! — с отчаянием в голосе воскликнула Искорка, её голос был полон бессильной ярости.
Пинки Пай лежала неподвижно, её глаза были закрыты, её дыхание едва уловимо. Она всё больше погружалась в бессознательное состояние, словно ища убежища от невыносимой боли в мире снов.
— Эпплджек, не надо так. Мы стараемся, — тихо сказала Флаттершай, её голос был полон нежности и поддержки. Она старалась успокоить не только Эпплджек, но и саму себя.
— А Селестия? Что с ней? — спросила Эпплджек, её раздражение нарастало, она не могла смириться с бессилием.
— Она отдыхает. Очень исхудала и не может ходить. А что насчёт магии… я не знаю, — ответила Зекора, её лицо было серьёзным, полным заботы и усталости.
— Пустите меня, я хочу поговорить! — прокричала Эпплджек, её голос сорвался, но Зекора остановила её.
— Когда она отдохнёт, тогда и разрешу, — спокойно, но твёрдо произнесла Зекора.
— Но… — начала Эпплджек, но Рарити, мягко взяв её за копыто, прервала её.
— Ты тоже должна отдохнуть, дорогая, — сказала она с заботой. — Ты измождена.
— Да не могу я! Я бросила других пони, свою сестру… и теперь здесь… а мы просто сидим и ничего не делаем! — Эпплджек была на грани слёз, её голос дрожал от эмоций, отчаяния и чувства вины.
— А что ты предлагаешь? — спросил Сомбра, стоя рядом с Флаттершай. Его голос был спокоен, но в нём слышалась нотка настороженности. — Наша надежда — это Селестия и Искорка. Зекора и Флаттершай изо всех сил пытаются помочь.
В комнате повисла тяжелая тишина. Каждый из них понимал, что они находятся на грани отчаяния. Но вместе с тем, в их сердцах всё ещё теплилась искорка надежды. Они были друзьями, семьёй, и они должны бороться за Пинки, за свою дружбу, за свой мир. Они должны бороться до конца.
Из соседней комнаты донесся резкий, пронзительный крик, разрывающий тишину дома. Зекора, словно пружина, выпрямилась, первой бросилась к двери, её движения были быстры, точны и решительны. За ней, с тревогой в глазах, устремились Эпплджек и Флаттершай.
В комнате царил полумрак, освещаемый лишь тусклым светом свечи. На кровати, сжавшись в комок, лежала Принцесса Селестия. Её бледное, изможденное лицо, казалось, терялось в тени её длинной, растрёпанной гривы. Кожа приобрела неестественный, сероватый оттенок, а глаза были запавшими, потухшими, словно два уголька в вымершем очаге. Её худые копыта, почти невидимые под тонким слоем одеяла, были тонкими, как ветки зимнего дерева. Само туловище выглядело неестественно истощенным, сухим, словно высохший цветок, её тело казалось невесомым, хрупким, как тонкий лед на краю обрыва. Всё тело Селестии дрожало, словно от озноба, несмотря на тепло камина. Она крючилась, стонала, словно замученная тень.
Зекора, присев на корточки, принялась за работу. Она достала из своего мешочка несколько целебных трав, нежно растирая их в капытах. Её умелые копыта перемещались быстро, уверенно, словно исполняя древний, заученный ритуал. Она тихо что-то нашептывала, и в воздухе воцарился едва уловимый аромат лекарственных растений. Затем она аккуратно приложила к виску Селестии прохладный компресс из неизвестных трав, стараясь успокоить её страдания.
— Выйдите! — крикнула Зекора, её голос был твёрд, но в нём звучала тревога. Эпплджек и Флаттершай замешкались, не в силах оторвать взгляд от страданий принцессы.
— Стой! — остановила их Эпплджек, решительность сверкнула в её глазах. Быстро оттолкнув Зекору, она перевернула Селестию на бок, и, не колеблясь, грубо открыла ей рот.
— Воды! Быстрее!— крикнула она, её голос был полон решимости. Флаттершай, повинуясь, бросилась к кувшину, принесла воды, и Эпплджек, набирая воду в рот, аккуратно стала поливать принцессе морду, стараясь как можно скорее прийти к ней в сознание. Постепенно, Селестия начала успокаиваться. Её судороги ослабли, дыхание стало ровнее.
— Всё… она успокоилась, — выдохнула Эпплджек, её лицо было покрыто потом, а в глазах читалась усталость, перемешанная с облегчением.
Зекора, пораженная неожиданным действием подруги, молча наблюдала, её глаза были широко открыты от удивления.
— Селестия… — тихонько позвала Флаттершай, её голос был полон нежности и заботы.
Селестия медленно открыла глаза. Всё плыло перед её взглядом, мир казался размытым, неясным, словно она смотрела сквозь туман.
Через час Селестия лежала на кровати, окружённая пони. Тишина в комнате была напряжённой, тяжёлой.
— Селестия, что с тобой случилось? Что было? — спросила Искорка, её голос был тихим, полным сочувствия.
Селестия, с трудом собравшись с силами, начала свой рассказ:
— Она… та пони… забрала мою сестру… Ужасный Феникс… она согласилась… Её зовут Нокс..
— Нокс… — повторила Искорка, её голос был тихим, словно шепот.
— Да. Она забрала её… Я пыталась спастись… но ужасный мороз… и волна снега… накрыла меня… Я спасалась магией… и потом… что-то меня ударило… Наверное, это был осколок льда… И что-то… что-то подхватило меня и положило…
— Эпплджек, как вы нашли Селестию? — спросила Искорка, обращаясь к подруге.
Эпплджек, вздохнув, начала свой рассказ.
Эпплджек стояла перед пони, собравшимися в сарае. Её слова были твёрдыми, но в её глазах читалась усталость и тревога.
— Дорогие пони, Рарити, Пинки и я хотим отправиться к Флаттершай. Она может нам помочь. И, если удастся, попытаемся найти Искорку. А пока меня не будет, за главного будет моя семья. Мы вернёмся… а если нет… — Эпплджек замялась, не находя слов, чтобы выразить всю глубину своего страха.
— Не думайте об этом, — тихо сказала Рарити, успокаивающе кладя копыто на плечо Эпплджек.
Пинки, завернутая в тёплое одеяло, с трудом опиралась на Рарити, её нога была всё ещё в ужасном состоянии. Она не могла полностью стоять на заднем копыте, её лицо было бледным, осунувшимся.
Все пони кивали, пожелали им удачи, их глаза были полны надежды, смешанной с беспокойством. Они понимали, что их друзья отправляются в опасное путешествие, но верили в их силу и дружбу.