глава 1
Пришёл раньше.
На пять минут, если быть точным.
Но с тех пор, как умерла мать, он всегда приходил раньше. Куда угодно. На встречи, в магазин, даже на поезд, который должен был прийти в шесть утра. Не потому, что он спешил. А потому, что с тех пор ощущал странную тревогу в теле, как будто оно знало заранее — нельзя терять контроль. Даже над временем.
Психологический центр был в старом кирпичном здании, окружённом деревьями, у которых не хватало сил на лето. Сухие, пожухлые листья всё ещё цеплялись за ветки, будто боялись упасть — так же, как он боялся заговорить.
Дверь кабинета была из тёплого дерева, с лёгкой трещиной по лаку у нижнего угла. Она скрипнула, когда он вошёл. Тишина встретила его первой. Не как гробовая — а как пустое, выжженное поле, в котором всё притихло, чтобы слушать. Ни телефона, ни радио, только слабый, едва различимый тик-так круглых часов над книжным шкафом.
Комната была чистой, светлой, почти уютной. На подоконнике — пара книг, чашка с выцветшими узорами, и растение с широкими зелёными листьями. Оно выглядело слишком живым на фоне остального. Кресла были глубокие, обиты серо-синим велюром. Он не знал, куда деть руки, и выбрал — на колени.
— Доброе утро, — услышал он женский голос. — Вы Кадзуха, верно?
Он кивнул. Медленно. Точно не был уверен, что это правда.
Женщина, видимо, психолог, сидела напротив, с прямой, но мягкой осанкой. Волосы убраны в низкий хвост, лицо спокойное, в глазах не было ни капли давления. Только внимательность. Она не протянула руку — и парень был благодарен. Ему было бы неловко. Ему и так было неловко. Он чувствовал себя человеком, попавшим на сцену без репетиции.
— Я Аяна. Приятно познакомиться, — сказала она.
Кадзуха вновь кивнул. Не доверяя голосу. Тот будто прятался в груди, заваленный пылью.
Женщина сделала короткую паузу, почти как вздох, и мягко продолжила:
— В анкете вы упомянули, что потеряли мать.
Он слегка напрягся. Аяна заметила — и замолчала, не торопясь. Вопрос не был острым. Он был как поднесённая чашка чая — можно отпить, а можно отодвинуть. Кадзуха знал, что не обязан отвечать, но всё же...
— Полтора года назад, — наконец выдохнул блондин. — Инсульт. Почти сразу.
Голос звучал ровно, даже слишком. Он сам это чувствовал. Как будто рассказывал не о себе, а читал бумажку с новостями.
— Вы были близки? — тихо.
Кадзуха смотрел в пол.
— В каком-то странном смысле. Она... Она не был ласковой. Не говорила много. Но всё, что я знаю о мире, я узнал от нее.
Психолог не перебивала. Просто слушала, будто сама тишина в комнате стала внимательной.
— С тех пор многое изменилось?
— Всё, — ответил Кадзуха. Без раздумий.
Снова повисла тишина. Лёгкая, не пугающая, а даже освобождающая. Аяна кивнула — как будто признала его правду.
— Можно я задам вам пару простых вопросов? — осторожно спросила она. — Просто чтобы лучше понимать, как вы сейчас.
Он чуть заметно пожал плечами. Это был не протест.
— Сколько вам лет?
— Девятнадцать.
— Вы учитесь?
— Второй курс. Литературный факультет.
Она слабо улыбнулась. Первый раз за встречу.
— Красивое направление. Сложное — тоже.
Он не ответил. Просто посмотрел в окно.
Деревья за стеклом будто не имели к нему отношения.
— А что вы ели сегодня утром?
Парень слегка удивился. Посмотрел на неё.
— Простите?
— Сейчас десять утра, вторник. Вы позавтракали?
Подумал. И вдруг понял, что не помнит. Или — не хочет вспоминать.
— Кажется, кофе. Без сахара. И... хлеб. Просто хлеб. Сухой. Я... не хотел тратить время на что-то сложнее.
Она кивнула, будто он только что сказал что-то очень важное. Не из-за еды, не из-за кофе — а потому, что он поделился хоть чем-то личным, пусть даже крошечным.
— Спасибо, что сказали, — искренне.
Он почувствовал странное тепло от этих слов. Как будто что-то в груди дрогнуло — едва заметно. Он не ожидал, что кто-то скажет «спасибо» за то, что он просто озвучил свой завтрак.
— Мне сложно формулировать, — сказал он спустя паузу.
— А вы уже формулируете. Каждое слово — часть вашей карты. Просто мы пока не знаем, где именно вы находитесь.
Он кивнул. Медленно. Пожалуй, это был первый момент за долгое время, когда он почувствовал что его не торопят.
***
Снаружи было лето.
Не жаркое, пьяное солнцем, а затянутое, будто уставшее. Пахнущее пылью, старой листвой и поздним июлем, который не знал — быть ему или сразу сдаться осени.
Кадзуха вышел из здания с лицом, натянутым на привычную, аккуратную улыбку. Та, что всегда под рукой: мягкая, воспитанная, лишённая смысла. Губы растянулись без участия глаз. Идеально бесполезный жест.
Никто не смотрел в глаза. Прохожие спешили мимо, глядя в асфальт, в телефоны, в небо — куда угодно, только не туда, где можно что-то почувствовать.
Парень шагал медленно, будто нёс внутри что-то тяжёлое. Не сумку, не книги, а туман. Плотный, вязкий, растянувшийся по рёбрам и ключицам. Тот самый, в котором невозможно дышать — только двигаться. Изо дня в день. Без сбоев.
Магазин стоял на углу — небольшой, со старыми вывесками и облупленными ящиками, в которых всегда находилось что-то подпорченное. У входа пахло сладким и гниющим. Кадзуха не обратил внимания. Всё это было частью маршрута. Ежедневного. Неотвратимого.
На кассе женщина с уставшими глазами протянула чек. Блондин вежливо кивнул, пробормотал “спасибо” и взял пакет. Он почти не помнил, что купил. Кажется, кофе. Хлебцы. Лапша. Что-то для завтрака, которого всё равно не будет.
За дверью его ждал кот.
Белый с серыми пятнами, ухо в шраме, глаза — как будто из другой жизни. Животное сидело у стены, не мигая, как каменная статуя с дыханием. Этот кот появлялся тут часто, в одно и то же время, в одном и том же месте. Как маркер реальности.
Парень опустился на корточки. Порывшись в пакете, вытащил ломтик. Протянул, но зверь не сразу подошёл. Сначала — посмотрел. В этот взгляд Кадзуха будто провалился: тяжёлый, настороженный, слишком понимающий.
— Ты всё ещё здесь, — почти шёпотом.
Кот подошёл, не притронулся к еде, просто сел рядом. И остался.
Никто из них не торопился.
Потом — дорога домой. С шумом машин, детским криком с детской площадки и горячим воздухом, который лип к шее. Солнце било по лицу, но очки остались в рюкзаке. Парень не закрывался — принимал, будто заслужил.
Подъезд встретил холодом старых стен. Запах пыли, железа и времени. Лестница скрипнула под подошвой. Пятый этаж. Он остановился, чтобы перевести дух, хотя усталости физической не было.
Ключ провернулся в замке. Дверь отворилась тяжело.
Квартира — однокомнатная, в доме, где стены тоньше бумажных салфеток. Потолок в пятнах, обои с пузырями, свет тусклый. Но всё своё. И всё — безмолвное.
Хлопнув дверь, блондин сбросил кроссовки. Пакет поставил на стол, даже не глянув внутрь. Воду налил машинально, сделал глоток. Не почувствовал вкуса. Открыл ноутбук, но экран остался пустым. Мысли — тоже.
Сообщения на телефоне он проигнорировал. Один — от матери, второй — с университета. Ни одно не звенело тревогой. И всё же раздражали. Лишние звуки.
Книги на подоконнике молчали. Чашка — с трещиной, не мытая. В комнате стояла тишина, впитавшая всё: скуку, одиночество, остатки сна.
Юноша лёг на диван. Закрыл глаза.
Выдохнул. Глубоко.
Улыбка осталась на губах.
Та самая. Без вкуса.
--------------------------
Дада, знаю. Знаю что этот фанфик будет похож на прошлый, но над этим я пранирую работать больше и усерднее. Если тот я писала из под палки и ради прикола, то идея для этого засела в мыслях уже давно. Неделю я думала о том стоит ли браться за ещё одну историю, потом неделю придумывала весь сюжет и повороты. Обещаю что не подведу тех что ждёт от меня лучшего результата. Этот фф без 18+ т.к я не умею это прописывать, но хочу сделать тут немного тяжело атмосферу, затронуть реальные проблемы с которыми сталкиваются подростки, например одиночество(эээ, это считается проблемой?). Надеюсь что оправдаю ваши ожидания 💋
Всем пока и удачи 👋🏻