Глава 24.
* * * (Агата)
Утро. Тяжело размыкаю веки, тихо мычу что-то невнятное и осматриваюсь по сторонам. На моих бёдрах всё также лежит голова Егора, а его рука лежит на моём животе. Неужели мы так и уснули? А разве к нам не заходила медсестра, врач? Как Егору вообще разрешили остаться в больнице на ночь? Смотрю на настенные часы: показывают пол одиннадцатого. Точно ведь остался на ночь, и хоть бы что. Ещё и прижал меня, что мне не встать, не шевельнуться. А он ведь действительно спит. Так ещё и лицом повёрнут ко мне, выглядит очень милым.
Вчера разговор наш далеко не пошёл. Остановились на какой-то непонятной, неумолкаемой ноте. Помню только, что уснула я в слезах, а ночью ещё долго шмыгала носом, чем, наверное, раздражала Егора. Не знаю, что из всего этого в итоге получится. Теперь стало страшнее, когда Егор знает, что аборт я не сделала, и я по прежнему беременна его ребёнком.
— мм, — вдруг мычит что-то Егор и поднимает свою голову с моих бёдер. — спина всё-таки затекла, — улыбаясь с закрытыми глазами говорит он.
— спать здесь в принципе была плохая идея, — подмечаю я, хотя мне возможно и понравилось, что Егор всю ночь был со мной так близко, пусть хоть и в странной позе, но был же.
— нет, эта идея мне сразу показалась отличной. Но если бы ты пустила меня к себе в кровать, может быть и было бы лучше, — выпрямляясь, говорит мой директор. Спросонья он такой милый. Никогда я его не видела сразу после пробуждения.
— это одноместная кровать, она не рассчитана на двоих. И, кстати, ты проспал работу, генеральный директор агентства «Ship Agency», — ухмыляюсь я.
— мне нужно было убедиться, что с тобой по утру будет всё в порядке, — зевая, говорит мне мужчина.
— убедился? Со мной всё в порядке. Теперь, со спокойной душой можешь ехать на работу, — чуть приподнимаюсь на кровати и поджимаю коленки к груди, обхватывая их руками.
— может тебе что-то нужно? Там еду... личные вещи какие-нибудь? — Егор тоже встаёт и складывает руки по карманам. Смотрит на меня уже не таким уж и пустым взглядом, выглядит добрее, не таким наглым, как обычно.
— нет, не нужно. Тут кормят, а личные вещи не нужны, — поджимаю губы и опускаю свой взгляд. Не могу смотреть ему в глаза, да и привычка у меня такая.
— дома что-то нужно проверить? Там... отключить электричество, воду?
— ну Егор, — смеюсь я. — завтра меня уже должны отпустить. Да и я тут надолго засиживаться не собираюсь. Ничего мне нужно. Поезжай на работу, а то без тебя там разгромят офис, — хмыкаю я, вспоминая своих конкуренток. — я очень постараюсь послезавтра выйти на работу. Там как раз грядут новые проекты.
— я могу тебе продлить больничный, на сколько скажешь... — достаёт из своего кармана телефон и что-то смотрит там.
— не нужно. Я почти пришла в норму, кстати, тут делают очень хорошие капельницы, — посмотрела я на рядом стоящую. М-да, штука страшная, но действенная.
— хорошо, — медленно выдыхая, соглашается со мной мужчина. — выздоравливай, и если вдруг что, то обязательно звони, — сначала Егор наклоняется ко мне, продолжая смотреть мне в глаза, и вот уже между нами остаётся всего лишь несколько сантиметров... но потом что-то резко меняется, и Егор уже направляется к выходу. Так ничего и не происходит. Да и не произойдёт...
— хорошего дня на работе, — говорю ему вслед.
— спасибо, поправляйся, — последний раз кидает на меня свой мимолётно-холодный взгляд и покидает мою палату, закрывая дверь.
Весь оставшийся день я хожу на процедуры, сдаю анализы и, как стараюсь, больше сплю и отдыхаю. Конечно, это быстро надоедает, но к вечеру меня ожидает неожиданный сюрприз. Ко мне в палату заходит какой-то незнакомый мужчина, представляется курьером и вносит огромную корзину розовых роз и коробку конфет с запиской.
— это точно мне? — спрашиваю я его, смотря на это всё удивлёнными глазами.
— да. От Егора Владимировича, — говорит он и покидает палату, оставляя меня наедине с этими презентами.
«Выбирал самые вкусные и дорогие конфеты только для тебя, Конфета. Кушай и выздоравливай!» — читаю записку, наклеенную на коробку конфет. Выглядят они действительно аппетитно...
* * *
Через два дня моего «отпуска» я снова выхожу на работу. Как бы Егор не уговаривал меня остаться ещё дома на дня три, я ни в какую не соглашалась. Пришла в офис. Всё, как прежде. Направляюсь к своему месту, проходя мимо кабинета директора. Останавливаюсь у двери и прислушиваюсь. Слышно какие-то шорохи, приглушённые разговоры. Потом же не успеваю я отойти на безопасное расстояние, как дверь открывается, и из кабинета директора выходит сначала какая-то девушка, тяжело дыша, а за ней и сам Егор в помятой рубашке. Мне сразу же всё становится понятным. Значит мой директор то тут особо и не скучает. Где-то там глубоко в сердечке что-то больно ёкает, давая о себе знать не приглушимой болью.
— Агата? Ты уже вернулась? — удивлённо смотрит на меня мой директор и спрашивает.
— вернулась... я, наверное, пойду к себе, — сглатываю образовавшийся ком в горле, разворачиваюсь и быстро ухожу. Позади не слышу больше никаких голосов, никто никого не зовёт.
Как только я присаживаюсь на своё кресло, передо мной на стол кто-то резко кидает журнал с моей обнажённой фотографией на обложке, а сверху написано «Playboy». Неожиданно, но выглядит очень эстетично.
— вау, подруга! Сегодня к нам в офис завезли эти журналы, я посмотрела... ну ты просто богиня тут! Как же красиво ты сюда вписалась! — верещит мне Виолетта прямо над ухом. — ну ты просто секси! Егор Владимирович, как в воду глядел, выбрал тебя!
— оуу, — смущённо отвечаю я, смеясь. — а Егор Владимирович уже видел? — отрываю взгляд от журнала и поднимаю голову, смотря на подругу.
— не-а. Журналы вот-вот завезли, а он там закрылся в своём кабинете, неизвестно с кем да как. Нужно ему передать, чтобы заценил работу, так может и подобреет. А то эти дни ходит весь мрачнее тучи. К нему все боятся подходить, — усмехается Виолетта.
— к кому боятся подходит? — от неожиданного голоса Егора за спиной мы с Виолеттой подпрыгиваем на месте. Хвастаюсь за сердце, чуть не выпрыгнуло. Егор нависает над моим столом и довольно ухмыляется.
— журналы уже пришли? — берёт со стола журнал, который мне принесла напарница и засматривается на глянцевую обложку. — Конфета, ну ты сногсшибательная получилась, — смотрит и облизывается.
— спасибо, Егор Владимирович, — опуская взгляд в пол, отвечаю я.
— я, пожалуй, вас оставлю, — позади нас хихикает Виолетта и постепенно удаляется от нас.
— Конфета, как себя чувствуешь? — спрашивает меня Егор, листая страницы нового журнала.
— хорошо, спасибо, — метаюсь взглядом туда-сюда, не зная, на что посмотреть. Когда поворачиваю голову в правую сторону, встречаюсь с пахом Егора, обтянутым чёрными джинсами, отворачиваю голову обратно.
— тут до праздников ещё в работу вступили два проекта. Нужно отснять нижнее бельё для известного бренда. Завтра съёмка, будь готовой.
— хорошо, — киваю, а сама уже мну пальцы на руках.
— зайдёшь тогда ко мне после обеда, я тебе всё подробно расскажу, — Егор уже закрывает журнал, отходя от моего стола. Тогда я поворачиваюсь к нему и замечаю очень неприличную вещь: не маленький такой бугорок в штанах. В этом месте ткань джинс натянулась, показывая все прелести мужчины. Он возбудился, смотря на мои фотографии в журнале? Егор замечает, что я открыто пялюсь на его признак возбуждения и ухмыляется.
— да, зайду... — завороженно отвечаю я.
— вот и отлично, Конфета. Буду ждать, — как маленького ребёнка, гладит меня по голове и уходит, забрав с собою мой журнал.
* * * (Егор)
Ох уж эта Конфета, чёрт её побери. Это было одновременно самое лучшее и самое худшее решение снять её в этом журнале. Теперь взгляд оторвать не могу, а член в штанах сразу же активизируется и очень теснит. Как можно быстрее возвращаюсь в свой кабинет, закрываю дверь на ключ и сажусь в своё кресло, держа этот журнал в левой руке. Опускаю штаны и обхватываю правой рукой вставший член и делаю плавные движение вверх-вниз. Тихо вздыхаю и закатываю глаза. Чёрт, Конфета...